что оттуда вернулся.
-Ты что, Ген, действительно недавно был в Крыму?
-Конечно. Восьмого марта уехал от вас, а 10 уже прибыл в Крым. В Москву вернулся в конце марта. После подписания договора о вхождении Крыма и Севастополя в состав России.
-Как же ты просочился сквозь пограничные кордоны?
-Так же, как и все наши казаки и спецназовцы. Знаешь ли, казак способен попасть даже туда, куда и муха не может пролететь. Так ведь и в 92-м было, когда наши казаки отправились помогать абхазам в войне с грузинскими сепаратистами, или в Приднестровье в его противостоянии с Молдавией. И тогда и теперь вряд ли удалось народам отстоять независимость, если бы не помощь казаков.
-Это понятно, Гена, - сказала Лида. – Но все-таки интересно, как же конкретно удалось вам проникнуть в Крым?
-Ну, в Крым казаки массово начали отправляться сразу, как только в Киеве произошел вооруженный правительственный переворот. Поняли, что медлить нельзя, надо отправляться на полуостров защищать русских, чтобы не случилось беды. В Крыму, а тем более, в Севастополе основное население – русские. Там наши моряки, наш флот. Да и земля Крымская вся наша. Так что ждать было от власти, которая направила оружие на собственного президента? Ехали под видом паломников, драйверов, студентов-стажеров, родственников жителей Крыма. К примеру, наш доцент Кубанского университета (в казачестве войсковой старшина) Юрий Николаевич Емельянов объявил себя ученым, едущим на конференцию. С собой прихватил казаков, у которых были студенческие билеты. А сколько было «драйверов»! У них были даже и настоящее снаряжение. Больше всего, конечно, было «близких родственников» крымчан. Я сам на блокпосту объявил, что я украинец и всю жизнь прожил в Крыму, а теперь срочно еду лечить свою мать. У неё обнаружился диабет, а я сам доктор. Ну, показываю удостоверение доктора АН РФ, профессора. Кто там стал читать, что я доктор ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК?
Спрашиваю у хохла-погранца: «Ты сам видкиля?»
Отвечает: «Та з Севастополю».
«От, як гарно! – говорю. – Я ж тэж з Севастополю. На вулыци Павло Корчагина живу. Як до тэбе, або до батькив яка хвороба причепиться, приходь до мэнэ у ликарню. Прыйму задарма».
Парень так обрадовался знакомством со мной, что даже в машину не заглянул. А там еще двое наших вооруженных ребят находились.
-А если бы заглянул?
-Сказал бы, что братья. Придумал бы, конечно, что-нибудь. А инсулин и всякие другие медикаменты у меня в машине тоже были. Загрузили полбагажника. Местные жители встречали нас всех как родных: «Сыночки, вы ж только не оставьте нас!» Милиционеры по дороге обнимали и благодарили.
А в дни референдума и подписания договора с Россией, 16-18 марта, когда Киев готовил штурм полуострова, на Перекопе и в Чонгаре около трех тысяч казаков встали стеной. Наши кубанцы тоже стояли в Чонгаре. Там я, между прочим, подружился с краснодарским атаманом Виктором Светличным. Мужик – во! Мировой! И казаки из его отдела стоящие парни оказались. Стояли насмерть вместе с бойцами «Беркута» до самого подхода наших регулярных частей. Охраняли казаки вместе со спецназовцами и аэропорт Симферополя. Бандеровца Олега Ляшко даже из самолета не выпустили. 16 марта пытались проникнуть в Крым европейские и американские наемники под видом «миссии ОБСЕ» и «журналистов». Наши стояли стеной: «Нет приказа пропускать!» В день референдума кубанские казаки охраняли участки, терцы – паромную переправу, электростанции, детсады, донские казаки вместе со спецназом патрулировали улицы. В общем, жарко было в те дни в Крыму. Зато как радовались крымчане, когда было объявлено о законном вхождении Крыма и Севастополя в состав Российской Федерации. Этот всенародный праздник надо было видеть. Я думаю, что подобное ликование народа в столице, городах и селах было в дни празднования Великой Победы в мае 1945 года.
-Послушай, а когда ты выучился говорить по-украински? – спросил Валерий.
-Ну, ты спросил, Валер! Жить на Кубани и не знать кубанского диалекта? Тем более, мне, историку? Это же нонсенс. А в Крыму хохлы так же балакают, как и у нас. Ну, может быть, с небольшой разницей.
*
Концерт оказался просто великолепным. Выступали как профессиональные, так и самодеятельные артисты города: симфонический оркестр, камерный хор, хор молодежи и студентов города Краснодара, певцы Краснодарской филармонии, казачьи коллективы, дуэты, трио, мужской квартет. Зал был заполнен до отказа. Зрители сидели даже на приставных стульях. Всех артистов публика встречала с восторгом и провожала оглушительными аплодисментами. Многие военные песни зрители знали наизусть и подпевали из зала.
Дуэт Шумилиной и Голубевой выступал уже ближе к концу концерта. Сначала спели дуэтом «Где же вы, друзья однополчане?», потом Татьяна Голубева исполнила песню Анны Герман на стихи Казаковой «Небо голубое», а потом на сцену вышла Мария Шумилина с песней Лученка «Майский вальс» в сопровождении симфонического оркестра.
«Какой, однако, у неё мощный голос, - сразу же подумал Геннадий, - совсем не такой, каким был в том мартовском концерте».
Тогда Мария пела слишком лирично и даже романтично, в каком-то смысле, что, в общем-то, вполне соответствовало духу русского романса. Теперь это была драма, проникнутая одновременно и радостью и гордостью за нашу Победу, и напоминанием всем тем, кто теперь забыл победный 45-й.
«Помнит Вена, помнят Альпы и Дунай…» - мощно лилось со сцены.
«Дунай, может быть, и помнит потоки крови солдат, воевавших по обе стороны противостояния, которые он унес со своими водами в море. А люди, мечтающие разжечь новую войну, давно, к сожалению, забыли». Эта песня – напоминание оголтелым реваншистам. Прекрасная песня, а исполнение выше всяких похвал.
Зал взорвался от аплодисментов.
-Браво! – громко крикнул Геннадий. Валерий взял у жены букет и торопливо пошел к сцене.
-Молодец! Огромное спасибо! – тихо шепнул он смущенной Марии, вручая цветы.
Она собрала чуть ли не половину всех оставшихся в зале цветов.
За сценой руководитель концерта обняла артистку и сказала:
-Тебе сегодня крупно повезло, дорогая.
-Почему? –удивилась Мария.
-Тебе цветы вручал депутат законодательного собрания.
-И что?
-Как это что?! Он тебя отметил. Теперь ты звезда регионального уровня.
-Мне как-то все равно.
-Глупышка! Уверена, что сегодня же тебя пригласят выступать на самых лучших площадках края.
Как только публика стала покидать органный зал, Валерий с Геннадием прошли через сцену за кулисы и оказались в небольшой административной комнате, расположенной по правую сторону от органа. В комнате толпились некоторые работники и артисты, задержавшиеся после выступления. Среди задержавшихся артистов были Татьяна Голубева и Мария Шумилина, так как Голубева, как и обещала, предупредила Марию о том, что после концерта к ней зайдет какой-то её давний знакомый.
Руководительница расцвела от радости, увидевши в дверях депутата, она прошла к нему навстречу с целым букетом благодарностей за визит. Мария же, наоборот, смутилась и опустила голову.
Поздоровавшись со всеми, вошедшие сразу же подошли к Шумилиной:
-Простите, Мария Ивановна! - начал Валерий. – Мы с моим другом зашли к Вам сюда не только, чтобы выразить свое восхищение. Нам хотелось бы поговорить с Вами без свидетелей.
-Хорошо, - тихо сказала Шумилина. – Пойдемте.
Они вышли из комнаты и, пройдя заднюю часть сцены за «спиной» органа, оказались на лестнице, ведущей вниз к выходу. Остановились на лестничной площадке.
-Что вы хотели мне сказать? – спросила Шумилина.
-Мария Ивановна, вы нас помните? – спросил Валерий.
-Нет, - ответила Мария. – А почему я должна вас помнить?
-Вы ведь Мария Ивановна Мухина?
-Нет, я Шумилина. Но моя девичья фамилия действительно Мухина. Откуда вы меня знаете, и почему я должна вас помнить?
-Потому что мы ваши бывшие одноклассники. Я Валера Джамбулаев, а мой друг – Геннадий Юффа. Мы вместе окончили восьмилетку в школе-интернате.
-Простите, но, вероятно, вы что-то путаете. Я никогда не училась в школе-интернате, и вы не были моими одноклассниками. Я очень сожалею, но я вас не знаю.
-Но как же так?! – воскликнул Геннадий. – Одно лицо, ваши манеры, голос… Здесь не может быть ошибки!
-Пошли, Гена! – тихо сказал Валерий. – Извините, пожалуйста! Вероятно, мы и в самом деле ошиблись. Так бывает, когда долго ищешь.
-Постойте! Вы, наверное, спутали меня с моей тетей Машей. Нас многие путают, потому что мы с нею удивительно похожи. Она тоже Мария Ивановна Мухина. И она точно училась в школе-интернате. Это очень давно было, в начале шестидесятых. Меня тогда и в живых-то еще не было.
-То-то я сразу заметил, что выглядите вы слишком молодо для 66 лет. Но потом подумал, что все артистки как-то умудряются не стареть до преклонных лет, - заметил Валерий.
-Ну да, в шестидесятых! Первый выпуск! Маша и тогда прекрасно пела и начинала учиться играть на пианино, - оживился Геннадий.
-Да-да! – обрадовалась Мария. – Все так и есть! Она и сейчас поет и хорошо играет на фортепиано. И это она меня научила и петь, и играть. Она замечательная тетя! Мы с нею очень дружим.
-А где же она теперь? Почему её не было на концерте?
-Ой, если вы сможете меня немножко подождать, то я сейчас сбегаю за своими вещами, а потом я вам все-все о моей дорогой тете расскажу.
На выходе из здания администрации города, в котором находился Муниципальный органный зал мужчин терпеливо дожидалась Лида.
-Я уже самостоятельно собиралась ехать домой, - пробурчала она.
-Прости, дорогая! Я не мог оставить Гену одного.
Он представил жене Марию Шумилину. Потом предложил:
-Может быть, поедем все
