Я быстро вскочил, открыл дверь и выглянул в коридор. Уф, слава богу, не померещилось. В дальнем его конце, у окна выходящего на восток, а потому раньше всех встречающее утреннее солнце… сидели в позе «лотоса» ко мне спиной, соответственно к солнцу лицом, шесть человек.
Надо же, медитируют! И, кажется «блатное» сопровождение ничуть им не мешает. Я закрыл дверь, включил чуть теплый душ, встал… вернее сказать, сел скрючившись, в поддон душа и просидел под этим «дождиком» минут двадцать, если не больше. Даже задремать успел. Вот и еще один день пошел отсчитывать свою реальность и, кажется, обещает мне немало сюрпризов.
Еще час, промучившись дремотой, прерываемой «концертом по заявкам ИТК», я решил пойти прогуляться, пока еще не так жарко. Спустился вниз.
- Что, не дали вам выспаться, Владимир Михайлович? Вы уж их извините, люди с дороги…
Дежурная Степановна, по прозвищу Анка. Толстая старуха лет семидесяти с хвостиком. И как, наверное, все старухи, вяжущая, очередное шерстяное изделие.
- Степановна, а другого номера найти никак?.. Скажем на третьем этаже?
- На третьем?.. Так… Владимир Михайлович, туда разрешение Пал Палыча нужно. Тама у нас…
- Да, знаю уже. Общежитие для посторонних…
- Вроде того. Люди семейные, тихие. Тама две комнаты свободны… но я вам по секрету.
- Ладно, попробуем у Палыча… а вопрос можно еще?
- Отчего же нельзя? Можно.
- Вот я слыхал, что вас Анкой все зовут. А вы, насколько я знаю, Екатерина… странно это как-то слышать.
- И ничего странного в том. Я двадцать пять лет цирковой наездницей была. Номер такой был массовый – «конница Чапаева». С тачанкой и прочим. А я тама вроде как за Анку-пулеметчицу… красивый был номер. На «да-капо»… на поклон, значит, до пятнадцати лошадей выходили.Сейчас-то номеров с лошадями почти и не осталось. Разве у французов… у них тама, цирк «Зингаро», кажется, называется. А раньше у нас редко программы шли без джигитовки. Меняются времена, а мы вот моложе не становимся только. Так вы поговорите с Палычем. Я же с пониманием – у вас работа нервная, отдыхать нормально нужно…
- Спасибо за совет, Степановна. Пойду, прогуляюсь.
- Поди, поди. Вот еще… сама не видала, но слыхала, бегемотиха приехала ночью тоже. Пока еще в своем транспорте, готовят значит е й место в «аквариуме», есть тама у нас такой бассейн для разных… ну, тама котиков, тюленей, львов морских… Так попозжа, загляните во двор, интересно, как она выходить из своего вагона будет… да и я к тому времени тама буду, скоро смена придет.
- Непременно так и сделаю. Спасибо вам…
- А не за что. Засыпать было начала, а тут вы и разбудили… на работе ведь. Так что вам спасибо.
Утренняя прогулка пошла мне на пользу. А завтрак вернул мне рабочее настроение. У ворот цирка заметил машину телевизионщиков и несколько человек, скорее всего из пишущей братии, которые безрезультатно пытались пройти на территорию цирка. Один из них… кажется Алексей… вечно я в именах… ну, словом, все-таки один из вчерашних новых моих знакомых с отдела новостей, завидев меня, чуть «ура»! не заорал
- Володька! Спаситель ты наш! Пусти на зверюгу глянуть. Такую конфетку слепим.
- Ребята, я, к сожалению, тоже здесь гость, хоть и администратор программы. Но сейчас что-нибудь придумаю. Ждите.
Интересно, это как же они узнали, что «Фружа» прикатила? Я, понимаешь, проспал… а они… ну, орлы!
Не успел я пройти через проходную, как столкнулся с Ириной.
- Ириш, доброе утро.
- Да уж… лучше не скажешь.
- Э-э-э?..
- Да не видела я сама ее. Нельзя, понимаешь. Почивать изволит бегемотиха. Ты думаешь, переезды ей в радость?
- Но одним глазком-то можно?
- Даже не рыпайся. И потом, она еще в своем контейнере. Раньше шести часов вечера ее не выпустят.
- А где хоть руководитель?
- Иди в мой кабинет, он там. А я отобью атаку корреспондентов и приду.
Посреди двора красуется, поблескивая никелем своих поверхностей, большой, метров десяти в длину, прицеп. У больших и пока неплотно закрытых ворот его стоит массивная лестница в восемь ступенек. А возле нее, на корточках, вероятно выполняющий функцию сторожа или охранника, сидит пожилой, очень худой и почти лысый негр с редкой седенькой бородкой,. Джинсы и серая футболка на нем, смотрятся чуть ли не карнавальным костюмом, до того неуместны. Наверно он гораздо уютнее чувствовал бы себя просто в набедренной повязке. Сидит он с закрытыми глазами, вытянув вперед свои тощие руки почти до земли, тихонько покачиваясь и мелко кивая головой, в такт покачиванию, шепчет что-то совсем неслышно.
Я обошел вокруг прицепа и замер. Вот еще новости. В дальнем углу двора стоит старенькая, изрядно потрепанная, большая палатка армейского образца. Перед палаткой на листе железа, уже прогорающий костерок.
И на какое-то мгновенье мне показалось во всем этом - в прицепе, старике, в этой палатке и даже в угольках костра, в запахе жареного мяса – что-то тревожное и даже пугающее…
- Эй, Владимир Михайлович, никак шифером зашуршали? – Я даже вздрогнул от неожиданности. Вздрогнул и оглянулся на голос Ирины, - Мне казалось, что администраторам… - но, осеклась вдруг, - У тебя все в порядке?
- Нормально. А что? – И сам не узнал своего голоса.
- Побледнел вдруг.
- Да, нет, так, мгновение было…
- Ничего себе «мгновение». Я за твоей окаменевшей фигурой уже минут пять наблюдаю. Да с телевизионщиками пятнадцать… А ты…
- Все нормально, я сказал. Пошли. Познакомишь меня с руководителем этого… походного балагана.
- Это ты про?.. Кстати, что ты о догонах знаешь?
- Что-то слышал. Где-то в дебрях Африки обитают. Кажется в Мали. А этот негр, он что, из догонов?..
- И с ним еще двое и девчонка.
- Уже любопытно. Пойдем, потрясем руководителя… надеюсь, он по-русски шарит? Не из этих?..
- Негров? Слава Богу, нет. Нашенский он. Только, похоже, что к цирку никаким боком не прислонялся никогда. Чудик какой-то из ученых. Заводовский Сергей Львович.
- Не приходилось работать с обществом «Знание»… Не слыхал.
И снова, уже поднявшись на крыльцо, спиной, какими-то кончиками нервов, я снова вдруг почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Естественно, я резко обернулся. Удалось заметить только, что слегка колыхнулся край брезента, закрывающий вход в палатку. А на удивленный взгляд Ирины ответил:
- Не выспался, мерещится всякое. Не дали артисты, паразиты. Под «блатняк» не очень спится, шконки, колючка, вышки с часовыми в башке мотыляются.
- Ой, страсти-то какие. Сегодня, немного позже переедешь на третий этаж в 301 номер, а «укротителя» поселим в 310, в другом конце коридора.
- Почему раньше этого нельзя было?..
- Догадайся с одного раза. В твоем номере есть… это потом тоже… сюрприз.
- Похоже, предчувствия мои насчет сегодняшних сюрпризов начинают сбываться.
Такого рыжины с сильной проседью коротко стриженых волос как у Сергея Львовича, я встречал, пожалуй, только на автопортрете Ван Гога. Да и сам он, если ему приделать такую же рыжую бороду, усы… был бы очень похож. Такой же худой, болезненного вида мужчина, перешагнувший за полсотни лет. Немного не складный, сутуловатый и ко всему еще сильно близорукий.
Сергей Львович спал, «сложившись» почти пополам и уместившись каким-то чудом на двух стульях. Очки с мощными стеклами лежали рядом на полу, один сильно поношенный сандалий свалился с ноги, обнажив дырявый на пятке носок. Запашок от него шел, скажу я вам…
[justify][font=PTSerif, Georgia,