отражался слабый свет, идущий от инструмента.
— Он очень необычный, — наконец сказала она. — И красивый. Как и твой.
Сиэль хотел ответить, но не нашёл слов.
Третий зал был самым большим и странным. Здесь хранилось всё, что не подходило под определённые категории, — обломки статуй, чудные механизмы, заспиртованные существа в банках, манекены в старинной одежде и многое другое. В темноте всё это казалось особенно жутким, и Сиэль с ужасом думал о том, что ему придётся «прислушиваться» к этим вещам или даже касаться их руками.
— Здесь должен быть третий предмет, — сказала Рене. — Чувствуешь что-нибудь?
Сиэль закрыл глаза и сосредоточился. Вибраций было много — гораздо больше, чем в предыдущих залах. Одни слабые, едва заметные, другие сильные, почти болезненные. Они переплетались, наслаиваясь друг на друга и создавая такой хаос, что Сиэль с трудом удержался от того, чтобы не закрыть уши.
— Я не могу, — признался он. — Их слишком много. Я не понимаю, какая из них та самая.
— Ищи самую тихую, — посоветовала Аквамарина. — Иногда самое важное хорошо прячется.
Следуя её совету, Сиэль попытался отвлечься от громких вибраций и выделить наиболее тихие. И вдруг понял — да, одна есть. Почти незаметная. Она исходила откуда-то из глубины зала, от стены, заставленной высокими шкафами.
— Там, — он махнул рукой.
Они пошли в указанном направлении, лавируя между экспонатами. Маргарита в переноске вдруг беспокойно заворочалась, и Сиэлю пришлось её успокаивать.
— Тише, Маргарита, тише. Мы почти закончили.
— Она чувствует что-то, — заметила Рене. — Или кого-то.
Они подошли к одному из шкафов. Это был обычный, на первый взгляд, шкаф — высокий, тёмного дерева, со стеклянными дверцами, за которыми угадывались какие-то предметы. Вибрация шла именно от него.
— Открывай, — сказала Рене.
Сиэль осторожно потянул дверцу. Она поддалась со скрипом, который в тишине зала прозвучал слишком громко. Внутри, на полке, стояла небольшая шкатулка. Она была деревянная, совсем обычная и без украшений, но от неё исходило такое отчётливое тепло, что Сиэль невольно отдёрнул руку.
— Это она, — сказал он. — Я уверен.
— Проверим, — Рене снова зажгла огонёк и поднесла его к шкатулке. Огонёк не просто изменил цвет — он взметнулся вверх, превратившись в маленький фонтанчик искр.
— Какая мощная магия, — прокомментировал Бальтазар, подплывая поближе.
— Что внутри? — спросил Сиэль.
— Откроем и узнаем, — произнесла Рене.
Она протянула руку к крышке, но в этот момент шкатулка открылась сама. Изнутри полился свет — тёплый, золотистый, совершенно не похожий на холодное свечение предыдущих артефактов. И в этом свете проявилась фигура.
— Александр? — ахнула Аквамарина.
Это действительно был он. Только не настоящий, а какой-то полупрозрачный, сотканный из света и воздуха. Он стоял как будто посреди зала, глядя на них своими ледяными синими глазами, и на его лице застыло странное выражение — не то удивление, не то узнавание.
— Марина, — сказал он. Голос звучал приглушённо, будто издалека.
— Это... призрак? — спросила Рене. — Или иллюзия?
— Это воспоминание, — ответил Александр. Или то, что говорило его голосом. — Шкатулка хранит память обо мне. О моём самом первом выступлении. О том дне, когда я понял, что способен летать.
— Но зачем? — не понял Сиэль.
— Некоторые вещи забывать нельзя, —
Александр смотрел прямо на него. — Ты боишься забыть свой магазин. Свои книги. Маргариту. Рене. Мою сестру. Я боялся забыть свой первый полёт. И боялся, что меня забудут другие. Шкатулка будет хранить его вечно.
Сиэль почувствовал, что у него защипало в носу. Глупо, конечно, плакать из-за призрака в старом музее глубокой ночью, но он ничего не мог с собой поделать.
— Ты настоящий? — спросила Аквамарина, делая шаг к шкатулке. — Ты правда здесь?
— Я всегда здесь, — ответил Александр. — В твоей памяти. В твоём сердце. И в этой шкатулке. Остальное неважно.
Он улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которая стирала границы между ним и остальным миром, — и начал таять. Свет померк, шкатулка закрылась, и в зале снова стало темно.
— Третий предмет, — сказала Рене.
Аквамарина стояла неподвижно, глядя на шкатулку. По её бледным щекам катились слёзы — такие же прозрачные и холодные, как она сама.
Сиэль протянул руку и осторожно коснулся её плеча.
— Пойдём, — сказал он тихо. — Мы нашли всё, что нужно. Пора возвращаться.
Аквамарина кивнула, вытерла слёзы белым шёлковым рукавом и пошла за ними к выходу из зала. Маргарита в переноске, почувствовав, что самое страшное позади, успокоилась и даже, кажется, задремала.
Смотритель ждал их в той же комнате с зелёным абажуром. Он сидел за столом, пил чай из большой кружки и читал какую-то книгу в потрёпанном переплёте. Увидев их, он отложил книгу и широко улыбнулся.
— Вернулись! — воскликнул он. — И даже все целы! Поздравляю, это большая редкость. Обычно после ночных экскурсий кто-нибудь обязательно пропадает. Ненадолго, конечно, на час-другой, но всё равно неприятно.
— Мы нашли три предмета, — сказала Рене. — Стеклянный глаз, странную лютню и деревянную шкатулку.
Смотритель кивнул.
— Совершенно верно. Вы справились. Честно, быстро и, кажется, без потерь.
— Так что с кристаллом? — напомнил Сиэль.
— Ах да, кристалл! — Смотритель полез в ящик стола и извлёк оттуда небольшую коробочку. Внутри, на бархатной подушечке, лежал прозрачный камень, в глубине которого, казалось, горел маленький огонёк. — Вот, возьмите. И, пожалуйста, обращайтесь с ним аккуратно. Он, как я уже говорил, невероятно обидчивый.
Рене взяла коробочку почти с благоговением.
— Спасибо, — сказала она. — Вы спасли Квартал Негаснущих Фонарей, а с ним и весь город.
— Я? — удивился Смотритель. — Это вы его спасли. Я просто дал вам такую возможность. И, кстати, — он повернулся к Сиэлю, — у меня для вас кое-что есть.
Он снова полез в ящик и извлёк небольшую карточку — плотную, с золотым тиснением и изображением музея.
— Вечный пропуск, — пояснил он, протягивая карточку Сиэлю. — Можете приходить в любое время. Даже ночью. Даже если музей закрыт. Даже если его вообще нет. Шучу, он всегда есть. Просто иногда прячется. У всех иногда бывает такое желание, не правда ли?
Сиэль взял карточку и поклонился.
— Вы слишком щедры. Я ведь просто помог.
— Ты чувствуешь магию, — серьёзно сказал Смотритель. — Не все это умеют. Даже среди эльфов. И ты не боишься смотреть своим страхам в глаза. Это дорогого стоит. — Он помолчал, потом добавил: — Твой сон был не о потере. Он был о страхе потерять. Это разные вещи. Помни об этом.
Сиэль хотел спросить, откуда Смотритель знает о его сне, но передумал. Потому что вспомнил, что именно он принёс на реставрацию книгу, в которой томился Бальтазар. Этому человеку (или не совсем человеку) не следовало задавать лишних вопросов.
Они попрощались со Смотрителем и вышли на улицу. Ночной Цукербург встретил их звёздной тишиной. Где-то вдалеке, в Квартале Негаснущих Фонарей, ярче загорелись обычные фонари. А может быть, это было лишь наваждение.
Рене улыбнулась.
— Без тебя мы бы не справились, душка.
— Это ещё почему? — смутился Сиэль. — Ты же ведьмочка.
— Бесспорно, — согласилась Рене. — Но ты — эльф. И у тебя есть то, чего у меня нет.
— Что ты имеешь в виду?
— Способность верить в чудеса. Даже когда становится очень страшно.
Сиэль промолчал. Ему вдруг стало очень уютно, как бывает только дома, в окружении близких.
Аквамарина стояла чуть поодаль, глядя на них своими синими глазами.
— Мне пора, — сказала она. — Александр ждёт.
— Скажешь ему про шкатулку? — спросил Сиэль.
Аквамарина неопределённо повела плечиком, развернулась — и бесшумно исчезла в полумраке улицы.
— Она странная, — заметила Рене.
— Очень, — согласился Сиэль. — Но она прекрасна.
— Я знаю.
Они пошли к трамвайной остановке (благо, трамваи в Цукербурге ходили даже по ночам). Маргарита в переноске мирно посапывала, и Сиэль впервые за долгое время чувствовал себя совершенно спокойно.
Дома, уже лёжа в постели, он думал о словах Смотрителя. О страхе потерять. И о том, что иногда самые страшные сны — это просто сны.
— Всё обязательно будет хорошо, — прошептал он в темноту, сам не зная, говорит это только себе — или всему миру.
Мир, кажется, был с ним согласен.
Утром позвонила Рене.
— Фонарь работает, — сообщила она. — Кристалл встал на место, как будто всегда там был. Все снова видят обычные сны.
— Это какие, например? — спросил Сиэль.
— Мне снилось, как мы с тобой пьём чай в «Помадках мадам Плюмм». Ты съел сразу пять булочек с кремом.
— Я бы никогда не стал есть пять булочек с кремом, — возмутился Сиэль. — Я всегда ем не больше трёх.
— Но во сне ты съел пять, — засмеялась Рене. — И тебя их количество совершенно не смутило.
Сиэль хотел ответить, но передумал. В конце концов, сны — это всего лишь сны. А вечный пропуск в Музей Странных Вещиц пусть мирно лежит в ящике его стола. Мало ли, вдруг однажды пригодится. Говорят, там скоро откроется новая выставка.
~ О призраке в библиотеке ~
Сиэлю снился очень странный сон. Как будто он пришёл в городскую библиотеку, а книги там расставлены страницами наружу, и от этого у полок очень неопрятный вид; к тому же, совершенно невозможно определить, где какая книга. Сиэль попытался это исправить, но книги выскальзывали из рук, падали на пол и раскрывались, а вылетающие из них буквы складывались в обидные слова.
Проснулся он в дурном настроении.
— Это просто сон, — сказал себе Сиэль, пытаясь успокоиться. — Дурацкий и не имеющий никакого отношения к реальности.
И всё-таки ему было неприятно. Утро тоже не задалось. Сначала у Сиэля кончился кофе, а он всегда пил кофе по утрам — и отклоняться от привычного распорядка было невыносимо. Тут же выяснилось, что в холодильной камере нет ни одной булочки. На верхней полке одиноко лежал старый кусочек сыра, который Маргарита есть отказалась, и стояла банка с маринованными огурцами, которые Сиэль не особенно жаловал. Непонятно, как они вообще там оказались.
— Это настоящий кошмар, — пробормотал Сиэль.
Маргарита, кажется, была с ним согласна, потому что демонстративно отвернулась и уставилась в окно, всем своим видом показывая, что не понимает, как можно жить в таких страшных условиях.
Так и не позавтракав, Сиэль оделся и направился в булочную фрау Тайге. Сегодня он планировал открыть магазин только после обеда, потому что с утра у него было запланировано очень важное дело. Он хотел наконец дочитать новый мистический роман некоего таинственного автора, которого никто никогда не видел. Этот роман Сиэль читал уже неделю, а тот никак не желал заканчиваться. Отсутствие кофе и любимых булочек было весьма некстати.
В булочной было довольно людно. Сиэль поморщился, привычно заткнул уши затычками и встал в очередь. Фрау Тайге, увидев его, заулыбалась и помахала ему рукой из-за прилавка. Сиэль сдержанно кивнул в ответ. Сейчас у него не было ровным счётом никакого настроения для натянутых улыбок, расшаркиваний и светских бесед. Он хотел одного: как можно скорее взять кофе, дюжину булочек с кремом, упаковку песочного печенья и пару эклеров про запас.
К сожалению, вышло немного иначе.
— Господин Сиэль! — раздалось откуда-то сбоку, когда он уже получил заказ и
