что все кончено, разочарованно сморщила носик, но подарила мне дружескую улыбку.
С Верой я был бдительным и, тщательно завел его в ловушку, не слишком сложную, чтобы он смог в нее попасть.
Со мною сыграли еще Вася и Федя.
В результате возникло наблюдение, что изворотливость моей игры коррелировала с потенциалом противника: со слабыми я играл слабо, а с сильными - достаточно эффективно, и в результате неизменно выигрывал, что Вера истолковал как довольно интересную стратегию минимально необходимой адаптивности. Это мне польстило.
На ужин меня попросили принести свои оставшиеся продукты, которые все еще воспринимались как экзотика. Говорили почти исключительно на земные темы, но без навязчивости. Меня предупредили, что слишком большой приток новой информации вызывает специфическую реакцию психики, когда все происходящее кажется нереальностью и воспринимается сумбурно. Чего же они молчали раньше? Я и сейчас находился на грани такого состояния. Нужен был отдых, лучше - сон, который я не мог себе позволить при таких обстоятельствах. Так что после ужина мы смотрели земные телепередачи с моими комментариями и мне было непривычно видеть четко растрированную картинку на чрезвычайно высококачественных экранах.
Проходя по коридору я услышал ни с чем не сравнимый голос:
- А со мной в шахматы?
- О, Корабль, конечно, но неужели тебе интересно будет?
- Я собираюсь удивить тебя. Постараюсь не причинить неприятных переживаний.
Я уже слегка устал от впечатлений, но старался изо всех сил и честно продул три короткие партии подряд.
В этот вечер ко мне в палатку пришли ночевать Шурик, Федя и опять девчонка, которая сумела чем-то обеспечить себе привилегию - бессменно спать в палатке.
Не смотря на скафандры, маленькие инопланетяне легко умещались. Даже когда девчонка устраивалась удобнее у меня под боком и при этом врезала мне локотком по носу, у меня не возникло никакого протеста. Наоборот, я наполнялся неким возвышенным чувством от намерения как можно интереснее рассказать им историю, которая самопридумывалась в течение дня из образов, когда-либо владевших моим воображением при прочтении увлекательных книг. Было интересно, как они к этому отнесутся.
Наконец все затихли и девчонка тронувшим меня тоном ожидаемо-невзначай спросила, не расскажу ли я им что-нибудь этническое.
- Как насчет сказки?.. - отозвался я.
- Обожаю! - опередил девчонку порывистый Шурик.
- Но это очень длинная сказка.
- У нас будет тысяча и одна ночь! - обрадовалась девчонка.
- Кто же нам позволит каждую ночь быть в том же составе? - урезонил Федя.
- Я готов слушать, пока Саша может, - заявил Шурик.
Его поддержали, я немного помолчал и вкрадчиво заговорил.
Жил на свете Алеша. Был он неплохим парнем и очень нравился Аленке. Они часто ссорились по пустякам, потом клялись быть вместе, но снова ссорились, и это все более становилось неизбежным порядком. Алеша склонен был размышлять о суровых законах природы и о том, что не по-мужски слишком мягок. Вот и сейчас он ехал в троллейбусе навестить своею бабушку и думал об этом. Вдруг вовсе не Аленка ему судьбой предназначена? Вдруг на самом деле та девушка, с которой он был бы по-настоящему счастлив где-то рядом, не узнанная. И, может быть, сейчас троллейбус остановится и в открывшуюся дверь войдет Она.
Троллейбус подкатил к остановке, двери распахнулись и по ступенькам первой поднялась Она. Алеша обомлел. Она не была очень красивой, но что-то приятное и близкое таилось в каждой ее черточке.
"И что делать?!" - тоскливо подумалось Алеше, - "Слишком уж подозрительное совпадение. Кто знает, не провороню ли я ту единственную если с ней не познакомлюсь?" Девушка взяла билет и села. Алеша подошел к ней и, держась за верхний поручень, мучительно стал соображать, как начать знакомство. Они вдруг встретились взглядами и обоих пронизало ощущение необычного. Сердце заколотилось так сильно, будто в эти минуты решалась его судьба. Девушка кокетливо поправила прическу и ... на пальце у нее сверкнуло обручальное кольцо. Алешу как водой облили. Он успокоился и уныло уставился на мелькающие кусты в окне...
- У вас есть выражение: "облом!", - прокомментировал Шурик, - типичная ситуация, когда...
Он вдруг осекся на полуслове и у меня укрепилось подозрение о некоей незаметной для меня связи между инопланетянами. Очевидно, что кто-то попросил Шурика заткнуться. Я чуть подождал и продолжил.
Бабушка жила на окраине города. Алеша всегда с трепетом подходил к старинной калитке. Сбитая из толстых дубовых досок, она весила так много, что открывалась древним механизмом. Ее удерживали два исполинских высохших дерева, и это было любимое место сходок всех черных кошек в районе.
Алеша что было сил потянул за цепочку, что-то завращалось, калитка оглушительно затрещала и приоткрылась. "А как же бабуля справляется?" - всякий раз думал он, переводя дыхание, но, увидев на террасе саму бабулю, сразу забывал о сомнениях. В первую империалистическую войну она уже была старухой и ее до смерти боялись деревенские мальчишки. Они-то и выбили ей глаз из рогатки. Но бабушка смотрела оставшимся так цепко, как другие и двумя не видят.
К бабушке иногда приходили ее подружки, которые когда-то вместе учились в благородной гимназии. Они садились за стол, расписывали пульку, дегустировали самодельную вишневую наливку и рассуждали о французских лягушках, о моде и радиации.
- Аааа! Цыпленочек мой пришел! - всегда умилялась бабушка, когда встречала Алешу, - такой хороший парень и как все портит эта идиотская прическа! Постригись! - приговаривала она, провожая его в дом. Алеша просто молчал и улыбался.
- Вот что, Цыпленочек. Пришла тебе пора за ум взяться. Пойдем-ка.
В комнате у бабушки во всю стену стояло огромное медное зеркало, овитое по краям позеленевшими драконами. Алеше нравилось смотреть на свое деформированное отражение, но сейчас бабушка нетерпеливо одернула его.
- Пора открыть тебе нашу фамильную тайну. К твоему отцу у меня не было доверия, он ученый и ничего кроме известной ему учености слышать не хотел. А ты - молодец, еще в детстве у меня на чердаке игрался со всякими моими ретортами и зельями, потому и на химика учиться пошел. В нашем роду знали, как из них тайную силу извлечь и всегда за помощью они к одному духу обращались, потому что он с самого начала был нашим покровителем. Это Вельзевул.
Вот этого Алеша никак не ожидал, и бабушка заботливо поправила его приоткрывшуюся челюсть. Он вдруг решил, что старушка печально свихнулась, так что слушал по инерции, не зная, что делать, а та очень ясно и убедительно продолжала:
- Самое главное, нужно усвоить, что проекция двух сакраментальных параметров нашего воображения на ожидание - есть абсолютное тождество дважды вырожденной функции, определяющей распределение вероятности возникновения события. И демодуляция вырожденных параметров идет необходимо и однозначно с развертыванием воображаемых проекций.
- Стой! - не выдержал Шурик, привскочив на локтях, - скажи, как долго ты зубрил эту фразочку?..
- Шурик, - девчонка ласково уложила его, - ну, сказака же длинная, не успеем...
Я улыбнулся ей в темноте.
- Эта фразочка только кажется сумасшедшей, но она внутренне логична и поэтому ее не трудно произносить.
- Да, в этой фразе есть какой-то ускользающий смысл при всей абсурдности, - заметил Федя.
- Слушаем дальше, - потребовал Шурик, отыгрываясь.
- Поехали дальше... - снова вошел в образ я.
Бабка хрипло засмеялась и закашлялась:
- И до такой-то простоты ученые пока не додумались! Это вам не радиация, тут воображение иметь нужно. Вот пошли, покажу!
Бабушка с кряхтением полезла на чердак, смахивая своим длинным подолом облачка пыли со ступенек. Алеша давно не поднимался сюда. Он знал, что это - остатки старинной алхимической лаборатории. У бабушки было очень много старинных вещей, так что не удивительно, что на чердаке завалялась алхимическая лаборатория. Здесь было море бутылочек и пузатых банок, тряпок, сушеных растений и скелетиков животных. Все заросло пылью, с которой было бесполезно бороться. Тусклый свет фильтровался через паутину на чердачном окне.
Теперь Алеша посмотрел на этот хлам глазами химика. Но не тут-то было. Он только понял, что все это - сложная органика, скорее всего - смеси природных веществ.
Алеша оглянулся на бабушку и обомлел. Она преобразилась: глаз сиял, лицо помолодело, даже черточки былой красоты проступили на нем. Бабушка вспомнила молодость.
- Смотри! - она открыла банку, сыпанула оттуда на стол горсть зелени и облако дыма взметнулось грибом, осветив призрачным блеском лица. На столе остался давно желанный фотоаппарат в магазинной упаковке, - его мечта или та самая проекция...
- Это тебе на день рождения! - добро улыбнулась она, и Саша отметил, что бабушка здраво помнит, что у него завтра днюха.
Бабушка снисходительно посмотрела на Алешу, который в замешательстве и не мог выговорить и слова в то время, как рушилась его диалектика. Наконец Алеша осторожно взял аппарат и повертел его в руках. "Далеко за ним не ходили", - прикинул он, разглядывая штамп городского ЦУМа.
Бабушка вытащила из стола огромную книгу в кожаном переплете с медными застежками.
- Ну-ка прочти! - она разомкнула страницы, от которых сильно пахнуло стариной.
Буквы были старославянского шрифта, слова почти все незнакомые и только некоторые корни давали намек на смысл.
- Не можешь? Ничего, научишься. Так говорили шестьсот лет назад. Здесь собраны все способы колдовства. Ты должен хорошенько во всем разобраться - это и есть наследство нашего рода.
С тех пор бабушка стала настойчиво наставлять Алешу.
- Ну, цыпленочек, еще попробуй! - умоляла она над самым ухом, - это же как свистеть научиться: сначала ничего не получается, а потом вдруг раз, схватишь что-то и сразу все пойдет, - бабушка сунула палец в рот и пронзительно свистнула ему в ухо. Тот вздрогнул от неожиданности и тут же у него получилось это самое демодулирование проекции: бабка вспыхнула сиреневым пламенем. То есть сделала именно то, о чем в этот момент подумал с неистовым желанием Алеша. Он даже не успел окатить ее заплесневелым рассолом из кадушки, как она сама потушила пожар, мигом вспомнив былые приемчики.
- Хорошо, цыпленочек, - немного обиженно оценила она, все же радуясь Алешиному успеху, - наши все быстро это дело схватывают. Теперь все только от тебя зависит.
Алеша обрадовано закивал головой, и чтобы закрепить урок в точности повторил свой опыт, - бабуля послушно вспыхнула вновь уже не так скоро справившись с пламенем. Запахло паленой шерстью и мокрой псиной.
Алеша взялся за бабулину науку, и любой бы на его месте взялся бы. Теперь он почти не виделся с Аленкой.
На работе шеф как-то спросил не влюбился ли он и не лучше ли взять отпуск. Алеша обрадовался и сказал, что да, конечно, отпуск ему очень нужен и просто работа из рук валится. По рассеянности он даже не заметил, что в этой же комнате на спектрофотометре работала Аленка.
В тот же день, задумчиво посасывая кончик длинной химической пипетки из-под сулемы (это яд такой сильный), Алеша отвлекся из своих размышлений из-за странноно шума в коридоре. Сначала он решил не придавать этому
