чуждый всей вселенной, невозможный, как воплотившийся в яви кошмар. Живущий без сердца с чернильной пустотой в груди. С пастью, что раскрывается шире капкана. С глазами, поминутно меняющими цвет. С неестественным количеством пальцев, гнущихся во все стороны. Что, если его гибкие щупальца скрывают те самые щёлкающие, суставчатые конечности, хруст коих будоражил её в детстве? Что, если под его кожей таится ещё десяток мерцающих во мраке глаз? Она ведь уже подозревала его прежде. Но вновь и вновь позволяла обмануть себя его шутовской личиной, из-под которой так и сочится ужас. Так кто же он, если не сам Хозяин Леса? Знающий все её тайны. Балующий щедрыми подарками. Целящий её раны. Убивающий её врагов. И манящий в преисподнюю.
Обнажив в полуулыбке сверкающие, словно наточенные ножи, клыки, мужчина приник к Эрмингарде почти вплотную и щекотно водил пальцами по её ланитам, губам, подбородку и шее. Взор сквозь ресницы, точно во хмелю. И дыхание – тяжёлое, жаркое, звериное. Терпеть стало несносно. Пользуясь своей миниатюрностью, девушка выскользнула у него из-под руки и без оглядки помчалась прочь.
– Эрмингарда, стой! Вернись! – ударил ей в спину оклик Фридлейва, и впервые в его обычно ласковом голосе появилось стальное звучание, ранящее девичий слух. – Остановись, дура! Немедленно!
Судя по тому, что его окрики всё приближались, знахарь мчался за ней по пятам, нимало не желая оставить несчастную в покое. Вот только как он бегает-то на этих своих щупальцах? Эрмингарде ещё ни в раз не приходилось лицезреть сие. Но озираться недосуг. Страх принудил её ускориться до пределов возможностей. А под пятками уж зачавкала шаткая зыбь. Угораздило же её рвануть в сторону болота. И поворачивать поздно. В спешке сделав неверный шаг в сторону, девочка увязла ножкой в тине. Однако прежде чем она стала тонуть, рыжую накрыла хищная тень, и накинувшийся коршуном Фридлейв выдернул её из трясины. Пытаясь отбиться от намертво впившегося в неё мужчины, мелкая извивалась, брыкалась, дралась. Девушке почти удалось вырваться из душащих её лап, но прыткий демон сызнова настиг, стиснул так, что едва не перекрыл ей доступ кислорода. Не видя иного выхода, Эрмингарда со всей силы вгрызлась зубками в его руку, да и прокусила кожу, из-под которой ей в рот мигом хлынула какая-то чёрная жидкость с едким запахом.
– Тьфу! Тьфу, какая гадость! – поморщилась она, отплёвываясь от прогорклой влаги, язвящей её язычок.
– Что, невкусный? А если с перцем и подливкой? – с грустной иронией съязвил Фридлейв.
И подняв на него взгляд, младая ведьмочка узрела перед собой не того кровожадного монстра, коего уже успело изобразить её воображение, а своего дорогого друга с лукавой и вместе с тем бесконечно печальной улыбкой на изрядно исцарапанном её стараниями лице. Он вовсе не пытался её съесть или изнасиловать, а лишь трепетно качал на своих руках, как младенчика, и приговаривал, шевыряясь пальцами в пламенных локонах:
– Ну, маленькая моя, и чего ты вдруг забесилась? Что с тобой такое?
– А зачем ты за мной погнался, точно манияк? – сквозь слёзы проворчала она, уткнувшись личиком в его грудь, пахнущую солью, пряностями и вином.
– Да я же до чёртиков за тебя перепугался. В тебя словно бес вселился, и ты полетела сломя голову в самую топь. Ты же могла погибнуть. Что на тебя нашло?
– Ты пыхтел надо мной и урчал, как голодный волчище. Я струхнула. – стеснительно призналась девочка, не поднимая на него глаз.
– Поверь, детка, у меня не было никаких дурных намерений. Я просто… просто подумал, что если мы с тобой разок-другой поцелуемся, вреда никому не будет. – с неловким смехом пояснил знахарь и, умолкнув, потянулся к ней с тем же пьяным от страсти взглядом, но, заметив, как она напряглась, вздохнул. – Пожалуй, сейчас не время. Для начала тебя неплохо бы искупать, обогреть и переодеть, чтобы ты не захворала от этой сырости.
– Н-не надо. – возразила было она, но мужчина уже подхватил на руки вымокшую да перепачканную в болотной грязце страдалицу и насмешливо пригрозил ей:
– Не вздумай вырываться. Всё равно ведь догоню. Но, милая моя, отчего ты постоянно подозреваешь меня в каких-то беззакониях? Неужели твой старший братик так похож на маньяка?
– Ещё как! В тебе есть нечто зловещее.
– Сочту за комплимент. В каждом мужчине должна таиться крупица зла. Это придаёт нам очарования.
– Всё с тобой ясно. Значит, ты специально меня стращаешь? Чтобы соблазнить? Какой же ты всё-таки гад. – пожурила его рыжая, но через некоторое время всё же сочувственно поинтересовалась, кивая на оставленную её зубами рану, из которой продолжала сочиться струйка вязкой черноты. – Как там твоя рука? Тебе больно?
– Не тревожься об этом. По правде, меня частенько кусают женщины. Хоть и с несколько иным подтекстом. Да и не столь жёстко. – рассмеялся кудесник с плутовским прищуром.
– Фу, давай только без подробностей про эти твои грязные делишки. – скорчила мелкая недовольную рожицу. – А ведь ты утверждал, что твоё мясо сладкое на вкус. Но я в жизни ничего гаже не пробовала.
– Я говорил про щупальца. Раз уж взялась меня дегустировать, придётся попробовать и их.
– Нетушки, перебьюсь как-нибудь без столь экзотических деликатесов.
Донеся малую сестричку на руках до своего дома, Фридлейв приготовил для неё благоуханную ванну с целебными эликсирами и россыпью цветочных лепестков. Но прежде чем покинуть комнату, елейно промурлыкал:
– Крошка, а ведь я мог бы…
– Я тебя сейчас не то, что покусаю, а руки тебе под корень отгрызу! – взорвалась девица, вмиг смекнув, куда он клонит.
– Ладно-ладно, я не настаиваю. – смиренно отступился знахарь. – Но когда ты была малюткой, мы всегда купались вместе. Помнишь, как мы играли в морское чудовище и русалочку?
– Что?! – просипела Эрмингарда, чувствуя, как её лицо и уши заливаются краской.
А она-то уже и позабыла о сём. Какой позор!
– Ах ты, чёртов извращенец! Как ты мог творить такое с ребёнком?! – чуть не плача и гневно тряся кулачками, возопила его убитая горем подопечная.
– А что я такого творил? – оскорбился мужчина, напустив на себя весьма целомудренный вид. – Я же просто отмывал тебя от грязи. Ты была маленькой чумазой вонючкой, до которой никому не было дела. Должен же был хоть кто-то о тебе позаботиться. Если честно, я даже боялся подцепить от тебя какую-нибудь заразу. И вот, вместо благодарности за своё о тебе попечение я опять слышу одни ругательства. А кто, если бы не я, стал вычёсывать тебе вшей и вынимать клещей из попы?
– А сейчас ты ничем не боишься от меня заразиться?! – вспылила обиженная девушка. – А то смотри, как бы мои вши не переползли на тебя, пока ты пытаешься меня лапать! И вали уже отсюда! А если надумаешь за мной подглядывать, так я тебе глаза выцарапаю, понял?!
– Да-да-да, царапаться и кусаться моя кошечка очень любит. – с издёвкой хохотнул бесстыжий наглец, поглаживая свои расцарапанные щёки.
Разбив об захлопнувшуюся за ним дверь сосуд с благовониями, Эрмингарда выбранилась и изнеможённо погрузилась в купель. Размякнув и отогревшись, девонька успокоилась и едва не впала в дрёму. Всё-таки Фридлейв тот ещё дурень. Такой взрослый и, можно даже сказать, пожилой дядька, а ведёт себя хуже желторотого юнца. И как она могла принять его за монстра? Нет, он определённо не Лесной Дух.
Завершив купание, рыжая вышла в коридор и, кутаясь по нагому телу в большущую шаль, стелющуюся за ней шлейфом, отправилась на поиски хозяина дома. На пороге спальни девушка со смесью смущения и праведного гнева воззрилась на занимающую чуть ли не всю комнату кровать под балдахином из некой присно цветущей зелени и приторно воняющих бутонов. Не койка, а прямо-таки сущий морской корабль из Фридлейвовых сказок. Ну, конечно, чтобы этому исполину с его щупальцами уютно разместить весь потребный ему бабий табун, требуется немалое раздолье.
– Утомилась? Приляг, отдохни. – сей же миг прозвучал у неё за спиной вкрадчивый шёпот.
– Да щаз! – взволнованно отстранившись от знахаря, хмыкнула молодица. – Всё б тебе, любодею, меня уложить! Только я на твою нечистую койку даже и присесть-то побрезгую!
– И почему тебе всюду мерещится грязь? Я меняю простыни каждый день.
– Очень рада за твоих тёлок, что им достался такой чистоплотный кобель. И с чего бы мне сюда укладываться, когда к тебе наверняка с минуты на минуту явится тройка-другая новых испытательниц твоих прекрасных, свежих простыней?
– Сегодня ко мне никто не придёт. – уныло выслушивая её нападки, вздохнул Фридлейв.
– А что так? Перетрудился прошлой ночью?
– Ну ты и язва.
– Или специально высвободил время, чтобы меня окучивать?
– Не бойся, детка. Это не входило в мои нынешние планы. К тому же ты слишком устала после наших догонялок на болоте. А я, знаешь ли, не насильник, чтобы пользоваться женской слабостью. Так что заканчивай уже меня распинать. Пойдём-ка лучше подберём тебе платьице. – мягко произнёс мужчина и, аккуратно поправив слегка сползшую с её плечиков шаль, вышел из комнаты.
Только сейчас вспомнив, что она не вполне одета, Эрмингарда понадёжнее запахнулась и пристыженно последовала за ним. Но когда она очутилась в просторной гардеробной, заставленной множеством шкафчиков, каждый из которых был забит неописуемо приглядными женскими нарядами, Кунигундову внучку сызнова сковал страх.
– Откуда у тебя столько бабьих тряпок? – с трудом выговорила она, покуда Фридлейв сосредоточенно шарил по вешалкам, и попыталась взбодрить саму себя дерзкой шуткой. – До какого же состояния ты замучиваешь тёток, что они уходят от тебя, позабыв про одежду? Или ты убиваешь своих любовниц и оставляешь их вещи себе на память в качестве трофеев?
– Ха-ха-ха, о чём ты, малышка? – наигранно засмеялся её несколько напрягшийся приятель. – Я просто люблю женщин. И мне нравится делать им подарки. Вот я и закупаю впрок всякие милые вещицы. Но, увы, у меня ещё никогда не было столь хрупоньких возлюбленных, как ты, так что здесь едва ли найдётся что-то по твоему размеру. Хотя… кажется, я как-то польстился на парочку очаровательных нарядиков, пригодных разве что для ребёнка. Где же это? Ах, вот! Но нет, это совсем уж маловато.
– А мне кажется, будет как раз.
– Оно слишком узко в некоторых местах. – сверля её изучающим взглядом, со знанием дела возразил кудесник. – Да, у тебя ещё детская фигурка. И всё же… бутончики-то, так скажем, уже вполне расцвели.
– А? Чего? – не сообразила она в первый миг, а затем вспыхнула, сконфуженно скрестив ручки на груди. – Пошляк!
– Ну, что тебе опять не так? Я же выразился поэтично. Как чёртов миннезингер. Погоди-ка, а вот это, пожалуй, будет впору. Разве что, чуточку длинновато. Но это поправимо.
– Подошьёшь? – удивилась рыжая.
– Нет, конечно. Переколдую. Я ж тебе не Ингигруден, которая и перешьёт, и пришьёт всякого встречного. – весело скаламбурил мужчина.
– Красное… – нехотя принимая из его рук пышные одежды, с сомнением протянула девушка, пред взором коей так и стоял кровавый дар дубравного монстра. – А нет чего-нибудь другого?
– Красное тебе к лицу. – как-то странно усмехнулся Фридлейв, одарив её смущающе чувственным взглядом. – К тому же у тебя нет выбора.
– Если ты можешь укоротить платье, то
