возьмите их, пожалуйста. Неудобно получилось. — Она протянула Николаю купюру. — Вы, наверное, не взяли, а я не доглядела.
Николай покрутил зеленую новенькую купюру в руках.
— Знаешь, Александр, что меня больше всего поражает у вас, простите, у нас в России?!
— И что же тебя здесь еще поражает?!
— Абсолютное неумение быть искренними! И этот вечный подтекст!
— Она по простоте душевной не поверила, что ты не захотел взять деньги. Она подумала, тебе отчего-то неудобно!
— Ничегошеньки вы не знаете! — заметила секретарша. — Тройной подтекст! — Оля показала заполненный подписной формуляр. — Подписку вот оформила на журнал!
— Уфф… Как вы меня напугали! Были случаи, кроме шуток, когда после выздоровления и оплаты моих услуг, пациенты в России, катали бумаги на меня в различные инстанции и органы. Это — одна из неразгаданных загадок широкой русской души.
В кабинет вошла Яна. Плюхнулась в кресло, кивнула ребятам.
— Привет, мальчики! Устала! Ольга, приготовь нам кофе, пожалуйста.
Оля вышла, подмигнув Николаю. Тот не понял.
— Школьную подругу встретила, — рассказывала Яна. — У ее бабушки-соседки полтергейст завелся в квартире.
— Интересно, интересно. Как это проявляется? Что рассказывает бабушка? — заинтересовался Лейкин.
— Я почему задержалась? Поехали сразу к ней. И правда, весь потолок в кухне залит. Бабуля в годах. Но… губки еще красит!
— Удивила потолком! Нерадивые соседи, — заметил Александр. — А губки причем?
— По ночам раздается над ней методичный стук, и, по ее словам, странные дикие крики.
Александр и Николай переглянулись.
— Ну, это, может быть…
— Ой, много чего она рассказывала. Приглашала в гости. Сами, мол, убедитесь.
— Поточнее, пожалуйста. Сколько лет бабушке-соседке? — Александр едва сдержался от смеха.
— За семьдесят, может, больше! И еще… Не знаю, как поделикатней пересказать…
Николай нарочито осмотрелся.
— Здесь все свои.
— К ней во сне, если ей вообще удается заснуть, является молодой любовник. Набрасывается на нее и всю ночь занимается с ней сексом. Часто, по ее словам, в извращенной форме.
— Забавно! Что, интересно, бабушке представляется извращенной формой?!
— Тебе забавно! А бабушка Шура потом весь день как побитая ходит.
— Ага! Вот и определили, — будто бы понял суть дела Лейкин. — Занимаются геронтологическим мазохизмом!
— Вот еще, — вспомнила Яна. — На люстре барабашка этот качаться любит! Как ночь наступает, так люстра ходуном ходит! Еще… еще деньги у нее пропадают частенько… А иногда барабашка возвращает ей украденные деньги и вещи, — оставляет в самых неожиданных местах.
— Очки у нее не пропадали? Помнишь, про бабушку и очки? Что ты ей посоветовала?
— Позвонить нам, в случае чего. Скоро Вадим из отпуска выйдет. Его надо туда послать. Скоропада на всякий случай, как близкого по возрасту и понимающего проблемы пенсионеров.
Вошла Оля, улыбнулась и оставила поднос с кофе. Александр первым взял чашку и отпил глоток.
— Скоропада? Да у него лучше с молодыми получается. Смотрите, как нашу Ольгу выдрессировал. Кроме шуток! Кофе теперь просто отличный!
— Можно мне? — попросил Николай. Александр подал ему кофе. — Нет, спасибо. Можно мне к этой бабушке сходить?
— Конечно, если желаешь?!
— А можно и мне пойти на это задание с Николаем? — приоткрыла дверь кабинета Оля. — Надо же с чего-то начинать.
— Если бабушка будет не против, — ответил редактор заподозрив Олю в какой-то хитрости.
— Что вы! Ей это только давай! — просветила Яна. — Старушенция ведь одна-одинешенька живет. Чувствую, пообщаться ей ох как хочется!
— Старость не радость. Друзья, а не придумывает ли она эти истории, чтобы хоть как-нибудь жизнь свою скучную скрасить? — предположил Николай.
— Проведем собственное расследование. И станет ясно. Давайте сходим, давайте, — радостно запрыгала Оля. — Очень хочется посмотреть.
— Вам шестнадцать исполнилось?! — серьезным голосом спросил у Оли Лейкин. — Такое взрослое дело!
Под негромкое верещание радио, поджав ноги на диване, укутавшись пледом, Лиза читала интересную книгу. Было уже поздно. Даже бабушка Таня сверху, вероятно заснула. Глаза слипались и очень хотелось спать, несмотря на лихо закрученный сюжет модного романа. Еще минута, и Лиза уже закрыла глаза...
Неизвестно откуда появившийся противный Олег, страстно гладил ее красивые колени. Все выше и выше, наконец, рука его проникла между ног девушки...
Лиза вскрикнула от этого кошмара и проснулась. Никого по близости не оказалось. Но она с ужасом заметила, что ее юбка высоко задрана на бедрах. Лиза молниеносно натянула ее на колени. И плотно завернулась в плед, который оказался на полу. Ей стало страшно.
Сон улетучился. И вряд ли учащенно бьющееся сердце позволило бы заснуть ей теперь. Она подошла к компьютеру и подключилась к электронному почтовому ящику. На транспаранте программы высветилось: «Новых сообщений нет. Ваш почтовый ящик пуст».
С опаской прошла она по комнатам и всюду включила свет. Потом собравшись с духом села к компьютеру и написала: «Дорогая редакция!»
В комнате Олега эти в минуты было тихо. Но спал он неспокойно. Все время вертелся во сне на мокрой от пота подушке.
На следующий день у квартиры бабушки Шуры стояла целая бригада корреспондентов: Оля, Николай и Яна.
Яна позвонила в дверь.
— Баба Шура, это я, Яна, из редакции. Из журнала. Открывайте!
Баба Шура посмотрела в глазок и отпрянула.
— Какая Яна? Из какой редакции?
— Александра Борисовна, я у вас только вчера была. С Зоей, вашей соседкой. У нее ночная смена сегодня. Она не смогла.
Баба Шура открыла со словами:
— Зоя, ты?
— Все понятно. Можно преспокойненько уходить. Ничего невероятного здесь мы не увидим, — тихо прошептал Николай.
Шура сдвинула очки на лоб и прищурилась.
— Яна, вы?.. А Зоя где? Кто это с вами?
— Александра Борисовна, как обещала, это наши лучшие научные сотрудники! — громко ответила Яна, подталкивая в спины сотрудников ближе, к прихожей квартиры.
— А… Научные?! Хорошо, спасибо. А удостоверения у них есть?!
— Удостоверения у вас есть? — весело обратилась Яна к коллегам. Те пожали плечами.
— У меня есть. Вот. Только оно на немецком языке, — протянул корочки важной не в меру бабе Шуре доктор Лейкин.
— Ой! Мне никто не говорил, что удостоверение нужно иметь при себе. Мне нужно обязательно его выписать завтра же, — сообразила Оля.
Баба Шура попыталась прочитать единственный документ, но не смогла.
— Подфартило вам! Не по-нашему написано!
— По-немецки.
— О как! На международную арену выходим, значит! Хорошо! Проходите. Только… Дело тут интимное, а девочка ваша… чересчур молоденькая.
— Моя ассистентка, — со значением пояснил Николай. — Пусть учится.
Яна больше не собиралась стоять в дверях и переступила порог решительно.
— Так, все проходим! Еще один наш сотрудник с аппаратурой, баба Шура, придет позже.
— О, Господи, еще один?!
Вадим Росляков в это время уже стоял во дворе и направлял небольшую антенну-тарелку на окно квартиры бабы Шуры.
— Ну ладно, что тут поделаешь! Ждем еще одного! Протираем ноги!
Шура впустила всех, дважды сосчитала, скептически оценила гостей одним взглядом, сбросила замызганный фартук, подошла, напевая «Рио-риту» к трельяжу и густо накрасила губы. Оля, увидев это, улыбнулась.
— Полтергейст этот, уж дюжа привязчивый, каждую ночь теперь появляется, — начала рассказ Александра Борисовна. — Спасу не стало. Шумный, дух этот. Ой шумный, ох наглый! Стучит, стучит! Был бы Афанасий Семёнович — муж мой живой, он бы этого не допустил! Присёк бы падлюгу на месте!
— Что бы он с ним сделал? — поинтересовался Лейкин. — Не так просто это — полтергейст усмирить!
Никто из пришедших не присел. Все ходили друг за другом и осматривали квартиру. Баба Шура продолжала.
— При нем точно не поселился бы он у нас. Муж строгим был, ревнивым! А этот дух с сексуальным притязанием. Афанасий Семёныч, покойник, хвост ему бы прижал! А то дышит и дышит, дрыгает и дрыгает, — Шура показала руками неприличный жест молоденькой Оле. — Внучка, прости за подробности.
Во дворе хрущевского дома Вадим записывал показания нового хитрого прибора, выписанного, по случаю, из Стокгольма.
— Ну ничего не пойму, — нормальная, чистая энергетика. Никаких аномалий. Чисто.
Из парадной выбежал в трениках, крепенький мужик с приличным пузцом и красным лицом. Он выносил мусорное ведро, насвистывая мелодию. Мужик увидел Вадима с локатором, и ему стало как-то не по себе.
— Эй, мужик, какого хрена ты с этой приладой возле моего дома делаешь?
Вадим опешил и едва нашел что ответить.
— Я… Я изучаю вредные излучения вашего района… Из мэрии я, по заявке... — немного приукрасил он.
Мужик поставил ведро, еще раз оценил конфигурацию прибора, субтильность незнакомца и задиристо пошел на Вадима.
— Какая заявка?! Чего, чего ты тут изучаешь?!
— Слушай, братан, не мешай, а! Иди своей дорогой. Я тебя не трогаю. И ты меня не трогай.
— Нашел братана, твою мать! Такие братаны, как ты, у меня однажды хату спалили! Дергай отсюда, подонок! Я тебе покажу, как за своим народом шпионить! Развелась всякая мразь! Все ходют и ходют!
— Зачем ты так?! Дядя?! Ругаешься! Чего я тебе плохого сделал?
— А я ждать не буду, пока ты мне подлянку какую-нибудь подкинешь!
Мужик взял ведро с мусором и с силой надел его на голову Вадиму. Вадим упал, а мужик ногами растоптал его
