И уже на поляне, на дальнем ее краю, где обедали еще сегодня, сел, прислонившись спиной к кедру, стал смотреть и ждать. Только все это быстро произошло, даже понять не успел. Луч ослепительно голубой, тонкий, вдруг, от озера в небо уже совсем темное, ударил и через мгновенье… все. До свидания, Тая. Я постараюсь, я очень постараюсь.
До вечера было много время, и Павел Петрович решил заняться южным адресочком, каким-то образом связанным с Камышиной. Как ни странно, это не составило особого труда, и уже через два часа он уже знал, что Гольдберг Ольга Владимировна приходится бабкой Наташи, и, скорее всего, единственной на сегодня ее родственницей, так как Камышин Михаил Александрович оказался детдомовцем из города Волжска.
Еще подумалось, что если он так легко «вычислил» вероятное местонахождение Соломина, то и противной стороне это может быть тоже просто. А посему, решил оттянуть внимания побольше к собственной персоне, потаскать за собой, сбить со следа, да и самому не попасть, куда не надо. А попасть все же в это черноморское село.
Помотался по жаре, пытаясь определить, есть ли за ним наблюдение. Что-то не заметно. Может, после того взрывчика мобильника на квартире, решили, что его уже нет в живых? Или хоронят угольки своих «гавриков зажаренных» на минском шоссе? Но, не должно… не совсем уж они такие лохи. И еще. Очень хотелось «выбросить белый флаг» – брелочек повесить на карман. Так, больше из любопытства – в самом деле «наши органы» всегда при нас или все это одна большая и сплошная… даже невозможно подобрать слово, чтобы не было матерным. В общем, не стал этого делать.
К шести вечера, попетляв изрядно по дворам и переулкам на Плющихе, спустился в маленький уютный подвальчик. Здесь было свежо, отличное разливное пиво и телевизор, в который Павел Петрович и уткнулся от нечего делать. Над стойкой бара, под самым потолком оказалось круглое окно с резным, «а ля модерн» переплетом, свет свободно падал на зеркальную стену напротив и потому было достаточно светло без дополнительного освещения, и в то же время, попадая прямо с улицы, требовалось время, чтобы привыкнуть глазам к этому полумраку.
Первым появился Горшков. Прямо из аэропорта. Прошел к бару, залпом выпил бокал пива, взял второй бокал и, покосившись еще раз на входную дверь, подсел к Павлу Петровичу.
Саня, ну ты конспиратор. По тебе за версту видно, что «шпиён». Ладно, здорово. Как слетал?
- Слетал неплохо, обратно - без регистрации, так что меня еще в Москве и не наблюдается. Погода в Красноярске такая же, жара, все плавится… и мозги тоже. Ребята местные помогли, так что я был неофициально. Ну, что сказать?
- Так что есть, то и говори.
- Если коротко, то так – сабля есть, камня нет… совсем.
- То есть?
- И только вчера заметили. Там у них, вроде диорамы. Сцена такая – казак с татарином на саблях сражаются. Муляжи, конечно. И сабля у татарина та самая. И за стеклом все это дело находится. Еще месяц назад пыль там вытирали – был камень, а вчера – «ку-ку». Правда, за это время один инцидент произошел – дымовую шашку кто-то пронес, ну и завесу устроил. Одного служителя «кондратий» хватил в дыму, в суете могли и камешек унести запросто. Ни замков, ни охранной сигнализации. В общем, местные там разбираться будут, не знали о пропаже, по факту хулиганства работали.
И тут появляется Лобов. И проделывает то же самое, что и Саня. То есть, ни на кого не обращая внимания (а никого кроме своих и нет) идет к стойке, выпивает залпом бокал, и уже со вторым… поглядывая на выход.
Павел Петрович с Саней переглянулись и чуть под стол не попадали от хохота. А когда увидели крайнее удивление на лице Виктора, почти истерика пошла и минут на пять. Девочки за стойкой собрались и тоже захихикали… за компанию.
Только начали успокаиваться. Зеркало за спиной Павла Петровича вдруг как-то треснуло и посыпалось. Вначале ничего и не поняли. Виктор в сторону прыгнул и встал сбоку окна, ствол достал. И точно. Посредине окна с двойным стеклом аккуратная такая дырочка от пули. «Весело» встреча началась. Пригибаясь под окном, все трое нырнули за стойку бара
- Девоньки, другой выход есть?
- Идите туда. В конце коридора налево и вверх по лестнице – выход в подъезде, – а у самих зубки от страха застучали.
- Мы исчезаем, а вы в милицию звоните.
- Да мы уже «тревожную» кнопку нажали, через пять минут приедут. Что сказать-то им?
- Правду. Одну только правду и ничего больше – это уже Виктор выдал, - ну никак не может перед слабым полом не повепендриваться.
Во дворе не стали дожидаться милицию, по дворам через весь квартал прошли к набережной и только там перевели дух.
- Петрович, и что это могло значить?
- Я, Витек, чуть к праотцам не отправился. А так все, вроде бы… нормально, в общем. Только сдается мне, что просто попугать захотели, чтобы я побыстрее побегал.
- Выходит, они твою голову в зеркале увидели?
- Выходит так… зеркало жалко. Ладно, проехали. Как у тебя?
- Довез нормально. Устроил все, как полагается. Мои старики только рады, одни там в полудохлой деревне. На сорок изб пять хозяев – тоже беда – мрет деревня…
- Если до пенсии доживу, поеду на землю туда, если моей старухе понравится.
- Павел Петрович, что дальше-то? Так и будем бегать да стрелять? И кто на кого охотится?
- Завалил вопросами. Я, мужики, своим умишком представляю, что попал между двумя «конторами», которые ссориться между собой не хотят, а все же «одеяло» каждый в свою сторону тянет. Вот и понадобился «Петрович», чтобы каштаны из огня таскать, а потом его в «суп с котом». Саня, да и ты, Витек, покумекайте, как мне незаметно из Москвы исчезнуть, пока не подстрелили. На юга хочу… позагорать приспичило.
- Саня, а что если мы своего начальника похороним, а? У меня в одном морге знакомый…
- Я вам похороню! Умники. Придумайте что-нибудь более…
- Павел Петрович, а что если я Аленку попрошу?
- Ну-ну, уже интересно…
- Нет, пока не скажу. Утром, часов в десять на «Пушкинской» посреди зала. Нормально?
- Нормально. А сейчас, мужики, руки у меня чешутся одну хреновину попробовать. Играем так. Сейчас разбежались. Кстати, Витя, где твоя тачка?
- За городом. На электричке приехал сюда. А что?
- Ладно. Значит так. Через час темно уже будут. Я «вынырну» на старом Арбате. Покрутитесь недалеко и за тем, кто ко мне подвалит с разговорами какими, если я при этом шею левой рукой потру, походите. Усе понятно?
- Ничего не понятно, но ладно. Сделаем. Если не секрет, Петрович, ты что решил по бабам приударить? Оксане Николаевне звякну.
- Витек, хороший ты мужик, только гад. Я тебе звякну! Оглохнешь надолго. Ты хоть научил ее пользоваться мобильником?
- А пацаны твои на что? Уже не сопливые давно, из подгузников выросли.
Через час уже на Арбате. Гуляющих много москвичей, иностранцев и просто приезжих. Брелок-жетон достал и на пояс повесил. Не успел до «Самоцветов» дойти, подходит такой молодой, отвязный, с хаером зелено-оранжевым.
- Папаня, поджига есть?
Пока прикуривал, вдруг, совершенно трезвым голосом,
- Павел Петрович, какие проблемы?
От неожиданности чуть не выронил зажигалку. Ничего себе «кадры». Красиво работают.
- Передай… э… за зеркало платить не буду, и все.
- О кей, папашка. Сенькью вери вери… ничего, что я по аглицки?
- Сойдет. Бывай. И не пей много, сынок. – А сам рукой этак свой затылок…
Вот и все на сегодня.
[justify]Все свое детство Наташа каждое лето отдыхала здесь. Казалось, излазила все окрестности. Но сегодня, Илья, каким-то звериным чутьем, вдруг повернул в заросли орешника и, метров через триста и Наташа услышала журчание воды. А еще через пятнадцать, продравшись через колючие заросли, увидели
. 