- Сестра?
- Нет, просто из спортивной гимнастики. Чемпионка среди юниоров. А че?
- Да нет, ничего. Сильная. Было бы лучше, если бы из художественной.
- Нет, на перше не смогут работать.
- Зато фигурки складные. А Зинаида…
- Ни че у нее фигурка.
- Ноги коротковаты. Тумбочкой смотрится.
- Ну, это… мне нравится.
- А должна нравиться зрителю. Попробуем сделать иллюстрацию к Пикассо, для начала. Потом… потом, «лав стори» с доставанием звезды с купола… с «неба». И под соответствующий музон…
- А это кто?..
- Что, «кто»?
- Этот… Пикассо?
- Французский художник. Есть у него картина «Девочка на шаре». Можно попробовать изобразить.
- И че?
Облом вышел. Бился я с ними около часа. И все в пустую – не может получиться из «тумбочки» «девочка на шаре» и все тут. Хотя Зинаида на шаре вполне уверенно работает…
Под конец поймал себя на мысли – «а тебе это надо? Что-то ты начал влезать не свое корыто. Дурной знак…»
На арену начали выносить реквизит для другого номера, стало быть, время репетиции Бориса истекло. Я с некоторым внутренним облегчением извинился перед ним и Зинаидой и поспешно ретировался. Одним словом, постыдно бежал, не справившись с номером. Надо делать то, что ты умеешь, отрабатывать свои бабки.
8. «Фружа»
До «парадного выхода» бегемота оставалось еще больше двух часов, и я их действительно употребил с пользой. Посмотрел, как подвигаются дела у Олега с наклейкой афиш, перекинулся с ним буквально парой фраз и, прихватив с полсотни афиш, поехал отдавать их в расклейку. По дороге успел пообедать, а на обратном пути удачно, как мне кажется, сделал два визита, посетил городской департамент по культуре. Встретил понимание чиновников от культуры по поводу бенефиса Пал Палыча, заставив их шевелить по этому поводу мозгами. Потом побывал в департаменте общественного транспорта и договорился о расклейке афишек… разумеется не даром, но обошелся очень «малой кровью».
К шести я уже был в цирке.
Мы, то есть, Пал Палыч, Ирина, Сергей Львович и я, стоим на крыльце. Со стороны, наверное, наша группа на «правительственной трибуне» выглядит вполне демократично. Выделяется только Пал Палыч. Он успел съездить домой, переодеться и теперь стоит в стального цвета костюме, свежей рубашке и даже при галстуке. Сергей Львович тоже успел привести себя в порядок и теперь на нем как-то, я бы сказал, стильно помятый белый парусиновый костюм и светло-голубая футболка. На Ирине по моде «драненькие» на коленях и других местах джинсики и сиреневый топик. На мне стандартные широкие бриджи и футболка с… пардон, не успел переодеться… с заметными кругами высохшего пота. Сергей Львович курит трубку черного дерева, явно африканского происхождения, и запах его табака слегка кружит мне голову.
Все окна, выходящие во двор, открыты и полны любопытствующими. На третьем этаже, в окне я вижу голову Олега и машу ему рукой «спускайся, мол», но он только отрицательно качает головой.
Телевизионщики поставили две камеры и еще у двоих переносные камеры. С десяток корреспондентов и… да, вот и, собственно все - больше никого из посторонних во дворе нет.
Кажется и в самом деле, ожидается неплохое зрелище. Три негра, один старик, которого я уже видел и два молодых с бритыми головами, в балахонах в, вероятно национальных узорах, «колдуют» у фургона, жестко скрепляя его с лестницей.
После некоторой паузы, старик приносит небольшой, сантиметров тридцать в диаметре и высотой с полметра, барабан, у молодых в руках появляются копья.
Минуты три все трое топчутся и стучат копьями по земле под редкие удары барабана, вероятно совершая некое ритуальное действие. Потом, старик неожиданно громко и как-то визгливо кричит «Наумбу»…
Молодые взбегают по лестнице и открывают обе створки фургона. Солнце еще достаточно ярко, а потому внутренности фургона, по крайней мере, нам с крыльца, кажутся просто черным квадратом. Старик снова начинает стучать в свой барабан громче и чаще, и через полминуты из фургона на лестницу выходит, заслоняясь от солнца рукой… в «драненьких» на коленях джинсиках и коротенькой сиреневой маячке… молоденькая негритяночка.
Я невольно вздрагиваю и оборачиваюсь на Ирину. Пал Палыч тоже оборачивается и одна его бровь застревает чуть ли не на затылке. Меня потрясает не то, что она и эта… «Наумбу» или еще как ее там, и Ирина в совершенно одинаковом наряде. Потрясает, что ее я уже видел! Видел эту черную девчонку. Встречал во сне! И что она… как «негатив» похожа на Ирину, если ей, разумеется, сделать такую же прическу из множества мелких косичек. Похоже, Ирина удивилена не меньше. По крайней мере, глаза ее заметно округляются…
- Не удивляйтесь так, Владимир. Для вас все еще впереди. – Сергей Львович загадочно ухмыляется и снова набивает травкой свою трубочку.
- Волёдия! Воледья! Salut. Bravo. Je ici. - слышу я спиной.
Я снова вздрагиваю какой-то «лошадиной» дрожью и оборачиваюсь. Эта негритянка явно обращается ко мне! Она машет мне рукой и широко улыбается. Цирк какой-то! Меня, кажется, разыгрывают. Быстро нужно реагировать. Я тоже стараюсь улыбнуться и вяло машу в ответ. Палыч на это мое действие, не оборачиваясь, тихонько матюгается... в переводе это должно звучать как – «Он гм, … такой нехороший пацан, уже успел и всю Африку перетрахать!».
Старик вдруг резко ударил в барабан и снова завопил свое «Наумбу». Негритянка повернулась и стала чуть нараспев звать – «Номма, Ном-ма, Фрюжа… алле-алле… алле…». Аккуратно, спиной стала спускаться по лестнице, а из глубины фургона показался бегемот. «Фружа» что-то долго вынюхивала на первой ступени, потом подняла морду, совсем как в мультяшной рекламе, забавно дернула одним ухом, шумно вздохнула и, не обращая ни на кого внимания, под удары барабана, стала медленно спускаться по лестнице.
Спустившись, снова шумно фыркнула, немного «попозировала» перед камерами и в сопровождении негров затрусила в отведенный ей «номер». Все. Телевизионщики, кажется, довольны, начинают сворачиваться…
***
Пресс-конференция началась примерно через полчаса. Телевизионщики свернулись и уехали готовить материал, оставив одного оператора с ручной камерой. Под пресс-конференцию задействовали малый репетиционный зал, имеющий выход в оркестровую над форгангом. Собралось человек десять корреспондентов и наша «великолепная четверка».
Я пристроился как-то совсем уж сбоку, потому что… нет, ерунда какая-то… но меня продолжало мелко трясти, знобить, как бывает от сильного перегрева на солнце. Главное, я все никак не мог сосредоточиться и задать самому себе вопрос. Мне казалось, что сам вопрос этот должен звучать предельно просто и ответ на него должен был появиться сразу и звучать убедительно. Но в голове мешались отдельные фразы, ничего общего не имеющие к данной ситуации. Потом «выплыл» вдруг старый детский стишок и начал повторяться на все лады, как старая, заевшая грампластинка.
По реке плывет кораблик.
Он плывет издалека.
На кораблике четыре,
Очень храбрых моряка…
И на весь этот бред «накладывалась» пресс-конференция, которую начал Сергей Львович.
- Извините, но я буду врать вам все подряд. Потому что, если я буду говорить вам одну правду… и только правду, она, так сказать, эта правда, будет казаться вам таким враньем, что барону Мюнхаузену и не могло бы присниться. Но что не должно вызывать никаких сомнений, так это то, что вы действительно видели сегодня бегемота. Немного скажу о нем… вернее, так сказать, о ней… Родилась в Мали. Есть такая страна в центральной Африке. Родилась в 2003 году. Так что еще девочка, двух с половиной тонн живого веса. Для справки – бегемоты живут до двадцати пяти – тридцати лет. Вероятно, к людям попала совсем маленьким бегемотиком. Непонятным образом выжила, приручилась, что уже одно само по себе явление необычное и, так сказать, чрезвычайное. Как попала в Россию? Мне кажется, что она сама очень этого захотела, а уж после этого, обстоятельства сами стали складываться так, что… так сказать… вот так. Она оказалась в России по одной ей понятной причине, о которой она мне, так сказать, не докладывала…
[justify]Вопрос – А трудно ли дрессировать