- Что, Симона, что? Говори, на каком хочешь языке. Говори, я пойму. – Мне казалось, что я заорал и в этом крике на весь цирк эти слова вырвались из меня сами.
- Non maintenant, pas encore le temps...
- Эй, Владимир Михайлович, очнись. Володечка… ну же… – Ирина трясет меня за плечо. Я же говорила… предупреждала. Ну, нельзя же так вот…
В зале никого нет. Только я и Ирина. Да вот еще, кажется, Олег спускается сверху.
- Эй, начальники! У вас что, еще совещание?
- Погоди, Олег. Володя, у тебя что… часто вот так?
Я прихожу в себя, совершенно не понимая, что произошло.
- Что часто?
- У тебя как с крышей? Может к врачу?..
- Володь, не слушай ее. Ферштейн? Все нормально, ведь так? Что тут у вас произошло?
- Симона на него глаз положила. А он и… сразу ступор какой-то…
- Да, похоже, наш москвич втрескался в черномазую циркачку. Только и всего. Нормально.
- Я что-то кричал?
- Был нем. Был как «рыба в лед». Все ребята, я должна бежать, Палыч просил зайти – ждать не любит. Олег, ты здесь…
- Иди, иди. Разберемся, – и, проводив Ирину влюбленным взглядом, спросил, - Ты, друг, когда последний раз жрал?
- Вчера… вроде бы.
- Понятно. Пошли обедать. У тебя для чего голова? Чтобы ей, головой, есть. Ферштейн? Чтобы шевелить мозгами, надо сначала челюстями поработать.
- Ладно. Пошли.
- Потом снова на строительный рынок… Палыч еще афиши подбросил
- Я в курсе…
***
Вышли на улицу. Жара и духота. Рубашка тотчас же прилипла к спине.
Мы идем, Олег что-то мне оживленно рассказывает, а я никак не могу «въехать в тему», машинально киваю и даже пытаюсь изредка улыбаться. Меня волнует совсем другое.
Что со мной? Даже вспоминать не нужно – не было еще такого в моей сорокалетней жизни. Не было, чтобы я вдруг терял над собой контроль, чтобы «выпадал» из времени. Все это каким-то образом выходит за границы реального. В другое время, я бы, кажется, даже обрадовался этому, принялся бы экспериментировать… из чистого любопытства. Но теперь мне это совсем не к чему, работать надо. Внезапно появляется, как мне кажется, «здоровая» мысль. Я неожиданно останавливаюсь, Олег по инерции продолжает движение и только метров через десять замечает мое отсутствие. Оборачивается.
- Э… нихт ферштейн… Володь, ты чего?
Я, окончательно придя в себя, спокойно иду к нему. Мне хочется сказать ему «Прости, друг. Так вышло, понимаешь. Ирина, она и сама…». Но вместо этого я говорю.
- Слушай, как тебе этот… укротитель бегемотов? Он тебе не показался?..
- Странным? Есть малость. Ученый чудик. Бродит по всему цирку, бубнит про себя что-то. Вчера вечером ко мне заходил. Я к нему «чего вам?», а он ничего не ответил, только покачал головой, и ушел… Чудик. Да-с, в цирке всякие бывают…
- Так… Олег, одно дело сделаешь?
- Только на мокруху не пойду, а так…
- Нужно, этого Сергей Львовича как-то заловить, подпоить и поговорить по душам.
- Душевно? Это мы завсегда… это ферштейн. А на кой?
- Понимаешь… кажется мне, что он что-то темнит.
- Разведем.
- Только… вот держи деньги. Купи самой лучшей водки… литр… или два. Предупреди меня – я появлюсь, когда он будет в кондиции, но не до отключки. И сам смотри, не надирайся, мне свидетель нужен будет.
- Ферштейн. Как скажешь.
После обеда, как и следовало ожидать, дела, ставшие уже привычными, окончательно привели меня в норму. Привез дополнительные листы ДВП, отдал в расклейку на транспорте, афишки, провел тренинг с «борзыми». Был весел, остроумен. К вечеру, я уже с юмором вспоминал свои «заморочки».
И, наконец, о, Боже правый, духота, от которой все тело постоянно было постоянно липким, а при резких движениях даже темнело в глазах, вдруг сменилась прохладой, с порывами долгожданного ветра, а с запада, закрывая собой вечернее солнце, полезли на город грозовые облака.
Но облака, казалось, передумали и направились куда-то в сторону, пролившись над городом несколькими каплями, даже не сбившими двухнедельную пыль с листьев деревьев. Тем не менее, я посчитал и это хорошим знаком для окончания первой моей недели пребывания в городе.
Оптимизму мне прибавило еще тот факт, что за первый день цирковая касса продала 18 билетов. Кассирша, небольшого росточка, очень полная и к тому же хромая женщина, судя по цвету лица, явно крепко поддающая. Боком, еще прежде, я узнал, что бывшая воздушная гимнастка. Ловитор не поймал, «приземлилась» мимо натянутого батута, сломала ногу, и что-то там при лечении пошло не так… так вот, она сказала, что для первого дня 18 билетов это очень много. Основной зритель потянется к понедельнику. И перспективы пока очень и очень… тьфу-тьфу-тьфу… это чтобы не сглазить.
Я уже собирался идти к себе в номер, когда мобильник мой заверещал. Звонил Олег. Доложил заплетающимся языком
- Володь, клиент созрел. Бери его, пока он не отключился…
- Горючее еще нужно?
- Не… хва… я уже того… ферштейн? Приходи быстрее…
10. «Догоны»
Я быстро взлетел в мастерскую.
Выпили они на двоих примерно литр. Во второй бутылке 0,7л. «Русского размера» оставалось половина. Действительно, Олег был «уже того», в полной кондиции. Он полулежал на маленькой кушетке и, кажется, собирался отключаться. А Сергей Львович… у Сергея Львовича на удивление были совершенно трезвые глаза, и выглядел он гораздо лучше, чем вчера. Сергей Львович вышагивал уверенными шагами по мастерской, дымил своей трубкой как паровоз и в такт своим шагам «читал лекцию»…
- Эффектом бабочки называют, так сказать, связь между причиной и непредсказуемыми масштабами ее следствий. Классическая фраза автора термина метеоролога Эдварда Лоренцо: «Взмах крыла бабочки в Айове может привести к тайфуну в Индонезии». Или, помнишь - как у Бредбери, в рассказе «И грянул гром»: смотался экскурсант, так сказать, на машине времени в прошлое, случайно раздавил бабочку, вернулся - а мир изменился до жути. С древних времен разные народы связывали бабочек с высшими тайнами: любовь, душа, возрождение... Во всех культурах стадии жизни бабочки соотносили и с жизнью человеческой. От яйца до личинки - зарождение сознания. От личинки до гусеницы - вхождение в физический мир. Гусеница - мирская жизнь в заботах о материальном. Куколка - уход от суеты или вообще из этого мира. Бабочка - просветление, воскресение души... А ты говоришь, не наука. Это не только наука, но и, так сказать, философия… а где философия, там и до искусства только крылышком махнуть. Вот так, молодой человек. А-а-а, вот и третий! – в этом месте он, наконец, заметил меня, - Владимир… как дальше… э… вот ведь…
- Просто Володя, Владимир.
- Это хорошо. Хорошо, что вы… изволили почтить нас своим присутствием. Главное, так сказать, во время, не все еще выпито. А то у нас не полная компания, так сказать, не по-русски это. А вот теперь… кстати, я к вам, Володя, сам собирался зайти, но Олег перехватил и попытался напоить до… так сказать, поросячьего состояния. Одно лишь он… вы, вместе, не учли… - Сергей Львович сделал глубокомысленную паузу и видимо решил не продолжать эту мысль, - … так что, так сказать… Володя, примите, если есть желание, дозу оставшегося спиртного и… и… спрашивайте. У меня еще прилично работает голова… особенно после спиртного… и так далее. Скажу больше – голова моя как раз после водки даже еще лучше соображает, потому как получает на некоторое время, так сказать, освобождение от воздействия извне… да-с…
Сергей Львович в очередной раз выбил свою трубку и тут же, хитро на меня поглядывая сквозь очки, стал снова ее набивать.
[justify]- И я догадался, что эта пьянка инспирирована вами. С целью, так сказать, развязать… узлы, разрешить вопросы, возникшие в вашем сознании с появлением этого