Пацаны, проводив их взглядом, схватили двух насильников и заволокли в класс. По всей школе разнеслись ужасные вопли, сменившиеся плаксивыми просьбами – не убивать, затем все смолкло. Обоих, лежавших в собственной крови на полу, бросили, даже не убедившись: остались ли они живы после жестокого мордобоя.
Когда бедную учительницу вели до вахты, заключенные притихли, затем по толпе прошелся ропот и кто-то спросил:
– Кто ее так?
– Там – в классе, спроси у козлов, если они смогут еще чего-то сказать,– ответил Глазун.
Дрон, когда услышал рассказ Сашки, приказал троих отвести в промзону.
– Поступайте с ними на свое усмотрение.
Когда женщина скрылась в глубине коридора вахты, один офицер выхватил у солдата автомат и передернув затвор, направил ствол на толпу зэков:
– Твари, б…., положу всех.
У него успели вывернуть из рук оружие и увести с вахты.
– Сашка подошел к крыльцу и в запале выкрикнул:
– Вам нужно время, для того, чтобы судить этих тварей, а мы не стали ждать…
– Что вы с ними сделали?– спросил майор с повязкой «ДПНК» на рукаве
– Наказали. Может вам отдать трупы?
– Так вы их убили?!
– Не знаю, они там, в школе валяются.
Мужики, понимая, что начинается бунт, осмелели. Вооружались кто чем: кто ломал кровати и выбирал себе увесистую трубу, кто валил деревянный забор и, отрывая доску, примерял в руке.
Дрон и Макар, после инцендента с учительницей, примкнули к многочисленной толпе. Стоя на плацу, он махал руками и что-то выкрикивал, привлекая к себе внимание. Постепенно шум и крики утихли.
– Мужики! Первое действие выполнено, мы оказали неповиновение ментам и они будут вынуждены нас выслушать. Второе – мы изолировали козлов и перекрыли им выход из зоны, теперь им придется с нами считаться, они находятся под наблюдением братвы в первом отряде.
Я призываю вас не громить зону, пока для этого нет надобности, если менты откажутся выслушать нас, то мы будем вынуждены объявить тотальный бунт, пока сюда не приедут прокурор по надзору и начальники с управы.
Раздались возгласы одобрения.
– Мы не стадо баранов и не кучка тех отмороженных тварей, которые только что расправились с женщиной. Активисты – это наши враги, с них особый спрос, а простые люди не должны отвечать за наши разборки с ментами. Правильно я говорю?!
– Он прав! – раздался голос из толпы и его подхватили сотни других. На какой-то миг над плацем воцарилась тишина, и чей-то писклявый голос выкрикнул:
– Да здравствует революция!
Толпа заключенных разразилась громким смехом.
Дронов предвкушал первые шаги победы, но он понимал: пока мужики управляемы, с ними можно идти рука об руку, но как только толпа выйдет из-под контроля, все пропало, их уже ничем не остановишь. Начнутся бессмысленные погромы и грабежи, зону подожгут и в таком хаосе бесполезно наводить порядок. Потому ходили среди мужиков авторитетные пацаны и разъясняли, что еще рано поднимать бунт. Постепенно зона успокоилась, и все стали ждать переговоров с начальством.
?
Глава 37
Узники ШИЗО освобождены
Тем временем в кабинете начальника колонии проводилось экстренное совещание. Полковник Серебров был категорически против, чтобы сообщить в управление о волнениях заключенных. Был вызван командир роты охранения, которому приказали усилить караулы и выставить дополнительные посты вокруг колонии.
– Справимся своими силами, но на непредвиденный случай, усилить патрулирование территории возле зоны, на смотровых вышках выставить по двое часовых. При малейшей попытке пересечь полосу препятствия, стрелять незамедлительно, но предупреждаю, только в запретной зоне, – наставлял начальник колонии.
Ефремов стоял на том, чтобы позвонили в управление и вызвали на помощь внутренние войска. Он так же считал необходимым: оповестить управление МВД, чтобы для поддержания порядка со стороны свободы, дежурили милиционеры. Ситуация может выйти из-под контроля и потом будет поздно, взбунтовавшиеся зэки все снесут на своем пути.
Мнения разделились. Многие не понимали, что все происходящее выглядит серьезным фактом, и вмешательство других подразделений внутренних войск будет излишним. Другие боялись за свою безопасность и даже за жизнь. В конечном результате, полковник Серебров принял решение: выйти к осужденным и провести переговоры.
Взяв с собой несколько офицеров для сопровождения, он вошел через КПП в зону. Толпа заключенных расступилась, пропуская администрацию к месту, где стояли авторитеты колонии, и снова сомкнулась.
Серебров, как можно спокойнее, громко заговорил:
– Граждане осужденные, прошу вашего внимания. В первую очередь руководство колонии обязательно вас выслушает, если ваши требования приемлемые, и мы будем в состоянии решить их своими силами, я обещаю вам, что мы все выполним. Главное сейчас – урегулировать конфликт. Я призываю вас не продолжать избиения осужденных, не стоит усложнять ситуацию, давайте мирным путем решим эти проблемы.
До самого конца речи голос его был твердым и спокойным.
– Мягко стелешь – жестко спать,– послышалась первая реплика.
Дрон протиснулся сквозь толпу зэков и подошел к начальству.
– Хорошо, но ты должен нам дать гарантию, если все закончится мирным путем, не прессовать зэков за наказание козлов.
– Какие гарантии вы хотите получить? – обратился с вопросом полковник к Дронову и его сподвижникам.
– Твое слово! Слово офицера. Ты готов нам его дать? – спросил Дрон, уверенно глядя в глаза полковнику. Серебров переглянулся с сопровождавшими его офицерами. Они остались безучастными к его немому вопросу. Полковник понял, что в данный момент он зря ищет у них содействия.
– Хорошо, я даю вам слово офицера, что мы не будем преследовать кого-либо за нанесение побоев активистам.
– Я тоже поддерживаю начальника колонии,– произнес Кузнецов.
Волна одобрения прошлась по толпе заключенных.
– Но в свою очередь и вы должны выполнить наши условия,– сказал Серебров.
– Мы все во внимании, – ответил за всех Дронов.
– Вы немедленно здесь же на плацу должны сложить палки, штыри, арматуры и разойтись по отрядам. Мы окажем необходимую, медицинскую помощь всем пострадавшим. Обещаю, что ни один из осужденных не будет водворен в штрафной изолятор.
– Лады начальник, но для начала вызови прокурора по надзору и в присутствии офицеров из управления выслушайте наши требования. Мы не такие тупые, чтобы верить тебе с ходу, хотя ты и дал слово офицера. Мы тут тебе списочек приготовили, хочешь послушать?
Дрон достал из кармана куртки лист бумаги и стал громко с выражением читать:
– Вы уберете из зоны всех активистов, ни одна тварь не должна иметь нашивки и занимать теплые должности в колонии, мы сами в состоянии выбирать себе людей, которые числятся в хозобслуге.
Что касается пропитания: поваров и прочих работников столовых, отряды сами будут их выделять. Что положено нам по суточному довольствию из продуктов, вы обязаны выдавать без проволочек и прочего воровства.
Мы категорически против методов наказания «ларьком» и посылок, никто не имеет права лишать нас продуктов питания и предметов первой необходимости.
Наша зона против вменения «локальной системы»: сообщения между отрядами должны оставаться открытыми.
Мы имеем право на просмотры фильмов в клубе, а то, что администрация лишает нас кино за различные нарушения, мы против таких санкций.
Мы требуем, чтобы укоротили руки оперчасти, которая унижая человеческое достоинство, принуждает вновь прибывших в колонию выполнять унизительные работы.
Отменить в изоляторе право на ограничение питания «День - летный, день - не летный», и таким образом влиять на осужденных.
После отбоя прекратить ночные проверки, сопровождающиеся громким топотом и игнорированием возмущений осужденных.
Дать нам право самим выбирать себе бригадиров, а не тех, кто находится в сделке с различными административными лицами.
Прекратить наращивание норм выработки, доведенных на сегодняшний день до абсурда.
Оставлять на карточке заключенного положенный процент денег, а не забирать под чистую, за уплату исков и алиментов.
По мере зачитывания Дроновым требований, по толпе прокатывались одобрительные возгласы.
Дронов продолжал:
– Мы требуем, чтобы нас не лишали свиданий с родственниками, спекулируя перед нашими родными, что мы не соблюдаем правила внутреннего распорядка. Отменить такое право!
По первому требованию, вы обязаны вызывать прокурора по надзору, так как это является неотъемлемым нашим правом.
При предъявлении нам серьезных обвинений в совершении, каких либо преступлений, мы имеем право на адвокатов, и давать первое показание, только в их присутствии.
Мы также требуем прекратить режимную и оперативную части ломать личность человека, а именно: склонять к предательству, заниматься наушничеством, доносительством, устраивать слежку и создавать провокации в отношении нас – заключенных.
Очень много было зачитано требований. Но тот, кто составлял этот перечень, прекрасно понимал, что только часть из написанного может выполнить администрация колонии. Все остальное было адресовано общей системе Исправительно Трудовых Учреждений – это и было внутренним распорядком колоний. И поэтому, изначально можно было считать, что органы Советской власти всерьез не воспримут подобный «манифест».
Тем временем заключенные в штрафном изоляторе, сидевшие за нарушение режима содержания, а так же отбывающие наказание в БУРе услышали, что в зоне происходит, что-то важное. По шуму, крикам, поднятым на всей территории колонии, стало понятно, что начались какие-то волнения. Избранные заключенные, сидевшие в БУРе, были заранее оповещены, что на днях произойдут перемены.
Дрону не хотелось раньше срока нагнетать обстановку, если братва начнет преждевременно бузить, все его планы полетят к черту, а придет день: всех арестантов освободят.
Вор отдал распоряжение Воробью: взять с собой десятка два дюжих пацанов и по сигналу взломать двери изолятора. Но, так как запоры были сделаны на совесть, придется применять технические средства. Ворота в промзону были открыты настежь, теперь каждый желающий мог сходить в цех или прогуляться по периметру рабочей зоны. Но по указу блаткомитета небольшие группы разбрелись в поисках подручных средств на случай обороны зоны. Заключенные подтаскивали к въездным воротам всякий хлам: железо, старые щиты, подносили какие- то трубы и швеллера, все готовились на случай прорыва военных или длительной осады. Все это происходило на глазах часовых, зорко охраняющих подступы к запретным полосам и вышкам.
Если у ментов возникнет желание где-нибудь проникнуть в зону, блаткомитет организовал две мобильные группы, контролирующие периметр обеих зоны. Подобными вопросами занимались: Сергей Ирощенко (Карзубый) и Игорь Семченко (Каленый), отдавшие некогда своей Родине несколько лет безупречной службы.
Сашка присмотрел трубу приличного диаметра, длиной около пяти метров и в уме прикинул: «Если ее возьмут человек шесть и используют, как таран, то свобода узникам изолятора будет обеспечена».
Первый раз в жизни ему и его близким приятелям пришлось участвовать в подобном мероприятии. События такого рода
Редкие люди способны браться за прочтение такого объем, хотя написано очень интересно.