Произведение «Бог знает лучше.» (страница 1 из 65)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Сказка
Автор:
Баллы: 2
Читатели: 3247 +1
Дата:
Предисловие:
Нет дома, нет биографии, нет имени, нет в базах данных. И открытые лица только у мёртвых. Такая реальность и такая война. Для одних террорист и боевик, для других доброволец, ополченец, партизан, gerilla. Попаданец, ушедший в другую реальность чтобы спасти маленькую девочку... и мир. Работа такая-спасать. 

Что-то мою пулю долго отливают,
Что-то мою волю прячут отнимают.
Догони меня, догони меня,
Да лицом в траву урони меня,
Утоли печаль, приложи печать.
Пуля горяча, пуля горяча.


Я спрошу у Бога, где ее дорога,
Я спрошу у черта, иль я недотрога.
Догони меня, догони меня,
Да лицом в траву урони меня,
Утоли печаль, приложи печать.
Пуля горяча, пуля горяча.


Я для доли смертной,
Ох! Для доли смертной,
И жених завидный
И товарищ верный,
Догони меня, догони меня,
Да лицом в траву урони меня,
Утоли печаль, приложи печать.
Пуля горяча, пуля горяча.


А для жизни этой,
Ох! Для жизни этой
У меня ни веры,
Ни Любови нету
Догони меня, догони меня,
Да лицом в траву урони меня,
Утоли печаль, приложи печать.
Пуля горяча, пуля горяча.

Бог знает лучше.

БОГ ЗНАЕТ ЛУЧШЕ.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

СМЕРТЬ.

«Ребёнок не знает смерти

И потому он бессмертен.

Где ты детство моё...»

ПРОШЛОЕ.

Осень, ранний вечер, провинциальный восточный город. Точнее то что от него осталось. А осталось немного. Где-то американская авиация поработала, где-то смертники, где-то артой подшлифовали...

Пыль, дыры в уцелевших стенах, запах разложения и отзвуки далёкой перестрелки. Через развалины домов с трудом пробираются двое. По крайней мере пытаются. Один, припадая на раненную ногу тащит второго. Длинные седые волосы, правая сторона лица залита кровью. Грёбанная мина. Но можно сказать повезло. В руке автомат. Пригодится...:

– Брат, оставь. Вдвоём пропадём.

– Молчи, береги силы. Я обещал бабушке присмотреть за тобой.

Лечь бы прямо на камни и не вставать. Отдохнуть хоть немного. Размечтался. Совсем рядом голоса

– Ищите этих неверных. Один из них русский.

– Что тот самый «Ангел Смерти»? Я сам отрежу ему голову.

– Они ранены и не могли далеко уйти.

Вот и всё. Время жить и время умирать. Хорошо хоть граната есть. Или...

В кончиках пальцев знакомое покалывание. Тот, кто во мне. Маг, жрец, волхв. Какая разница. Откуда? А это пацаны уже другая история.

Три года назад... Село под Горловкой помню. Про донецкий госпиталь потом рассказали. Несколько суток мёртвым был, да видать отмолил кто-то. Знать бы ещё кто. Батюшка потом сказал, что теперь во мне трое. Тот, кто этот мир знает, воин-зверь и тот кто может и реальность менять, и...

Характерник я, да.

– Сейчас брат. – хриплю я.

Сука, боль такая как будто через тебя электрический разряд пропустили. У всего своя цена есть. Но оно того стоит.

Всё заволакивает черно-красная пелена, гортанные голоса растворяются в ней как и эта долбанная реальность. На востоке темнеет быстро, а настоящее исчезает ещё быстрее...

С трудом приоткрываю левый глаз (правый похоже всё). Надо мной стоит бородатый мужик с СВД. Рядом кто-то удивляется, похоже на арамейском. Слышно только

– Откуда вы, товарищи?

– Как вы здесь оказались?

Мужик, обернувшись,

– Помогите им, быстрее.

Говорит вроде на английском. Потом замечаю нашивку на его рубашке «MFS» ("Military Forses Sutoro" христианское ополчение Федерации Народов Северной Сирии или Рожавы)

и татуировку на руке в виде распятия. Свои.

Осталось последнее.

– Хамид, где Хамид...

Бородатый наклоняется ко мне

– Он здесь. С ним всё в порядке.

И в сторону кому-то невидимому

– Несите обезболивающие и сообщите товарищам в штаб.

Вот теперь можно и вырубиться. Всё сделал правильно.

НАСТОЯЩЕЕ.

Опять вечер и город. Только без перестрелок и прочего говна. Уже хорошо. Что ещё надо? Жильё есть. Пенсия по инвалидности и субсидия. Спасибо мужикам из РСВА. Потребности? Пожрать в холодильнике. Кофе, табак. К алкоголю равнодушен, да и врачи запрещают злоупотреблять.

Короче, оторвись от монитора и посмотри, что за окном. А там середина июня, только что дождь прошёл. Тихо, спокойно. Если не считать, конечно, шансона из открытого окна напротив и пьяных криков во дворе. Плевать. Я в домике. Сижу на подоконнике и разговариваю сейчас по телефону. А что ещё делать?

– Как ты Хамид? Как наши, все живы? Хорошо. В табуре (аналог батальона в курдском ополчении) потерь нет.

– Да, я бабушке вчера звонил. У неё все в порядке. Ахмад в отпуск приходил.

– А как твой сын, уже ходит? Совсем большой. Время летит, как паровоз под парами.

– Как Алия? Больше на меня не сердится? Кстати, я собираюсь возвращаться. Брат, да плевать на врачей, стрелять я ещё могу.

– Да через пару месяцев, если всё нормально пойдёт, буду в Сулеймании. (Город в Иракском Курдистане. Своеобразная перевалочная база для добровольцев в Рожаву.) Конечно позвоню.

– Что, тревога? Брат береги себя. Чуть не забыл, Чечек привет передавай. Xwezî. (Хотел бы я... (курманджи)

Ну теперь можно выкурить сигарету, закрыть окно и лечь спать. И видеть те же самые сны. Снова, опять...

– Братка, уходи, меняй позицию. Уходи. УХОДИ, БЛЯДЬ!

– Сколько тебе лет, котёнок?

– Тринадцать. Они... Они изнасиловали меня, а потом продали на невольничьем рынке в Ракке.

– Wan bikujin! (Убивай их. (курманджи) Вали их на хер! Во имя Бога и Милосердия!

Что не нравится? Пацаны, а давайте вы три года на Ближнем Востоке повоюете, а потом расскажите, что вам снится.

Если честно, я уже привык. Как кино смотришь. Откричался давно, да и поседел ещё раньше.

Только уже несколько ночей подряд другое снится. Всё не как обычно. Странно и непонятно...

Горящий лес, тропинка по которой меня пытается тащить какая-то рыжеволосая девчонка. В руке у неё автомат. Похоже у меня справа рёбра задеты и на ноге рваная рана. Плохо, далеко не уйдём. Поворачиваю голову...

Ещё такая же девочка поменьше, раскинув руки, плача, что-то кричит на непонятном языке. Или понятном?

– НЕ СМЕЙ! ПРОЧЬ! НЕ ТРОГАЙ ИХ!

Где это, кто они? Развалины, запах гари и огонь с неба. Потом внезапно темнота вокруг и в ней детский плач. Похоже та же девочка плачет. И тот же голос. – Дядя, дядя помоги.

Эй, ты где там? Не плачь, погоди... – Дяденька, помоги нам.

Просыпаешься и... Ощущение вины утром и пустота внутри днём. Как будто пропустил что-то очень важное. Единственно правильное. Больно. Как рана в сердце. И водка не поможет. Как же больно...

«Ах, не спетая моя песенка,

Ветреное красное солнышко,

Скользкая крутая в небо лесенка,

Розовое крашеное стёклышко.

Приходили по ночам гости дальние,

Мне сулили чудеса несказанные,

Только где же их весна долгожданная

И как верить поутру обещаниям?

С пауками по углам да с чертями по дверям,

Вечно душно и тепло, свечку сажей замело,

Свидpигайловская банька от земли до звёзд...

Как могли встречали, славили песнями.

Деньги, пряники совали да почести.

А лицо у Христа было детское,

Но морщинкой по лицу - одиночество.

А лицо у Христа было детское,

Но морщинкой сквозь лицо - одиночество.

И пол пяди не хватило до мудрости,

И пол вдоха не хватило до радости,

И пол чуда не хватило до вечности.

Сказки, слёзки лишь, и прочие сладости.

С пауками по углам, да с чертями по дверям,

Если пусто - засыпай. Чего хочешь выбирай.

Свидригайловская банька от земли до звёзд.»

Вот и опять. Всё, мне это надоело. Я пошёл.

Стоп, ты помнишь кто на земле мёртвый лежит? И девушку в испачканной пионерской форме, плачущую над тобой на коленях? Помню. И?

...Слушай я ведь уже давно в долг живу, а долги отдавать надо. Жалко только Хамида обломаю. Не позвоню я ему похоже из Сулеймании. Прости, брат. Да хотя он поймёт, не обидится. Сам же такой.

Ладно, работаем. Эй, иду я, иду, только не реви. Я сейчас. Только не спрашивайте. – На хрена это тебе надо? Плач, дети, сны непонятные.

Блядь, не люблю бессмысленных вопросов. От них голова болеть начинает. Сказал же, что НАДОЕЛО.

Не знаю сколько времени я иду и иду ли. Может стою на месте. К плачу добавляется женский голос. – Пожалуйста, помоги им.

Да что же... Но вот впереди загорается свет. Плач и голоса слышатся оттуда. Ала, хоть какая-то определённость. Понятно куда идти. Свет приближается, всё ярче и ближе.

А вот сейчас, похоже, будет очень больно. Вашу же мать. Снова та же кроваво-чёрная пелена в глазах... На последнем усилии проваливаюсь в Нечто.

И? Да всё собственно говоря...

Где-то посредине.

День первый.

«Старшая, он пришёл...».

Ощущение похлопывания по щекам, резкий запах нашатыря и ещё чего-то цветочного.

Ну и какого хрена, кто там? Открываю глаз... Оппаньки.

Молодая, симпатичная, белый халат, разноцветные глаза. Врач похоже. Ну хоть не небритый мужик с автоматом уже лучше. – Очнулись? Вот и хорошо. Слышно, как сквозь вату.

Что-то ещё говорит, косясь в сторону. А, понял. Спрашивает

– Вы головой не ударялись?

Бля, спрашивать такое у человека с четырьмя контузиями. Ладно.

– Сейчас нет.

– Вы сесть можете?

– Могу попробовать.

Поддерживаемый сзади сажусь на асфальт. Где я и что вокруг? Я попытался оглядеться.

А вокруг похоже тоже лето. Трава зелёная, небо синее, птички где-то щебечут. Под головой была куртка, рядом рюкзак. Напротив, металлические ворота, скульптуры какие-то. Что за? Неподалёку две девчушки в пионерской форме. Смотрят испуганно. Понимаю, я тоже иногда своего отражения в зеркале боюсь.

Подальше девушка постарше в такой же форме и белой панамке ругается с каким-то мужиком в клетчатой рубашке и трениках

– Иваныч. Ты что не мог его в кабину посадить?

– Ольга Дмитриевна, вы же знаете, со мной же экспедитор ехала. Её же в кузов нельзя, перегруз был бы.

– Ты не ёрничай, а объяснительную пиши.

Стоп. Мужика этого припоминаю. И бабу объёмную с ним. Они меня в каком-то райцентре подобрали что-ли. Ехал в кузове полуторки, там ещё какие-то ящики с мешками были.

Но куда ехал и зачем? И почему девушка в панамке кажется мне знакомой? И рыжая пионерка у ворот с испуганными глазами? Где-то я их видел. Но где? Чёрт, не помню.

Ладно это потом. Сейчас бы хоть немного оклематься.

Заметив, что я уже сижу, девушка в панамке оставила в покое шофёра подошла и...

– Товарищ Азад, как вам не стыдно. Что за самодеятельность? Мы бы завтра машину за вами прислали.

Потом, обернувшись к врачу. – Виола, как он?

Та пожала плечами. – Да вроде нормально. Может перегрелся просто?

– Что значит ВРОДЕ НОРМАЛЬНО! Ты понимаешь, что говоришь!

Похоже назревает скандал с занесением в личное дело. Я решил вмешаться:

– Ольга (имя вроде правильно назвал?) да я уже в порядке. Всё хорошо.

– Вы уверены?

Вожатая (она же вожатая вроде) недоверчиво посмотрела на меня.

– Конечно.

Я даже попытался встать. Блин как с перепоя. Но встал, морщась от боли.

Картинка начала обретать резкость. На металлических воротах советский герб. Скульптуры — это фигуры пионеров. Лагерь поди какой-нибудь. Опять же вожатая и форма...

Логику включи. Трудно знаю, а кому легко.

– Славя. – Вожатая тем временем подозвала вторую девочку с шикарной русой косой.

– Поможешь товарищу Азаду дойти до его домика. Ключи взяла?

Славя, взялась было за рюкзак. Это ты зря, я сам уж как-нибудь. Только помоги его одеть и куртку подай. Ну что, пошли до дому красавица.

Мы уже были за воротами и шли по кирпичной дорожке мимо деревянных домиков.

Здание побольше и вывеска «Клубы». Интересно, конечно, но сейчас неважно. Другой вопрос важнее.

– Славя, а что это вообще за место?

Девочка с испугом посмотрела на меня.

– Слушайте, может быть вам лучше в медпункт?.

– Да не надо. Не соображу просто сразу куда попал.

– Это пионерский лагерь «Совёнок». Мы вас завтра ждали, запланировали почётную линейку, приём в пионеры. Всё как полагается, а вы.

Ну прости, милая, у меня всё даже война на импровизации.

От мыслей о... высоком меня отвлекла Славя. Похоже мы пришли.

Такой же деревянный домик, как и остальные, открытое окно, крылечко и красивые кустики. – Это ваш дом. Располагайтесь, отдыхайте. Скоро обед. Ой, у меня ещё дел много... – это Славя крикнула уже убегая.

Я ухмыльнулся. Правильно, тобой только детей пугать. И зашёл внутрь. Внутри оказалось довольно уютно.

Две аккуратно застеленные кровати (интересно, зачем вторая?), стол, шкафчик и два стула. На стене плакат с олимпийским мишкой. «Готовимся к Олимпиаде!». Деревянный пол блестит. Недавно наверно убирались.

Я поставил рюкзак на стул


Оценка произведения:
Разное:
Реклама
Обсуждение
     16:14 31.03.2021 (1)
Проза Ваша мне понравилась очень, а вот стихи не понравились совсем. Мысли интересные, а над оформлением надо бы поработать.
     18:53 31.03.2021 (1)
ваши проблемы
     19:31 31.03.2021 (1)
Да нет, Ваши. Вы же сами критики хотели.
     04:58 01.04.2021 (1)
ах да... это не стихи. кстати... цветаева тоже не понравилась?
     05:05 01.04.2021 (1)
Вы себя ещё с Пушкиным сравните. Кстати, если это не стихи, так что же Вы так разволновались?
     06:08 01.04.2021 (1)
специально для тебя.
Я шёл, стараясь ступать осторожней. Ульянка, обняв меня за шею, мирно сопела в ухо. Неожиданно она всхлипнула и не открывая глаз пробормотала. – Ты хороший. Папа, я тебя люблю.

Я сглотнул комок и... Вот только ещё колыбельные никому не пел. А просто некому было. Теперь есть. Всё, не обсуждается.

«Как по синей по степи

Да из звездного ковша

Да на лоб тебе да...

Спи,

Синь подушками глуша.

Дыши да не дунь,

Гляди да не глянь.

Волынь-криволунь,

Хвалынь-колывань.

Как по льстивой по трости

Росным бисером плеща

Заработают персты...

Шаг - подушками глуша

Лежи - да не двинь,

Дрожи - да не грянь.

Волынь-перелынь,

Хвалынь-завирань.

Как из моря из Каспийского - синего плаща,

Стрела свистнула да...

Спи,

Смерть подушками глуша.

Лови - да не тронь,

Тони - да не кань.

Волынь-перезвонь,

Хвалынь-целовань...»

(Марина Цветаева. Скифская колыбельная.)
     13:56 01.04.2021 (1)
Что-то я не припомню чтобы мы с Вами на ты переходили. 


"ах да... это не стихи. кстати... цветаева тоже не понравилась?"

Цветаева пишется с большой буквы и... да, мне не нравится поэзия Цветаевой. Удовлетворены? 
     14:18 01.04.2021 (1)
твои проблемы. все.
     15:47 01.04.2021 (1)
У меня нет проблем, а вот у Вас похоже их много. Вы когда просили критики, наверное думали, что Вам бальзам на уши будут лить? Решили, что Вы гений? Увы!!! Вам поучиться надо бы, тогда и проблем не будет.
     16:29 01.04.2021 (1)
а разве это критика? 
     17:26 02.04.2021 (1)
Вы правы - это не критика. Я всего лишь написала, что мне не понравились Ваши стихи, на что Вы ответили: "ах да... это не стихи".Так вот, если Вы поставили свои опусы в лирику, значит Вы считаете их стихами. Белый и вольный стих говорит о том же. Но и белый и вольный стих должны быть написаны каким-то определенным размером, чего в Ваших "стихах" нет вообще. Скорее это верлибры. У Пушкина есть такие строчки, "Не мог он ямба от хоря, как мы не бились, отличить". 
И не стоит при общении так откровенно показывать своё бескультурье.
     18:20 02.04.2021 (1)
это не мои тексты. их авторов вы не знаете. все.
     04:12 03.04.2021 (2)
Не хотела больше писать, но Ваш последний ответ меня умилил. Если Вы выставляете на своей странице чужие стихи, значит обязаны поставить имя автора, иначе это считается плагиатом (воровством чужой интеллектуальной собственности) и наказывается законом.
     15:32 09.12.2022
ой бля... пойми. если ты не знаешь кто такие башлачев, янка, холкин, непомнящий... пробегай мимо.
     04:40 03.04.2021
кому надо те знают. остальным не обязательно. отдыхай.
     12:57 12.05.2020
«Зелень лета, эх, зелень лета!
Что мне шепчет куст бересклета?
Хорошо пройтись без жилета!
Зелень лета вернется.
Ходит девочка, эх, в платочке.
Ходит по полю, рвёт цветочки.
Взять бы в дочки, эх, взять бы в дочки.
В небе ласточка вьётся».
Книга автора
Зарифмовать до тридцати 
 Автор: Олька Черных
Реклама