О числе Зверя 666

братья-близнецы, боги бури ведийского пантеона; числом 21 (или больше). Дети Рудры и пятнистой коровы Пришни (олицетворения тучи), ассоциируются больше с Индрой, сопровождая его в боях с демонами; мчатся по небу на быстрых колесницах, проливают дожди. Их местопребы-ванием считается ашваттха, священная смоковница. Иногда отождествляются с рудрами. В Маратах усматривают олицетворение муссонов, возводят происхождение Маратов к культу мертвых (Мараты от корня "мар", умирать).

Может быть нижеприведенные фрагменты из книги немецкого психоаналитика Кар-ла Юнга нам что-нибудь прояснят?


Отрывки из книги К. Юнга. «Либидо, его метаморфозы и символы»

Дерево жизни, есть материнский символ. Этимологическая связь указывает на слияние по смыслу скрытой за словами символики матери и зачатия. Под деревом жизни очевидно надо прежде всего разуметь плодоносное родословное дерево, то есть материнский образ. Многочисленные мифы свидетельствуют о том, что люди будто бы происходят от деревьев; много мифов рассказывают о том, как герой скрывается в дереве-ма¬тери — так, например, мертвый Озирис в столбе, Адо¬нис в миртовом дереве и т. д. Многочисленные женские божества почитались в образе деревьев, откуда произо¬шел культ священных рощ и отдельных деревьев. Весь¬ма прозрачно значение того факта, что Аттис оскопляет самого себя под сосной,— это явное указание на то, что он делает это ради матери. Многочисленны и разнооб¬разны примеры, когда богинь почитали в образе дерева или части его. Так Юнона феспийская была древесным суком, Юнона самосская — доскою, аргосская — стол¬пом; карийская Диана была «неотесанным куском дере¬ва», линдская Адина — гладкой колонной; Тертуллиан называет Цереру фаросскую грубым столбом и бесфор¬менным куском дерева без резьбы изображений. Атеней говорит о Латоне делосской, что она бесформенный ку¬сок дерева. Тертуллиан называет аттическую Палладу крестообразным столбом (или мачтой). Простой го¬лый деревянный столб, как на то уже указывает назва¬ние имеет фаллическое значение. Фаллос есть столб и, как ритуальный лингам, вырезается преимуществен¬но из фигового дерева, так же как и римские статуи Приана. К этому присоединяется еще фаллос со значе¬нием светящегося, блестящего. Идг. корень bhale — пе¬реполняться, распухать, нали-ваться, расти.

Легенда гласит, что люди происходят из деревьев; но вместе с тем в древности существовал и по¬гребальный обычай, во время которого покойников кла-ли в выдолбленные древесные стволы; на ненецком язы¬ке до сих пор сохранилось выражение «древо смерти» вместо гроба. Если мы вспомним, что дерево по преиму-ществу материнский символ, то без труда поймем мифо¬логический смысл такой формы погребения: умерший передается матери для возрождения. Этот символ мы встречаем в мифе об Озирисе, как передает его нам Плутарх — мифе, который и вообще является во мно¬гих отношениях образцом. Рея чревата одновременно Озирисом и Изидой; Озирис и Изида совокупляются уже в материнской утробе. (Мотив ночного плавания по мо¬рю и кровосмешения). Сын их Аруэрис, впоследствии названный Горусом. Об Изиде говорится: на четвертый день родилась Изида в совершенной влаге. В мифе об Озирисе говорится, что некий Памиль в Фивах в то вре¬мя, как он черпал воду, услышал голос из храма Зевса, повелевший ему возвестить, что родился великий царь, благодетель Озирис. В честь этого Памила празднова¬лись Памилии, сходные, как говорят, с фаллофориями. Памил, стало быть, подобно первоначальному Дионису, фаллический демон; сведенный к своей первооснове, миф этот значит, что Озирис и Изида рождены Фалло¬сом из воды=материнской утробы, то есть самым обык¬новенным путем. (Хронос был в любовной связи с Реей и она зачала от него; их союз был тайным — Рея была его сестрой. Однако Гелиос подсмотрел за ними и про¬клял их связь; Тифон, бог ада, коварно умертвил Озири¬са, засадив его в забитый гвоздями ящик, который пус¬тил по волнам Нила и, таким образом, сплавил в море. Но в подземном мире Озирис сочетался со второй своей сестрой, Нефтис — мотив ночного плавания по морю с кровосмешением.)

Агни на овне, Вотан на Слейпнире, Агурамазда на Аигромайниу — точно так же как легендарный царь Тамурат верхом на дьяволе Аримане, Jahwe на чудовищном серафиме, Христос на ослице, Дионис на осле, Митра на коне, сопровождаемый его символическими зверями, львом и змеей, Мэн на коне с человеческими ногами, Фрейр на златощетинном вепре и т. д.).
Мифологическим верховым животным всегда присуще боль¬шое значение; поэтому они часто являются антропоморфизированными: так например, у коня Мэна передние ноги человеческие, Валаамова ослица говорит по-человечески, спасающийся бегством бык, на которого бросается Митра, дабы его заколоть (таврокатапсия), по персид¬ской легенде в сущности не кто иной, как сам бог. На палатинском сатирическом распятии распятый изобра¬жен с ослиной головой (быть может опираясь на древ¬нюю легенду, по которой в иерусалимском храме почи¬талось изображение осла). В образе Дроссельбарта (ло¬шадиная борода) Вотан является получеловеком, полу¬конем, то есть существом кентаврообразным.

Очевидно, что на этом основан восточный обычай называть доблестных сыновей стре¬лами и дротиками родителей. Арабский оборот речи: «делать острые стрелы» значит «производить на свет доблестных сыновей». Для того, чтобы объявить о рож¬дении сына, китаец вывешивает перед домом стрелу и лук. На основании этого можно объяснить и Псалом 127,4: «Что стрелы в руке сильного, то сыны юные». (Ср. то, что в введении сказано о «сынах юных».) Такое зна¬чение стрелы объясняет поступок царя скифов, Арианта, который во время переписи народа потребовал от каждого скифа по наконечнику стрелы. То же значе¬ние имеет и копье. Из копья происходят люди, а из ясе¬ни — копья, ибо ясень — мать их. Из ясени же про¬изошли и поколения «медного века». Мы уже упомянули о брачном обычае, о котором говорит Овидий: «Он об¬ратным концом копья проводит пробор на голове девы».

В мифе Загрея мы видим, что бык также тождестве¬нен с богом, поэтому жертва быка есть также жертва бога, но на примитивной ступени. Символ жи-вотного является до некоторой степени лишь частью героя; он жертвует лишь своим животным, то есть символически отказывается лишь от животной своей природы. Внут¬реннее участие в жертве великолепно выражено бо¬лезненно-экстатическими чертами лица Митры, убива¬ющего быка. Он действует одновременно и добровольнои недобровольно, поэтому выражение его несколько истерично; оно имеет некоторое сходство с известным слащавым лицом Христа на распятии Гвидо-Рени. Бенндорф говорит: «Черты лица, имеющие, особенно в верхней его час¬ти, совершенно идеальный характер, в то же время имеют в высшей степени болезненное выражение».

Несение дерева также играло важную роль в культе Диониса и Цереры (Деметры), как видно из примечания Страбона.

Найденная в пирамидах надпись, описывающая приход умерше¬го фараона на небо, говорит о том, как он овладел богами, чтобы само¬му получить божественную природу и стать владыкой богов: «Служите¬ли арканом поймали богов, нашли их доброкачественными и притащи¬ли их, связали их, перерезали им горло и вынули их внутренности, раз¬делили их и сварили в пылающих котлах. И царь потребляет силу их и съедает души их. Великие боги — завтрак его, средние боги — обед его, маленькие боги — ужин его. Он жадно проглатывает все и волшеб¬ная его сила превосходит всякую иную волшебную силу. Он становится наследником властей, более великим нежели все другие наследники, он становится господином неба; он съел все венцы и все браслеты, он съел премудрость всякого бога» и т. д. Это невероятное пожирание, эта булимия прекрасно изображает состояние половой libido, устремившейся обратно на дополовую ступень, где мать является не половым объектом, а объектом голода.

Священная жертва Диониса-Загрея и съедение жертвенного мя¬са вызвали воскресение бога. Как видно из цитированного Дитерихом отрывка из эврипидовского Кретера: «Жизнь моя освящена с тех пор, как я стал мистом Идейского Зевса и, как пастух ночного странника (Диониса) Загрея, участвую в пиршествах сырого мяса.
Согласно легенде культа мисты, съедая сырое мясо жертвенного жи-вотного, принимали бога в себя.

В Зендавесте первоначальным существом, из которого произошли все творения, называется бык Абудад, хранитель семян всего сущего; Митрас (Митра) убил его в темной пещере и его кровью (т.е. дождем) оплодотворил землю.
-------------------------------------------

Все вышесказанное позволяет совсем совершенно по иному взглянуть на смысл языческих жертвоприношений. В самом деле, зачем богам мясо жертвенных животных?
Неужели смысл таинства состоит в том, чтобы накормить «голодных» богов? Так ли все просто? Да и само словосочетание – «голодный бог» звучит несколько странно.
Но мы знаем, к примеру, из греческой мифологии, что боги питались лишь амбрози-ей – напитком богом, дающим бессмертие. И тем не менее жертвоприношения делались в древней Греции.
Полагаю, что истоки обряда жертвоприношения во времена доисторические лежат в древней технологии создания аватара Бога на земле. В индуизме, равно как в русском и европейском язычестве Бог мог снизойти с простого смертного человека, рожденного естественным путем от женщины. Такой человек становился аватаром Бога. К примеру, на руси Великий поэт автоматически считался аватаром бога поэзии Велеса (вспомните Боян – «внуче Велесов»), в древней Греции – бога Апполона.
Очевидно, изначально посвященный (царь, князь, священнослужитель) поедал мясо Тура (символ бога на земле) и облачался в его шкуру с целью вобрать бога в себя, сделаться аватаром господним. Много позднее язычники могли забыть о сакральном смысле жертвоприношения и несколько извратить его цель. В частности, начали использовать мясо простых быков, баранов, козлов, птицу и сжигать её на алтаре капища дабы просто вымолить дождь, избавить от пожаров, от врага, даровать какие либо блага.
Но уверен, что изначальный смысл поедания символа Бога – есть вбирания бога в себя, его силы и мощи, становление его аватаром. В этой связи, даже употребление в пищу коровьего молока имело в древности скорее всего изначально сакральный оттенок.
Все вышесказанное поясняет, почему у Митры, убивающего быка, такое страдаль-ческое выражение лица.

Вернёмся к нашим деревьям.
Дерево верхнего мира
Правильное расположение Космического дерева такое, при котором оно растёт корнями из небесного царства и ветвями на землю. Например, иллюстрацию сказанному мы находим в русском заговоре: «На море на Океяне, на острове на Кургане стоит белая берёза, вниз ветвями, вверх кореньями». Или: «С неба корень тянется вниз, с земли он тянется вверх» («Атхарваведа»). Или: «Наверху корень, внизу ветви, это – вечная смоковница» («Катха-упанишада»). Такой образ универсален среди многих народов. Тот же подход, например, наблюдается у эвенков (возникновение которых относят к районам Прибайкалья и Забайкалья). «По сторонам от шаманского чума, символизирующего средний мир, землю, они ставят два ряда деревьев – ветвями вверх