- … и я стала его невестой. Вечной невестой, хотя бы потому, что не суждено сбыться тому, что не имеет продолженья в будущем. Печально это… даже больно порой. Видишь, и у меня иногда получается красиво ляпнуть…
Дальше мы шли молча и уже у самого дома, прощаясь у калитки, она неожиданно поймала мою руку и потянула за собой, шепнув только: «Все равно ты обратно без меня заблудишься». Нет, ну отчего так хочется курить? Я же вот уже год как…
- … А я еще живая. Я хочу жить долго, хочу детей, хочу… и вот поэтому, иногда, очень и очень редко…
- Пожалуйста, ничего не нужно объяснять.
- И потом… Олег знает.
- То есть?
- Что мы сегодня так вот… Я знаю, ты будешь, потом себя упрекать. Будешь-будешь… И совершенно напрасно. Это я тебя сама соблазнила. Если не нравится слово «соблазнила», пусть будет «захотела, чтобы ты меня поимел». Ведь ты хотел поиметь город? А я и есть этот город, со всеми его домами, улицами и даже звездным небом над ним…
- Ну, и после этого, кто из нас больший циник?
- Олег хотел, чтобы сегодня все было. Не знаю, почему, но именно с тобой. Вероятно, что ты скоро уедешь, и никогда больше… А он хочет, чтобы у меня был ребенок, и он хочет успеть увидеть его… нашего ребенка…
- Ужасно хочется курить!
- Ты теперь в смятении, но очень скоро забудешь. Ну, а если и будешь вспоминать, то просто как забавный эпизод в своей жизни. Почему-то я думаю, что у тебя таких эпизодов по жизни… Может быть, даже гордишься ими. Только ты глубоко заблуждаешься, думая, что завоевал очередную юбку. Это мы вас, мужиков, выбираем и предоставляем вам возможность нас завоевывать… Вот так же и с городом… чудак.
- Курить хочу!
- Мне немного жаль, что приходится уезжать на сессию. У меня такое предчувствие, что вся эта программа, этот бегемот, эта Фружа и все, что ее окружает, таит в себе…
- Курить!!!
- Не кричи. Встань и возьми. На столе в комнате пачка «Salem». Правда, они бабские…
- Да, не важно это! Все не важно… все.
Я, как был голый, прошел в комнату и принес сигареты. Сделал пару затяжек и тут же передал сигарету Ирине. А сам остался стоять у парапета террасы, всматриваясь в уже начинающее розоветь небо, на бледнеющие звезды.
- Володь, скажи… почему обнаженное тело… неважно, мужчины или женщины, кажется таким красивым ночью?
- Не знаю… никогда не думал. Вероятно потому, что мы мысленно укутываем его своими желаниями.
- Может быть… может быть… На что смотришь?
- «Как звезд рассыпанное просо
Ждет первых розовых цыплят»
- Что это? Стихи? Твои?
- Иногда мне кажется, что они не мои… и вовсе даже и не стихи.
6. «Вторник»
До начала программы еще больше недели, потом целый месяц почти ежедневных представлений, а мне вдруг… правда, только на одну секунду, малодушно захотелось все бросить и просто удрать из этого города. Потому как увидел - вон у проходной топчется Олег, и надо будет смотреть ему в глаза и руку пожимать. И знать, что он знает, что я знаю, что он знает… и от этого становится совсем неуютно. И чувствую я при этом, что если вдруг спросит, буду цинично врать напропалую, как сивый мерин. Во, попал!
- Привет. Как договаривались, десять часов.
- Привет. Все отлично. Поехали на строительный рынок.
- Палыч уже тебя спрашивал. Успели уже доложить ему, что ты не ночевал в гостинице…
- Подождет. Сегодня у него день сюрпризов намечается. А мы пока добываем ДВП, проволоку. Режем ДВП под формат А-1…
- Под афиши?
- Которые с вечерним паровозом прибудут. До вечера пятницы нужно изготовить 388 щитов…
- Куда столько?
- На проспекте имени пролетарского друга всех детей ровно 388 столбов, которые нужно в ночь на субботу оформить.
- Круто. А если по шапке дадут?
- Непременно наваляют. Административный штраф обеспечен точно. Сколько-то там МРОТ. Но субботу и воскресенье повисят. А нам больше и не надо. Потом мы их снимем и перевесим на Окружную, по которой основной транзитный транспорт мимо города пробегает. Нас… меня то есть, опять штрафанут и на этот раз немного попинают в администрации. Тогда мы повинимся слезно, вздохнем, и еще раз снимем плакатики и разошлем их по всей губернии. Штраф обойдется дешевле, чем если бы официально мы оформляли их размещение. Сечешь? Так что, поехали. «Газельку» на месте найдем. А, вот еще… - я взглянул на часы, - где у нас по дороге можно через полчаса в телевизор ткнуться?
- Новую рекламу посмотреть?
- Ты каждый вторник такой догадливый?
- Да нет, просто… просто так должно было быть… случиться.
Сказано с явной горечью в голосе и как-то «в сторону». Признаюсь, этой его «реплики» оказалось достаточно, чтобы я надолго заткнулся.
На черном экране, легким «пером» возникает добродушная морда бегемота. Звон хрустальной палочки и бегемот оживает. Морда разевает пасть и поет нараспев - «Фру-жа, Фру-жа». Дергает своим небольшим ушком, потом хитро подмигивает и улыбается…
- Интригует?
- Неплохо исполнено. Вот только клыки у бегемота… побольше бы. А так… нормально.
- Гадом буду, если уже через день все «шнурки» этого города не будут скандировать дружно - «Фру-жа, Фру-жа». А когда появятся афиши, потянут своих предков в кассу цирка. И будет совершенно неважно, что программа слабенькая и взрослые будут откровенно скучать. Зато их драгоценные чада, наконец, увидят именно ту «Фружу», которую к этому времени успеют себе нафантазировать. И будут счастливы, вполне… может на целых два дня.
- Может быть. Похоже, ты умеешь просчитывать…
- Ну… не пальцем же деланный. Чего-то могем.
В поисках телевизора мы заскочили в какой-то салон-парикмахерскую под названием «Феличита». Счастье неимоверное. Девушки засуетились, завидев наши лохмы, но тут же и потеряли интерес, поняв, что это не их клиенты. Мы пообещали, что в следующий раз мы непременно свои головы предоставим в полное их распоряжение, а теперь «наш путь далек и многотруден. Так что пожелайте нам удачи. И у вас сегодня непременно будут богатенькие клиенты. Так что и вам удачи!» С этим расшаркиванием мы и погнали дальше.
Купили что надо очень быстро, машину не пришлось искать – предлагали наперебой. Так что уже через два часа, к полудню мы вернулись в цирк.
Олег с Михалычем начали резать ДВП, а я отправился «на ковер».
Сама собой получилась шахматная «многоходовка». Поднявшись на третий этаж, я услышал такой отборный мат, от которого у меня мигом уши в трубочку свернулись и стыдливо к затылку прижались. Самое безобидное… гм… в мой адрес - «Да, я ему яйца пообрываю, за такую мать его … мать … мать … самодеятельность». В ответ «Колобку» не менее агрессивно и также забористо, голосом Марины зазвучали не менее «этажные» ругательства.
Я прошел мимо кабинета директора и вошел к Ирине. Она оторвалась от своей писанины и с тревогой уставилась на меня.
- Привет, студентка. Ты как?
- Нормально. А вот тебя там поливают уже с полчаса. Хоть уши затыкай.
- Это хорошо! Т-ссс… я сейчас.
Я среагировал на то, что «интервью», кажется, заканчивалось, и надо было постараться перехватить корреспондента. Я выглянул в коридор, и как только Марина выскочила из кабинета, затащил ее к Ирине.
- Жива?
[justify]- Ну, вааще!.. Класс! Давненько я так не упражнялась в родной речи. Суперкайф! Больше корреспондентов могут материться только телевизионщики и топменеджеры. Рабочий класс, увы,