- Завтра попробуем. Только «страховщиком» я тебя, Володька не возьму. Даже не рассчитывай…
***
Уже за полночь. Я стою и ковыряюсь ключом в замке, а он, паразит не открывается. После «посиделок» на манеже, я прогулялся по городу, посидел в кафе, чего-то поклевал. Потом зачем-то купил бутылку чилийского вина и пошел в гостиницу…
После пятиминутного «сражения» с замком, вдруг сообразил, что по старой привычке поднялся на второй этаж. А ключ-то у меня от 301-го номера! Этажом выше…
Бог мой, номер с джакузи! Мало того - в данный момент в этой самой ванне с джакузи горит свет, булькает вода, а по матовому стеклу двери с внутренней стороны текут редкие капли…
Стараясь не шуметь, я прошел в номер. Меня переселили в мое отсутствие, все мои вещи аккуратно разложены в шкафу. На столе стоит ноутбук и похоже еще совсем недавно его пытались включить, но без знания пароля… Зато на широкой кровати разбросаны детали… в том числе сиреневая маячка. А на столе стоит точно такая же, как я принес, бутылка чилийского вина, два… гм… стакана и пачка «Salem»…
Я подошел к ванной комнате и чуть приоткрыл дверь.
- Составить компанию?
- Я, кажется, успела немного вздремнуть. Что ты так долго, где шлялся?
- Так…
- И что, «так»… за дверью и будешь стоять?..
У третьего этажа есть преимущество, окно не заслонено ветвями… пока, разумеется, давно отцветшей сирени. А потому теперь в него смотрится огромная желтая луна и освещает почти всю комнату. Со мной рядом лежит Ирина. Опершись на локоть, рассматривает меня. Может показаться странным, но ее взгляд меня смущает. Но все же, утомленный прошедшим днем, вином и женским телом я неудержимо начинаю «проваливаться» в сон…
- Я совсем тебя не знаю. Ты спишь?
- Мммм…
- Я совсем тебя не знаю. И я даже не предполагала, что…
- Что ты говоришь? Я уже на полпути в страну, в которой так много еще белых пятен.
- Я говорю, что совсем не предполагала, что ты такой…
- Какой?
- Впечатлительный, тонко чувствующий…
- Ты о чем?
- Только один вопрос – почему тебя бросила твоя жена?
Я все же с трудом открываю глаза.
- Не она меня, а я бросил ее.
- Почему?
- Она сказала, что не любит Джойса.
- И что с того?
- Потом, кажется, тогда же, выяснилось, что она его не читала.
- Ну, и что?
- Как что? Как можно не любить то, о чем не имеешь ни малейшего представления? Потом… слово за слово… в общем, выяснилось, что за два года, что мы вместе, она и меня совершенно не знает, не прочитала во мне ни строчки, а при этом твердила постоянно, что любит…
- Ну да, тебе непременно хотелось бы, что бы тебя…
- Ничего мне не хотелось. Просто я устал от ее лжи и неискренности. Кстати, я так тебя и не спросил, как ты попала в номер? Или теперь весь цирк знает…
- Будем говорить, догадывается. Знать никто не знает, потому как ты не очень внимателен. Ты не заметил, что в прихожей есть еще одна дверь.
- Заметил. На ней висят крючки вешалки.
- А вот ключ у меня от той двери, ведущей в технический коридор цирка, у меня есть. Этот номер для избранных, гордись. В этом номере Юрий Никулин даже бывал. Но вот последний год, Палыч никого сюда…
- И ты как «призрак оперы»…
- Типа… А ты, все-таки…
- Говори, пока я не уснул.
- Я очень удивилась твоей реакции на сегодняшний выход «Фружи». Плохой из меня режиссер, если я не смогла предугадать этого. Я видела, как долго тебя трясло. Если бы я знала, то не стала бы устраивать…
- Постой… - на минутку сон отлетел, - так это твоих рук дело? С копьями, тамтамами и с одеждой этой черной туземки.
- Только с костюмом и «приветом». Просто приколоться захотелось. Видимо, перестаралась. И потом, не такая уж она туземка. Она наполовину француженка. Ее папаша путешественник-исследователь пошалил с ее матерью, дочерью верховного колдуна… или жреца, не знаю, как правильно, догонов. Но как истинный джентльмен, принял участие в судьбе дочери. Так что эта «туземка» выросла в Париже и даже окончила Сорбонну по африканистике. Потом вернулась на Родину. А зовут ее по-французски довольно прозаично – Симона. А по-догонски… я думаю, ты сам узнаешь скоро. По-русски прилично уже понимает, говорит пока плохо, но это дело времени. Она тобой, кажется, и вправду заинтересовалась.
- Мне этого еще не хватало…
- Все, засыпай. Не мешай мне… не мешай мне смотреть на тебя.
- Зачем?
- Я хочу успеть. Успеть прочитать тебя. Хотя бы первую страничку… и запомнить. Вот и все, спи. Нет, подожди, еще хочу сказать. Не успею уехать, как, кажется, начну страшно тебя ревновать к этой Симоне. Наверное, уже и теперь… вот такая ерунда. Сама не ожидала. Спи… а я тебе колыбайку спою…
Улетелечки
Птички
Песенки
Лесенки
Палькай
Водички
и спи-спи-спи.
Мушки у
Ямушки
Лягушки
Квакушки
Барашки с
Рожками
Кружочки
Снежочки
спи-спи…
Последних фраз я уже не слышу. Я сплю…
9. «Четверг»
В четверг, четвертого числа, во… сколько там… да, в девять с четвертью часа… проснулся я. Проснулся, наполненный какой-то, буквально распирающей изнутри радостью. Совсем как в детстве, когда само просыпание сулит длинный, замечательный день, полный новых открытий и приключений.
Божественное своей прохладой утро. Вставать не хочется. Ирины нет, когда ушла и была ли вообще, неизвестно. Но на столе одна пустая, вторая, так и не начатая бутылка чилийского вина, а это значит, что все мне не приснилась, все же Ирина была. И даже, кажется, что-то пела… такое детское… под которое так хорошо спится.
На улице неожиданно раздаются гавкающие команды мегафона. Слов не разобрать, но по совершенно четко слышимым матерным «посылам», я узнаю голос Пал Палыча.
Так… совсем негоже появляться позднее директора. Придется вставать и снова погружаться в суету.
Я появляюсь под самый конец «действа». На фасаде цирка висит огромный банер. «Волшебная лампа Алладина». Из лампы поднимается дым и в клубах этого дыма разевает свою пасть бегемот. И все это на фоне Джинна с длинной бородой, в чалме и в гриме клоуна…
- Федор! Федька, мать твою!
В ответ на этот «посыл», на крыше возня и кто-то огрызается.
- Да слышу я, слышу, не глухой. Ну?.. –
[justify]- На двадцать сантиметров выше правый угол. Вот так. Крепи! Если ветром сорвет, ноги