После таких его дачных посещений свекровь ругалась. Потому что все ягоды она продавала.
Когда поспевала малина и клубника, Валера и свекровь как бы соревновались друг с другом. Кто скорее успеет оборвать ягоду. Он с друзьями или она. О нас с Леной и речь не шла. Вишни на даче тоже было много. Когда поспевала вишня, то свекровь подключала Ивана Никитовича. Вишню они вывозили вдвоём. В вёдрах. И сразу продавали. Вся ягода с дачи ПРОДАВАЛАСЬ. Прямо у автобусных остановок. Город промышленный. Дачи были не у всех. Свежую ягоду с дач расхватывали сразу.
Символично. Но свекровь возвращалась с дачи с пустыми вёдрами и с пустыми корзинками. На кухне на столе во время ягодного сезона у Кузнецовых не было ни ягодки. Несколько банок с компотом из ягод свекровь всё же закручивала. Для приличия. Эти банки стояли в холодильнике под окном как на витрине для обозрения. Cвекровь ни разу не предложила мне открыть хотя бы одну банку ребёнку. А я конечно ни разу не спросила. Я покупала Лене ягоду у таких же дачников. Когда мы разойдёмся. Я буду разрешать родителям Валеры встречаться с внучкой.
Один раз свёкр принесёт Лене немного малинки. Видимо вспомнит как Лене не доставалось ягод с их дачи. Я увижу эту малинку. Вспомню все эти их ягодные сезоны. И мне станет прямо плохо. Подумаю ну свекровь не досчиталась выручки... Почему же свёкр не давал эту ягодку Лене, когда она была маленькая. Когда слабому ребёнку нужны были витамины. Когда он знал, что часто эти ягоды мне купить было не на что. А сейчас мы с Леной уже не нуждались в его малинке. А Лена будет любить рисовать ягодки. У неё есть очень красивая работа. Просто волшебная. Лукошко с яблочками и ягодками. Лена нарисовала эту работу уже в Германии. Первые годы жизни там у нас с ней были самыми трудными. А Лена не смотря на это нарисовала просто СКАЗКУ. И нам стало светлее от этой красоты…
Конечно после нашей бедной землянки квартира Кузнецовых показалась мне дворцом. В зале во всю стену висел редкой красоты персидский ковёр. Я такой ковёр не видела ни у кого. Он был очень дорогим. Не толстым. С редкой красоты светлым орнаментом. Основные тона ковра были бежевыми. Этот бежевый цвет великолепно сочетался с разными оттенками светло-коричневого. Красного цвета было не так много. К ковру была придвинута софа. Она была всегда разложена. Покрывало на софе было под стать ковру. Видно что его тоже привезли из Средней Азии. На полу лежали ковровые дорожки. Как в Кремле. По центру зала широкая. В проходе поуже. Вот эти дорожки я и буду чистить все четыре года. Ковровые дорожки лежали и на двух креслах. У окна рядом с телевизором стоял стол со стульями. Потом свекровь заменит этот стол на стол книжку. Стол не был накрыт скатертью. На столе стоялa красивая хрустальная ваза. С потолка свисала красивая хрустальная люстра. У стены напротив стоял сервант. Он тоже был не простым. Длинным. Полным хрусталя. У софы, стола и серванта была одинаковая полировка. Не красноватая. А тёмно-коричневая. В комнате свекрови был балкон. Над окном и дверью балкона висели дорогие шторы. Особенно красивой была белоснежная тюль в розах со множеством складок. Эти складки делали окно похожим на поле из роз. В магазинах города такую не купишь. Понятно что тюль скорее всего купили в Москве. За этой красивой тюлью стояли горшки с комнатной геранью. Листочки помню были такими бархатистыми. Эта герань была красивой. Но она пахла. Как любая герань.
Но дворцом квартиру делали не ковёр и хрусталь. А полы и стены. Свекровь по профессии маляр. Она работала на заводе "Прогресс". Всю жизнь шпаклевала и красила спускаемые капсулы. И новые и уже обгоревшие. Эти апарраты приземляются в казахстанских степях. Пока летят обгорают сильно. Их потом привозят им в цех. Вот они их там очищают, шпаклюют и красят. Время от времени их бросали на ремонт квартир больших начальников. И это были ремонты на высшем уровне. Жёны у таких начальников как правило были или учителя или врачи. Вот тогда я впервые услышала от свекрови. Что самые грязные квартиры у врачей и учителей. Как я поняла свекровь конечно хотела сделать свою квартиру лучше чем у этих начальников. И сделала. Стены у неё в квартире были особые. Как во дворце.
В нашем доме только у Кузнецовых была такая отделанная по особому квартира. Эту отделку проводила не сама свекровь. А большой мастер. Это было потрясающе. Как в музее или в театре. Видно что свекровь дорого заплатила мастеру за эту работу. Потолок был белым. А стены светло-жёлтыми. По ним были проведены бордюры. Разной ширины. К полу пошире. К потолку поуже. Края бордюров были окаймлены золотисто-зеленоватым цветом. Но только края. На нижний бордюр трафаретом был нанесён мелкий узор. Размер этих бордюров был вымерен, продуман. По потолку комнаты бордюры были проведены по особому. Они заходили на потолок такими разводами. Как во дворцах. В нескольких местах на стены в ассемитричном порядке были нанесены такиe сеточки. Они состояли из двух горизонтальных и двух вертикальных тонких полосок. Тоже золотисто-зеленоватого цвета. Эти сеточки как бы соединяли всю отделку комнаты воедино. Сама побелка была особой. Такой прямо бархатистой. И из-за этого жёлтый цвет смотрелся мягким и светлым.
Стены квартиры гармонично сочетались с цветом полов. Полы тоже были особые. Деревянные полы своей квартиры свекровь полностью зашпаклевала. Той самой сверхпрочной заводской шпаклёвкой для спускаемых капсул. И сделала это мастерски. Как она принесла с завода такое количество шпаклёвки я не знаю. Думаю носила долго. Маленькими частями. Я не видела как она приносила шпаклёвку. А краску видела. Свекровь приносила эту краску все годы. Всегда в бутылочках из под водки. Знаменитых чекушках. "Чекушкой" называли небольшую бутылку водки объемом в четверть литра, то есть 250 граммов. Главное преимущество чекушки заключалось в том, что она легко помещалась под одеждой. Оставаясь почти незаметной снаружи.
Заводская шпаклёвка была сверхпрочной. И свекровь знала как с ней работать. Сначала заделывались стыки плинтусов. Они проклеивались специальной лентой из ткани. Ленту эту тоже свекровь приносила с завода. Полы были зашпаклёваны намертво. Но требовалось их шлифовка. Всё равно оставались неровности. И их нужно было шлифовать. Вручную. Эта трудоёмкая работа занял очень много времени. Сами не справлялись. Привлекали родню свекрови из Кинеля. Но зато полы получились просто зеркальными. Гладкими как наружные стенки спускаемой капсулы. Точь в точь. Потому что полы были точно такого редкого жёлто-оранжевого цвета. Эти блестящие сверкающие полы я и мыла. Четыре года. Эти полы были гордостью свекрови. Она знала что таких ни у кого нет. Действительно полы были необыкновенно красивыми. И уже к этим полам потом мастер-маляр подбирал цвета отделки стен квартиры.
Все четыре года в этом дворце Кузнецовых я мучилась с бельём. Стирки было много. Особенно когда родился ребёнок. Я в основном стирала руками. Но постельное бельё всё таки машинкой. У свекрови была очень старая стиральная машинка. Называлось это чудо советской техники "Волга-8". Эта машинка сломается. Свекровь купит себе новую. А я отвезу эту старую в ремонт на проспект Металлургов. После ремонта эта машинка заработает как новая. Что значит советская. Крепкая. Советские стиральные машинки не грели воду сами. Вода предварительно нагревалась отдельно. На каждую стирку надо было греть три ведра. Потом нагретую воду я заливала в машинку, загружала бельё, засыпала стиральный порошок. Иногда добавляла хозяйственное мыло. Я строгала его ножом. Засекала время стирки. Бельё сортировала. Из экономии стирала сначала белое, потом цветное, потом тёмное. Из машинки бельё доставала деревяными щипцами. Потому что вода была горячей и обжигала руки. Потом крутила ручку выжималки. Таких спаренных валиков. Насоса машинка не имела. После окончания стирки всего белья вода с машинки выливалась просто через шланг. Отжатое бельё складывала в ванную. Полоскала два раза. Потом выкручивала бельё уже вручную. Развешивала в нашей комнате. У меня там была специальная верёвка. Я её снимала после просушки. Развешивать бельё на батарее в комнате-дворце мне было нельзя. К этому я относилась с пониманием. Но на балконе тоже было нельзя. Этого я уже не понимала.
На первом месте у свекрови был завод. Потом Кинель. Потом всё остальное. Валера не был у неё на первом месте. На первом месте у неё было накопительство. В её руках будет три заводские зарплаты. Своя, мужа и Валеры. Но она не будет вкладывать эти деньги в семью. Она будет фанатично копить. Экономить на всём. Свекровь будет спать на простынях сшитых из лоскутков. Тех самых что выдавали им на заводе вытирать руки. Я в первый раз видела простыни из лоскутков. Она не купит сыну квартиру как хотела. Купит машину. Думала что сын будет возить их на дачу. А сын будет возить на этой машине своих дружков. И разобьёт эту машину. Она не будет сидеть с внучкой. Будет работать за орден. За добавку к пенсии. Так пройдёт вся её жизнь. Грянет перестройка. На пенсию нельзя будет прожить. А дефолт уничтожит все её сбережения. По профессии свекровь была маляр. А по духу ТОРГАШКА. Я видела как нравилось ей продавать. Хоть ягоды. Хоть тряпки. Хоть золото.
В те годы о грядущей перестройке никто из простых людей не знал. Но перестройка не могла случится внезапно и вдруг. Конечно она готовилась партийными элитами. И конечно это как то доходило до людей. Внезапно в Куйбышеве началась такая Золотая лихорадка. Люди бросились покупать себе золото. Все разговоры были только о золоте. Ювелирный магазин в городе был один. На Ленинградской. Свекровь ездила в этот магазин постоянно. Она покупала это золото не только себе. Всем кинельским. И родственникам и знакомым. Думаю не за бесплатно вставала она и ехала ночью в центр города. Потому что записываться в очередь надо было затемно. И каждый час отмечаться. Магазин открывался в 10 часов утра. Через полчаса в нём никого не было. Всё золото было раскуплено.
Я видела свекрови нравилось покупать это золото. Ещё больше ей нравилось мне его показывать. Тем самым она показывала мне свою власть. Власть денег. Она конечно не могла знать что моим ориентиром, моим Главным философом по жизни будет мой отец. Иван Фёдорович Ломтев. Русский человек. Который ненавидел деньги. Даже рвал их. Потому что деньги это бумажки. Главным он считал мастерство и образование. Всё что заработал, мой отец отдавал детям. А не прятал по заначкам. Все накопления моей свекрови пошли прахом. Всю жизнь проработала она в респираторе, комбенизоне и за щитных очках. С вредными красками. А перестройка уничтожила всe её накопления.
Свекровь с этим золотом будет очень долго допекать меня. Но один раз мне станет обидно. Она никогда ничего не покупала Лене. Видела что мне это не всё равно. Одну её сестру звали Мария. Но свекровь называла её Маня, а чаще Манька. По деревенски. Минька да Манька. Привыкла так. Видимо в детстве так называла брата и сестру. У этой Маньки дочь родила в девках. Как и соседка по подъезду Вера Зимовская. Звали дочку Маньки Танечка. Свекровь очень любила эту Танечку. Купила ей
