Согдиада

- Вас тут ебут? – Почему-то спросил он, вдруг осознав, что слово это ему хорошо знакомо, не только его значение, но и неприемлемость по своей семантики.

- Ну так, поёбывают. – Ответила, зевая, Маргарет

- Кто?

- Капитализм.

- Кто? Кто? – Не понял Максимов.

- Ты его видел, вернее, слышал, то пятно на полу. У нас он еще остался. Когда-то в нем вся беда была. Это знаешь, когда группа плохих, живущих только для сових интересов людей, захотела создать глобальный, единый мир, чтобы им стало еще лучше, как можно более долгое время. Для этого весь остальнго мир должен был работать только на них.

Она, почему-то опечалилась, задумалась, но потом объяснила свою мысль:

- Тебе же сообщение пришло? Оно из прошлого, это Событие, которое отразится волнами в каком-то времени. Ты в это время попал, и здесь господствует Капитализм.

Максимов вспомнил, что очень в давние времена таким понятием обозначали систему экономических отношений, которая существовала везде и по некоторым версиям эта система стала причиной наступления Нового тёмного времени эпохи, о которой меньше всего было известно. Тогда история человечества как будто прервалась, а потом началась заново. Так казалось. Этот период охватила тьма, и рассмотреть сквозь нее что-либо было очень сложно. 

- Думаешь, Капитализм всему виной?

Маргарет приподнялась с нар и свесила ноги вниз, начала болтать ими в воздухе, как девочка.

- В основе Капитализма лежат страсти. Сам человек пропитан ими. Чувствуешь? – Она лукаво подмигнула правым глазом Дэвиду – В этом Рубеж. Разделительная линия, отделяющая тьму от света.

- Ну?

- Вот она, эта линия, прошла в Тёмные века. Лишила человека страстей, выбила почву из-под Капитализма, как системы человеческих ценностей и отношений прежнего мира, старого.

Максимов, который до сих пор лежал на нарах, закинув руки под голову и созерцая потрескавшийся, серый, бетонный потолок, тоже, вслед, за Маргарет, встал и свесил ноги вниз.

- Все совершается по естественной необходимости следования событий. Друг за другом, по закону неповторимой повторимости.

«Она цитирует одну из ктен «Гиплотахии»» - подумал Максимов, а Маргарет в это время мило откинула голову назад, захохотала и сказала:

- И Бога нет. Понимаешь? В этой повторяемости Его нет.

«Чего вдруг она заговорила о понятии ушедшем, даже из христианства» - снова задумался Дэвид.

- Следуй своим страстям. Это же естественная необходимость. Повторяй движения, и они станут очередной неповторимостью. – Произнесла Маргарет и снова легла на нары медленным движением приподняв юбку. Она провела ладошкой по своему бедру и почему-то сделала вывод:

- Ты не человек.

- Почему ты так думаешь?

- У тебя нет страстей. Ты лишен чувства обреченности, бессмысленности всего. Ты, наверное, из эпохи после Нового тёмного времени?

- Далеко после.

Маргарет резко выпрямилась, одернула юбку, глаза ее гневно блеснули.

- Чего же ты пришел?

- Мармея ищу.

- Того, кто взывает к Пустоте? Да, пожалуй, у него есть опыт о пустом. – Казалось, Маргарет не удивилась миссии Максимова. Ответить она не успела: снаружи прозвучал страшный взрыв, стены кафе сотряслись, с потолка посыпалась штукатурка. Инстинкт воина мгновенно сработал в Дэвиде: он схватил за руку Маргарет, они спрыгнули с нар, тут же оказались у выхода из кафе. Максимов посмотрел на неподвижно сидящих своих «родителей».

- Оставь их, у тебя нет родителей. – Велела Маргарет и они тут же вышли на улицу. Метрах в 20 от кафе взорвалась мина, осколки забарабанили по крыше и посекли фонарный столб. Все также держа за руку Маргарет, поправил рюкзак и со всех ног побежал по дороге в направлении небольшого каменного здания, что виднелось на обочине. Мины рвались там и тут, но слишком далеко, чтобы задеть их осколками. Уже совсем рядом с укрытием Дэвид заметил, как около него, почти у ног замелькали фонтанчики песка от впивающихся в землю пуль. Они заскочили в здание, это оказался какой-то недостроенный сарай с бетонным полом. Максимов осторожно выглянул в окно, тут же несколько пуль влетело в оконную раму. Майор успел заметить, откуда стреляют. Еще несколько пуль влепились в бетонный пол, снаружи продолжали греметь взрывы. Маргарет сидела, привалившись к стене, у нее было усталое лицо, она совсем без испуга смотрела на Дэвида.

- Ты, значит, из прекрасного далёка прибыл. – Скорее констатировала, чем спросила она.

Дэвид не совсем понял ее, так как считал, что попал в сон, как ему и обещал Трол. Но, похоже, это было не совсем так. Да, его тело лежало где-то в одном из отделений «клиники» в ванночке, наполненной криоглионном, но данная реальность не похожа на то, что обычно бывает во сне.

- Это не сон. – Как будто услышав мысли Максимова сказала Маргарет и кивнула на рюкзак Дэвида. – Чего у тебя там?

- Сам не знаю.

Максимов расстегнул рюкзак и вынул оттуда автомат. Приклад у него был складывающийся, цвет черный. Дэвид повертел автомат в руках – агрегат ему был не особо знаком, очень древнее оружие, но он в Академии прослушал спецкурс военной археологии и теперь припоминал, что оружие такого типа называли автомат Калашникова. Оно было популярно, где-то в начале третьего тысячелетия, принцип действия его Максимов смутно помнил. Он покопался в рюкзаке еще и вынул три магазина с патронами, а также оптический прицел, который тут же приспособил в специальный разъем. В рюкзаке также был пистолет системы «глюк» и две обоймы к нему. Увидев пистолет Маргарет молча протянула руку и тот отдал его ей. Она заняла место у другого окна, которое выходило на восток, передернула затвор и выстрелила.

- Пошли. – Сказала она.

Дэвид выглянул в окно и только теперь увидел людей в камуфляже и допотопном защитном снаряжении, о котором в курсе военной археологии даже не рассказывалось. Люди, пригнувшись мелкими перебежками, приближались к дому, в котором укрылись Максимов и Маргарет. Дэвид тщательно прицелился, хорошо различая в прицел ближайшего солдата. В прицел хорошо было видно худощавое, небритое, покрытое пылью лицо человека, который давно не спал. Максимов нажал на спусковой крючок, солдат дернулся и упал, остальные тотчас залегли и стали искать укрытие. Сделала свой выстрел и Маргарет, она попала прямо в голову одному из солдат, остальные отползли назад и спрятались в ближайшую воронку. Воцарилась тишина, только слышен был щебет птиц.

- Кто это вообще? – Наконец спросил Максимов.

- Американцы.

- Кто это? И чего им надо, почему они нападают.

Маргарет положила пистолет рядом с собой, устало сложила руки на коленях.

- Вот вы в будущем как решаете проблему страстей? – Спросила она.

- Эту проблему решает симплекс-идея, принятая всеми как ведущая парадигма мироустройства. После полосы Нового тёмного времени, когда заработал Реактор, и население земли уменьшилось в разы, включились специальные станции, которые еще спроектировала и построила «Умника». Они подавляли ненужные эмоции и купировали вредные идеи из прошлого.

- Поэтому вы и называете эту эпоху, которая последовала за нашим временем Новым тёмным временем? – Полюбопытствовала Маргарет

- Вероятно.

Заработал миномет, разрывы мин становились все ближе к дому, наконец, осколки стали залетать в окно и Максимов с Маргарет укрылись в самой дальней части дома. Одна мина угодила в крышу, и место их прежнего укрытия около окон завалило деревянными балками и шифером, поднялся столб пыли.

- Как говорится, не познав низшего не можешь знать и высшее. – Прокричала Маргарет, отплевываясь от пыли. Обстрел прекратился, снова воцарилась тишина, но напуганные птицы на этот раз улетели и уже не слышно было щебета. Максимов выглянул в проем открытой двери и увидел, как солдаты опять осторожно, перебежками, пробираются к их укрытию.

- Опять идут. Чего им вообще надо? – Спросил Дэвид.

- Это же американцы, им всегда чего-то надо, а у нас здесь сиплекс-идеи еще нет, вот они и лезут.

Ответила Маргарет, и по пояс высунувшись в проем, выпустила всю обойму по бегущим солдатам, те опять залегли. Она перезарядила пистолет и спросила:

- Значит, вы добровольно отказались от свободы?

- А вы нет?

- Ооо, у нас здесь свобода — это фетиш! Мы ее защищаем, за нее убиваем, ее отстаиваем, ей упиваемся, наслаждаемся и прочая, прочая.

Максимов тоже выстрелив, заметив, что один из солдат приподнял от земли голову и попытался прицелиться.

- По-моему отказ от свободы естественная необходимость для всеобщего блага.

- Ты попал в то время, когда так вовсе не считали. И придерживались с одной стороны, той точки зрения, что это самое главное для человеческого общества, а с другой стороны очень древнего принципа, заключающегося в том, что человек, когда-то за то, что возлюбил сверх меры свободу был изгнан из одного хорошего места и теперь, чтобы он не делал он обречен унижать другого человека и возвышать собственное Я. Вот сейчас, а для меня это сейчас, мы достигли придела. Этот принцип – хорошо только то, что выгодно мне, моему селу, моему городу, моей стране, больше не работает.

Глухо застучал пулемет, пули прошили кирпичную стену навылет.

- Ого, мощная штука заработала, надо уносить ноги, Дэвид. За домом овраг, надо туда спуститься, и по нему мы к башне Мармея выберемся.

Они выскочили из дома: Маргарет впереди, за ней Максимов, он дал несколько очередей, и они скатились по пологим склонам оврага на его дно. Здесь спокойно журчала небольшая, мелкая речушка, с обеих сторон заросшая невысоким кустарником. Они побрели прямо по прозрачной воде, впереди, сквозь листву кустарников Максимов выдел огромный небоскреб, указывая на него Маргарет пояснила:

- Башня Мармея.

Между тем обстрел прекратился, только были слышны голоса солдат захвативших покинутый ими дом.

- Они теперь успокоятся. Задачу выполнили, здание зачистили.

Действительно их не преследовали и не стреляли вслед. Да вряд ли вообще видели сквозь густую листву, и они спокойно шлепали по воде. Маргарет шла впереди, будто рассуждая сама с собой, продолжала начатую речь:

- В мире, где есть Бог, человек периодически убивает другого человека, иногда договаривается с другим человекам. Каждого грызет внутренняя неудовлетворенность, потребность как-то задействовать себя. Но в мире, где Бога нет, война идет всегда. Мы с тобой в таком мире. Я в другом и не жила никогда. Бесконечная война, некоторыми особенно «умными» возводимая в принцип. Человек теряя Бога, теряет и себя. Мармей это понимает, поэтому он и заперся в башне.