любое время… ночи. К звездам нельзя привыкнуть. Двадцать лет назад я — семилетний мальчишка стоял потрясенный на этом самом месте. От увиденного впервые. Жизнь перевернулась тогда! Я ощутил себя пусть даже совсем крохотной, но частью этого ошеломляющего своей бесконечностью мира.
— Ты — поэт. А у меня проза на уме. Мне кажется, как царь Петр гонял чиновников посмотреть на жизнь за морем, так и каждого нашего человека нужно силой доставлять к тебе в обсерваторию! Обязательно! Без объяснения причин! Для того чтобы человек хоть однажды в жизни увидел Сатурн. Знаешь, когда его лицезреешь в телескоп, вот так, близко, понимаешь, что в жизни есть кое-что поважнее пива и венских сосисок!
— Ты прав. Я не досказал… — поправил Матвей круглые очки. — Привычный, для остальных шести миллиардов представителей человечества, мир стал отдаляться от меня... А этого ли я хотел?! Впрочем. Извини! Наверное, время виновато!
— Безвременье... Значит, комета опять пронесется мимо!
— Одному Богу известно! Я полагаюсь здесь на интуицию. И мне кажется, пока поживем!
— Спасибо, друг! Не все так мрачно! Однако считал, что астрономия точна, как математика.
— Правильно считал. Но есть силы и процессы, которые математика не может осмыслить и тем более описать языком цифр. Сам видел, как Юпитер взрывом разворотило! Можно сказать, на глазах у всего человечества, просвещенного, разумеется. В общем-то рядовая комета, и могла пройти мимо. Эх, хорошо, что на Юпитере жизни нет!
— С чего ты взял? Неизвестно! Неизвестно!
— Известно!
— А… Ты в свой телескоп ее там не наблюдаешь? Интересный подход. Слушай, а ты в Австралии был?
— Не был. А, понял… Раз я Австралию не видел, это не значит, что нет вовсе!
— Правильно мыслишь! И, если бы там никто не был, значит, ее действительно для европейской цивилизации, к примеру, не было бы! На мой взгляд, сегодня мы находимся в доколумбовой эре, когда не свершилось еще ни единого настоящего открытия за границами нашей Земли.
— Алекс, скажи мне по секрету, а они действительно существуют? — астроном остановился у железных ворот и поправил воротник.
Похолодало.
— Представляешь, какими невеждами мы покажемся себе, лет эдак через двадцать—тридцать! — сказал Александр, усаживаясь в машину.
Езда по пустому ночному городу доставляла ему огромное удовольствие. Он быстро доехал до своей автостоянки и решил немного пройтись.
Первый снег укрыл чистым белым ковром не успевшие еще замерзнуть улицы. Мороз усиливался.
Александр продрог, потому, что был в легкой кожаной курточке и заторопился домой. Прибавил шаг, поворачивая за угол дома. Впереди он увидел силуэт бодро идущей девушки. Она насторожилась и прибавила в шаге. Потом почти побежала, услышав позади себя резвые шаги продрогшего Александра. Оглянуться ей мешал страх. Улица была пустынна.
Александр, заметив, что девушка испугалась и увеличила темп, решил на секунду остановиться. Тем более так было красиво вокруг! Он наклонился сгрести комочек новенького снега. Снег в его руках приятно захрустел, как крахмал и он улыбнулся, вспомнив детство. «Почему люди так любят первый снег? Быть может он похож на чудо?» — думал он.
Александр поднял глаза. Девушка на длинной ровной улице куда-то исчезла, словно растворилась. Он недоумевал, ускоряя шаг. Вот они — следы сапожек с узкими носами на свежем снегу. Но они резко обрываются, никуда ни поворачивая. Александр еще раз оглянулся: никого!
— Чудеса! Испарилась, что ли? — ворчал он теряясь в догадках.
Потом решил пойти обратно, проверить: не ошибся ли?
Наклонился к оборвавшемуся следу. Недоумение проявилось на его лице.
Стук из окна первого этажа на противоположной стороне улицы напугал его изрядно. Это был житель первого этажа Феликс Полянский.
— Вы видели?!
Александр подошел к торчащей из форточки кудрявой голове Феликса.
— Что вы имеете в виду?!
— Странно, странно! Отчетливо ее видел! Шла, шла…
— Вы про девушку?! Не правда ли, занятно? Куда подевалась? Она могла только взлететь. Вертикально, без разбега! Или испариться!
— Пожалуй! Но самого момента я тоже не видел, хотя пристально наблюдал за ней. Красивая особа. Я прав?
— Простите, мне не удалось рассмотреть.
— Разве? А останавливались зачем?
— Просто так. Вот первый снежок! — показал ему снежок Александр. — Ночь чудесная. Я думаю, она телепортировалась.
— Ха! Даже так, полагаете?! Минуточку, я сейчас выйду. Будьте добры, подождите меня, пожалуйста.
Феликс хлопнул форточкой и через несколько секунд присоединился к Александру, рассматривающему следы.
— Мне кажется, она была фантомной структурой и преломилась в волне. Тут у меня, знаете ли, странная волна. Стоячая, но невидимая. Вибрирует в инфра-частоте.
— У вас своя волна? Вы, собственно говоря, о чем? — с недоверием к чудаку-полуночнику, спросил Александр
— Извините не представился: Феликс, Полянский. Мэнээс, — младший научный сотрудник Можайка.
— Очень приятно. А я…
— Можете не представляться. Я вас прекрасно знаю, заочно. Я был на вашей встрече с читателями в политехническом. Вы интересные примеры проводили тогда…
— Хорошая память, — удивился своей неожиданной популярности Александр.
— Правда, говорят, случайностей не бывает. Ведь зачем-то мы встретились?!
— Случайность — непознанная закономерность. Что будем делать с этим аномальным явлением, коллега? — показал рукой на следы Александр.
— Случай не рядовой, согласен. Однако подойдет, пожалуй, только для колонки странных происшествий в желтой прессе. Если бы не ночь… Я бы показал вам кое-что действительно ошеломляющее.
Александр кажется вспомнил.
— Полянский. Постойте, Полянский… это не про вас мне рассказывал Вадим?! Знаете Вадима Рослякова?! Он эксперт нашего журнала по полям и излучениям.
— Еще бы. Мой институтский друг. Мы с ним в Бауманке учились, в одной группе. Мир тесен.
— Что и требовалось доказать. Наша странная встреча — элементарная закономерность. Как я сразу не догадался! Не хитрите ли вы? Признавайтесь — ваша девушка?! Вы сгенерировали фантом? Стоячая волна, да?
— Нет. Честное слово. Я, как и вы, просто любовался первым снегом. И тут она... «Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты...» По правде сказать, генераторы — моя любимая тема. Если бы я такой генератор построил!.. У меня все заморочки бесперспективные, по мнению институтского начальства.
— Но все-таки заморочки?!
— Интересно? Пойдемте, покажу. Это недолго.
— Удобно? Ночь на дворе.
— Нормально. В самый раз! Жена, сука, сбежала, скрылась вместе с детьми в неизвестном направлении. Не те бабки! Она на торгаша запала: красная морда из «Форда»! С дачей в придачу! А я?!.. Кто я для нее?! Чокнутый ученый! Интеллект которого даже на пятьдесят гринов бакинских в месяц не тянет. А у того «ай-кью» не в чердаке, — Феликс постучал по голове. — В кармане, от зелени зашкаливает у ее нового русского хахаля!
Они вошли в квартиру. Повсюду стояли и лежали приборы, мониторы, паяльники, провода, трубы.
— Ничего себе квартирка! Тут целая лаборатория!
— Осторожно. Все в процессе! — предупредил Феликс, поднимая какие-то провода над головой ночного гостя. В конторе не положено! Придем и, как раньше, в старые добрые советские времена, бумажки перекладываем… Я до перестройки успел тут надыбать кое-каких приборов! Компьютер этот, — показал он на старый компьютер без крышки. — У Левы Лейзерова, соседа, по дешевке купил. Он слинял в обетованную. А я родине хотел еще послужить малость. Но… Чего-то не выходит, не складывается… Не хочет меня родина. Вроде вещицу для нее такую клёвую придумал.
— Очень интересно. Расскажите, какую?
— Предупреждаю — не фокус!
Феликс сгреб со стола технический мусор. Александр посмотрел на часы.
— Хотя… Самое время для фокусов!
Феликс вытащил из-под стола замотанный в тряпку прибор, похожий на маленький НЛО.
— Машина времени, — многозначительно объявил он и понаблюдал за реакцией.
Александр только слегка улыбнулся.
— Не такое видел! Ближе к делу! Пожалуйста.
— Невозмутимый, как танк! Я с другом-инженером Соколовым Эдиком, на автомобильный завод в Тольятти приехал в позапрошлом году со своей очередной безделицей — керамическим двигателем. Там директор, вы знаете, этот, как его…
— Майданников?
— Вроде, такая фамилия.. Так же, как вы посмотрел! Без эмоций. Сначала! Потом разобрались, что к чему, — всем заводом за головы схватились! И все ходили за нами, рассуждали: «Как это можно?! Как это можно?!» Движок мой в авоське помещается, а 120 лошадей на трех литрах керосина выдает! Не может этого быть, весь хрен до копеечки?! А я сделал. Интуитивно, во сне приснилось, как Менделееву таблица периодических элементов или рецепт водки. Эдик только с чертежами чуток помог.
— Так вы двигатели конструируете? Это не совсем мой профиль!
— Погодите. Я им, конструкторам, значит, говорю — пробуйте! Испытывайте… Слушай, давай на «ты»!
— Пожалуйста. Ты продолжай.
— Двигатели — это не основное. Так, шабашка! Я понимаю, как никто, наверное, почему на телеге прошлого в будущее не уедешь! Японцы, как узнали…
— А наши?!
— Догадываешься! Молодец! Мне директор говорит: «Сам посуди, Феликс, как твой двигатель, из, грубо говоря, глины, имея семь килограммов веса, будет тянуть тонну наших железяк, — десятую модель, например, да еще на керосине?!»
— Откровенно говоря, тоже не верится! — согласился с ВАЗовским директором-ретроградом Александр.
— Ладно, хватит про двигатель, хотя это вещь! Смотри… — Полянский достал из ящика стола небольшую пальчиковую батарейку и вставил ее в игрушечный НЛО. — На такой обычной батарейке, только побольше, десятитонный аппарат
