МОНОПОЛИЯ МОРАЛИСТА 1 (страница 1 из 22)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Роман
Автор:
Читатели: 1863 +1
Внесено на сайт:
Действия:

МОНОПОЛИЯ МОРАЛИСТА 1


2.ГНЕВ

МОНОПОЛИЯ МОРАЛИСТА (НАЧАЛО)


Посвящается Сергею Ш, который сам того не зная, подсказал мне идею этого
текста. Его уже давно нет с нами, но я помню о нем. Спасибо, Серега!

МОНОПОЛИЯ МОРАЛИСТА

"Человек - это не идея, Рамбер...
...-Нет, идея не бог весть какая,
как только человек отворачивается
от любви. А мы-то как раз не способны
любить."

А.Камю "Чума"

"Когда понимаешь, что все правильно,
не станешь выходить из себя."

Р.Брэдбери "Завтра конец света"

"Хочу простых манер, простых речей,
В которых жизнь клокочет площадная, -
Ищу их, блеск салонный презирая,
Блеск острословья, модный у хлыщей"

Генрих Гейне

"Я вижу, как эта особая раса громит вселенную,
переворачивает все вверх тормашками, ступает по слезам и крови,
и ее руки простерты в пустое пространство - к Богу, до которого
нельзя дотянуться... Человек принадлежащий к этой расе, должен
стоять на возвышении и грызть собственные внутренности... И все,
что менее ужасно, все, что не вызывает подобного потрясения, не
отталкивает с такой силой, не выглядит столь безумным, не пьянит
так и не заражает, - все это не искусство. Это - подделка."

Генри Миллер "Тропик Рака"

"...И когда-нибудь Сильвестр отпустит мне комплимент. Он скажет,
стряхивая пепел с сигареты: "А знаете, вы пишите совсем недурно...
Постойте, вы, кажется, сюрреалист?"

Генри Миллер "Тропик Рака"

"Критик:
- Какая прекрасная вещь! Какое видение! Какая экспрессия!
Художник:
- Да! А это ведь как раз то место, о которое я вытираю краски."

Анекдот

ЧАСТЬ 1

Гоголь, Толстой, Булгаков, Миллер, Солженицын, Кафка, Фолкнер, Салтыков-Щедрин, Оруэлл, Батай, Замятин, По, Гофман, Бальзак, Лавкрафт, Мережковский, Бланшо, Набоков, Андреев, Шекспир, Олдингтон, Грасс, Во, Кэрролл, Хармс, Свифт, Хаксли, Фриш, де Сад, Гауф, Анненский, Нерваль, Леклезио, Роб-Грийе, Берроуз, Грин, Блок, Маяковский, Берджес, Карпентьер, О^Генри, Орлов, Беккет, Ионеско, Джойс, Манн, Достоевский, Цвейг, Гинзберг, Керуак, Дик, Уэллс, Уайлд, Платонов, Арагон, Бретон, Камю, Ремарк, Руссель, Лотреамон, Дал, Элюар, Амаду, О^Брайен, Брэдбери, Моравиа, Амаду, Чапек, Ерофеев, Войнович...
Знакомы ли вам этми имена, о вы, ублюжьи рожи достатка? Я презираю вас всех до одного от пяток до кончиков волос. Вы - зажравшиеся свиньи, в вас плюю я своей мерзостной слюной, подобной кислоте, разъедающей довольные и сальные умы. Вам - мое излияние. Для вас я мараю листы, тщетно надеясь, что вы возненавидите меня, а кто-то встрепенется и воскликнет: ОЙ! Я сам ненавижу вас и пытаюсь изнасиловать ваше сознание. Мое желание настолько сильно, вызывает нестерпимую головную боль, почти парализующую меня, и судороги бегут по телу. Я швыряю на бумагу грязные фразы и стряпаю что-то, желая вызвать ответные эмоции. Я выставляю напоказ себя, я пропихиваю свое Я между строк, и это разрушает мой внутренний мир до основанья, а затем?..
Я уподобляю себя себе, и из этого ничего не выходит, а злая собака внутри меня рычит: Уподобляйся другим.
Зачем я говорю все это? Не знаю, но, трепещите, оболваненные преуспеванием и зажатые бытом, шипите, игнорируйте меня, сиюминутные принцы и старомодные принцессы! Вы уже вышли в тираж... А я выхожу на тропу словоблудия! Я забодаю вас рогами вторичности и самодовольства. Кто не существует во времени, тому негде искать пристанища, и потому я цепляюсь за время, точнее привязываюсь и прилипаю к нему, чтобы затем резко оборвать всякую связь. Я и никто другой нарушаю порядок вещей вчера, сегодня и завтра. Я не упрям, я ищу новое, но оно зачастую оказывается старым и давно забытым, а я продолжаю карабкаться по ступенькам и выхожу в мир с другой стороны. Кто я такой? Роберт Фишкин или Борис Таскин? Какая разница!? Живоклыки! Вам не дано разрешить эту задачу. Не имея возможности физически воздействовать на вас, ведь подавление - цель государственной машины, а я лишь прыщ на чьем-то потном теле, чирий, фурункул, я хочу уничтожить вас морально, и в конце концов раздавить словно гниду.
Я прозреваю постоянно, каждодневно, ежечасно и ощущаю, что мир не изменить. Можно попытаться нажать на тормоз. Сморкаясь в сторону, я вызреваю, а червь точит, точит, точит. Пороку всегда и везде есть место, заплати по счетам и обретешь покой. Но успокоены ли покойные? Сознание всегда беспокойно, и если душа бессмертна, то...
Смейтесь, придурки, на ваших глазах расцветает увядшая роза, утренние росинки охотно превращаются в алмазы. Я понял одну истину: твори в угоду себе, ни на кого не обращая внимания, только так ты достигнешь невообразимых высот, и увидишь их ты и никто более. Но этого вполне достаточно. Способны ли другие оценить твой труд, да и тебя самого? По барабану! Наплевать! Смой унитазную воду!
Кто есть более малограмотен, чем россиянин? Никто. Кто жаждет больше узнать? Он же. Кто желает истязать и быть истязаемым? Увы! А кому же выгодно, чтобы люди мало знали, мало читали, чтобы они пили, гуляли, рвали друг друга на части!? Довольно!
Принимайте порцию слабительного и идите в сортир и там принимайтесь за чтиво. Я злорадствую...

...Я выбрался из канализационного люка и увидел абсолютно голого мужчину с сигарой в зубах. Мужчина дрожал от холода и таращился на видеомагнитофон, привязанный к водосточной трубе.
- Где здесь выход? - спросил я, не ожидая вразумительного ответа.
- Выхода нет, - загадочно прищурил глаз обнаженный, - In through the out door!* - он имел в виду название "глыбы, еще полностью не окаменевшей, доисторического чудовища короткой эпохи рока, тысячеваттного птеродактеля, наконец, музыкальной домны, первой излившей тяжелый металл для шестиструнного проката - группы "Led Zeppelin"**. Он указал рукой на, пролетавшие на высоте четырех-пяти метров, недопеченные блины, размером с хороший самосвал, - Взгляните, уважаемый, там тоже - цивилизация, но она более интеллектуальна. Эти гуманоиды не испражняются на площадях и проспектах.
Я посмотрел на новую партию блинов и, подпрыгнув, зацепился за ближайший из них. Меня понесло вперед, причем скорость увеличивалась, и я успел заметить, что голый мужчина приветливо машет мне рукой, забыв про свою дрожь.
------------------------------------------- ------------------------------------------- -------------------
*- вход через выход (англ.); ** - слова Севы Новгородцева
------------------------------------------- ------------------------------------------- -------------------
До сих пор не пойму, откуда взялось столько силы в руках, но я подтянулся и забрался на блин, оказавшийся гораздо больших размеров, нежели я ожидал.
Ого! - подумал я и увидел множество маленьких существ, отдаленно напоминавших людей, хомяков и червяков вместе взятых. Они суетились вокруг, но при внимательном рассмотрении в их действиях наблюдалась еле уловимая упорядоченность.
Я хотел хотел возмутиться чему-то особенно жуткому, однако из сдавленного горла вырвался противный звук: МУУУУУ-УУ-У!
Я шептал слова полузабытой молитвы, и тут наше средство передвижения наткнулось на радугу. Раздался оглушительный треск, звон разбиваемого стекла, скрежет железа, и я кувырком полетел вниз. Ускорение, сообщаемое моему телу силами гравитации, неумалимо влекло меня к земле. Я подкручивал далианские усы и напевал бездарную песенку, сочиненную доморощенным музыкантом С.С.:

Жизнь, увядшая в памяти лета
Мысль неприметна,
Но мечется день в декабре.
Исполненье желаний,
Кругом полупьяные люди,
Не люди, а просто субъекты.
И только семнадцать средь них
Спешат разобраться со словом
И выстрелить в пропасть среды.
За ней умирающий рыцарь,
А с ним новоявленный призрак болот
Утирает целебное время.
Не встать!
Не увидеть зари!
Не вспомнить житейские драмы!
К ручью подзывает предатель
И смотрит.
И смотрит вперед
Астронавт, выходящий в пространство.
Не знаю, к чему мы спешим.
Слова,
но слова ни к чему.
Однако в стране передела
Рискуют Орфей и бродяга,
Исконные, лучшие, первые.
Они безвозвратно утеряны
И неоднократно проверены
И к краю могилы подтянуты.
Но там покосившийся памятник.
Дрожь...
Тень на лице правдолюбца
В высоком бурьяне.
Одно растоянье.
Его предстоит одолеть.

Хо-хо! сказал я и шлепнулся в тарелку, полную тайн, поскольку там шуршали пионеры и беседовали похотливые старухи, сообщая по местному телеграфу новости противостояния и обновления. Я вытащил за уши розового зайца, и тот больно-пребольно укусил меня за палец. Я побежал, но не пробежав шести ярдов, врезался в водосточную трубу, к которой был привязан видеомагнитофон. Голый мужчина стоял тут же рядом и хитро ухмылялся.
- Что, нагулялись? - говорил он почему-то моим голосом, - Вы думаете, это все? Отнюдь! Все только начинается.
Его рука с горящей сигарой стала тянуться ко мне, и скоро огонек коснулся моей шеи. Меня пронизали ужас и боль...

Я стукнулся головой о стол, настольная лампа грохнулась и обожгла мне шею. Я протирал глаза и ворошил в памяти обрывки сна. но сон ли это? Я попятался упорядочить все на бумаге, но выходила явная чепуха.
"Банда нападает на поезд во время гражданское войны. В плен попадает молодая раненая большевичка. Казачий атаман и два его лучших друга влюбляются в нее.
Новый налет и захват еще одной женщины, которая тут же влюбляется в одного бандита, но видя, что тот волочится за большевичкой, начинает ревновать.
Однако после выздоровления (ранение, тиф...) большевичка остается в банде.
Советская власть торжественно шествует по стране. Странные метаморфозы происходят с казачьим атаманом и его друзьями. Они на глазах тают словно воск. Вот что делает любовь! И на совете банды выносится решение сдаться. Большевичка, отныне участвующая во всех делах отряда, горячо поддерживает решение, но один из друзей против, тем более он понимает, что ему окончательно и бесповоротно не повезло в любви. Он тайно уводит часть банды, а спустя несколько дней захватывает в плен атамана.
Большевичке и третьему другу удается бежать.
Бандиты уже собираются расстреливать плененного атамана, но тут после небольшой схватки его освобождают свои.
Объединившись, друзья отправляются к совдеповским властям. Их отпускают с миром, и друзья с подругой садятся в поезд, чтобы ехать до Москвы. на поезд, как и должно было случиться, нападают остатки недобитых бандитов. Пуля едва не сразила большевичку, но ее грудью прикрыл друг атамана. И тут выясняется, что девушка любит только казачьего атамана и никого более.
Расстроенный таким поворотом дел, друг выходит покурить в тамбур и устраивает потасовку с красноармейцами, в результате которой он убивает солдат, достает свой обрез и со слезами на глаза спрыгивает с поезда...
Он видит в другом вагоне рыдающую женщину, ту самую, которую захватили в плен во время второго налета...
Поезд останавливается на полустанке, и атаман с большевичкой выходят, чтобы вернуться к своим...
А в канаве лежит друг, застреленный прямо в сердце...
А далеко-далеко видна удаляющаяся женская фигура..."
Когда я мог все это видеть? Когда-то. Как-то. Да и видел ли я это во сне или придумал, как и все остальное, включая свою картинную жизнь!? Я задумался...

30. Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает.
31. Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам; а хула на Духа не простится человекам;
32 Если кто скажет слово на


Оценка произведения:
Разное:
Реклама
Книга автора
Корректор Желаний 
 Автор: Сергей Лысков
Реклама