тебе ничего не стоит переделать под меня любое из них.
– Перекраивать целое платье слишком утомительно. А я ленивый. Не капризничай. Примерь его.
– Выйди.
– Тут очень сложная шнуровка, так что…
– Выйди!!!
– Хорошо, но если что, зови.
К сожалению, знахарь не слукавил. Чёртово платье, видимо, шилось для каких-то изнеженных принцесс, которых одевает толпа служанок. Так что Эрмингарда исчерпала весь свой запас ругательств, пока зашнуровала его на треть.
– Детка, ты там заснула, что ли? – раздался вскоре из коридора голос Фридлейва. – Уже прошло полчаса. Ты всё ещё отказываешься принять мою помощь?
– Ты стоишь под дверью, негодяй?! И подсматриваешь?!
– Я уже лежу под дверью. В предсмертных муках. Не чая сызнова встретиться с тобой. Всё, я захожу.
– Нет-нет-нет!
– Эрмингарда, не пищи. Ты ведь уже одетая. А вид твоего голого позвоночника едва ли сильно меня впечатлит. Впрочем, нет. Впечатлил. О небо, какая же ты у меня костлявенькая. – сокрушённо посетовал мужчина и в два счёта затянул на ней корсет.
– Экий ловкий. – проворчала молодушка.
– Всякий галантный кавалер должен уметь не только раздевать, но и одевать дам. И в том, чтобы их одевать есть какая-то особая прелесть. – заявил он и прошептал, вынудив юницу потупиться под его любострастным взором. – Ты прелестна.
Подправив длину платья с помощью некого заклинания, кудесник всё-таки принудил свою маленькую гостью разместиться на его проклятущей кровати и принялся щедро её потчевать многоразличными лакомыми яствами.
– Облокотись уже не подушки. Ты сидишь, как деревянная. – иронично заметил он.
– Мне тут не нравится. Здесь смердит… чем-то непристойным. – пробурчала мелкая, стараясь не отвлекаться от еды.
– Не выдумывай ерунды, моя маленькая нюхачка. Здесь пахнет цветами. И мной. Но раньше-то тебя это не смущало. Крошка, ну что с тобой творится? В последнее время ты сама не своя. Как ни встретимся, всё-то у тебя какие-то истерики. А может, ты... влюбилась? – саркастично осведомился мужчина.
– Вот ещё! Скажешь тоже! Да в кого тут, в этой глухомани влюбляться-то? – насупленно ответила та, зардевшись от его слов.
– А и вправду. Выбор-то ох как невелик. – продолжил поддразнивать её востроглазый плут.
– И нечего стрелять в меня глазками. Я не такая идиотка, как Фрейдис, чтобы сходить по тебе с ума.
– Эрмингарда, но если серьёзно, у тебя какие-то неприятности? Кто тебя обидел? Доверься мне. Старший брат наваляет любому, кто тронет его малышку.
– У меня всё хорошо.
– Лгунишка.
– Сам такой.
– Мужчинам полагается лгать. Это у нас в крови. – усмехнулся знахарь уголком рта и, взяв с блюда кусочек пастилы, попытался вложить ей в уста.
– Хватит со мной флиртовать. – неприязненно отпрянув от него, хмуро произнесла рыжая.
– Мне казалось, девушкам нравится, когда за ними ухаживают.
– Я хочу, чтобы всё было как прежде. – печально возразила она. – Когда ты действительно вёл себя, как мой старший брат.
– Я по-прежнему твой брат.
– Мне нужно с тобой поговорить. Очень серьёзно.
– Как интригующе. Надеюсь, разговор будет о нас?
– Опять ты начинаешь?
– Ладно, извини. Я весь во внимании.
– Это касается Хозяина Леса. Расскажи всё, что тебе известно о нём
– Чёрт, детка, я ведь уже... – досадливо скривился тот, но Эрмингарда не дала ему договорить:
– Пускай это даже бабьи басни. Я должна знать всё. Сколь бы нелепо или ужасно это ни звучало.
Фридлейв на какое-то время умолк с посуровевшим лицом, а затем неохотно, словно ему вытягивают жилы, поведал:
– Говорят, что на месте этого леса многие века назад находилось великое королевство. Но все его жители сгинули или по другой версии обратились нечистью, которая и населяет ныне эти края. А повинен в сём тот, кого здешние зовут Хозяином. Скорее всего, в те времена он был правителем этих земель. Он осквернил и извратил саму природу этого места и его обитателей. Сделал их под стать себе, проклятыми. Его почти никто не видел, а те, кто встретились с ним, предпочитают о сём помалкивать. Я-то рождён не здесь, а посему мне чуждо благоговение, которое питают к нему местные. И всё же у меня нет ни малейшего желания ссориться с ним.
– Но отчего все думают, что он зол и опасен? – после долгого молчания тихонько спросила задумчивая девушка.
– Сама посуди, он как-никак уничтожил собственное королевство, убил своих родичей и подданных, насадил тут проклятый лес, а теперь прячется ото всех в глуши. Это о чём-то да говорит. Едва ли его можно назвать славным малым.
– Может, у него были на то свои причины. К тому же минули века, и никому доподлинно неизвестно, что там на самом деле случилось. Вдруг он ни в чём не виноват.
– Спорить с влюблённой женщиной – это как метать камни в небо в попытках сбить оттуда солнце. А ты уже за глаза очаровалась им. – невесело усмехнулся знахарь.
– И ничего я никем не очаровывалась! Он мне отвратителен! – взъярилась мелкая, безотчётно коснувшись пальцами леденящего её кожу ожерелья. – Но… почему ты называешь наш лес проклятым? Лес как лес, ничего особенного.
– А в скольких лесах ты побывала за свою жизнь, помимо этого? Зато я кое-что на своём веку повидал. И скажу тебе честно, подобного места нигде не сыщешь. Здесь царит тьма. И никто не властен покинуть чащу без воли Хозяина. До меня доносились и иные слухи на его счёт. Возможно, он никогда не был человеком. Может статься, он изначальный мрак, предвечный ужас, существующий до сотворения бытия. Астрологи пишут, что некоторые умирающие звёзды превращаются в чёрных монстров, пожирающих всё живое, желающих вобрать в себя всякое создание, поглотить весь мир. Так вот, он и есть эта звезда. Мёртвая звезда, присно алчущая и не могущая насытиться. Он вожделеет то, чего нет в нём самом, что изначально ему чуждо – света, чистоты, добра. Но он не способен их принять. Его цель – уничтожить, изуродовать, совратить и сделать тебя подобной ему самому. Эрмингарда, золотце моё, послушай своего старшего брата и остановись, пока не поздно. Не ищи его, не поминай, не влеки к себе. Недаром же существует негласный запрет на эти разговоры. Я знаю, женщины падки на злодеев, на трагических героев, на загадочных и непонятых миром изгнанников. Что уж греха таить, я и сам частенько этим пользовался. Опасность соблазняет, будоражит кровь, как приправленное вино. Вот только последствия этих игр могут оказаться весьма и весьма плачевными. В детстве ты ставила в лесу ловушки на неведомое чудовище. А теперь моя маленькая беспощадная охотница сменила тактику и решила использовать в качестве приманки себя саму, свою юность и красоту. Но что ты станешь делать, когда в твоих сетях окажется тот, кем ты не в силах управлять? Да и к чему тебе неконтролируемый монстр из чащи, когда у тебя уже есть свой личный, прирученный монстрик? – попытался мужчина завершить шуткой этот тягостный разговор и едва ощутимо оплёл девичий стан своей гибкой рукой.
Но даже когда он прильнул жаркими устами к её ланите, а затем обжёг целованием пульсирующую жилку на шее, глубоко погружённая в себя Эрмингарда осталась безучастна к его ласке. Заметно раздражённый её отрешённостью Фридлейв навязчиво заглянул ей в лицо и с напористой жёсткостью выцедил:
– И есть ещё кое-что. Страшен не только сам Хозяин, но и фанатичная вера местных в него.
– Что ты имеешь в виду? – словно выйдя из забытья, оживилась девочка.
– Подобная практика прекратилась задолго до того, как я поселился здесь. И всё же мне доподлинно известно, что это не враки. В былые века существовал обычай приносить ему в жертву самых прелестных, едва созревших, никем не тронутых дев. Таких, как ты. Впрочем, это оказалось абсолютно бессмысленно. Ему безразличны жертвоприношения, поклонение, молитвы, дары. Он вынужденный владыка, не признающий своего господства. Возможно, у него звериный разум. Либо он существо совершенно чуждой нам природы, кое не мыслит такими понятиями, как власть, милосердие, правосудие. Быть может, в его глазах мы не более чем пыль. Его невозможно задобрить, уговорить, он неуправляем, глух к молениям, к почестям и проклятьям. Всяким своим помыслом, единым порывом души он способен изменить лес сообразно с его желаниями и чувствами, стереть нас всех в порошок или напротив, возродить к жизни. И при таком всемогуществе он подчёркнуто равнодушен к зависимым от его воли детям леса. Хозяин убивает без смысла и цели – добрых равно, как и злых, не щадя даже малых детей. Словно голодное животное. А ты, милая моя, для него не более чем очередное жертвоприношение. И покуда ты грезишь заколдованным принцем или волшебной зверюшкой, тебя в кустах подкарауливает лишённая разума скотина, которая жестоко надругается над тобой и сожрёт, как мясную отбивную.
Эти холодные слова язвили душу Эрмингарды, противоречили её чувствам. Даже после всех минувших злоключений какая-то часть её души отчаянно хотела верить, что Хозяин Леса не желает ей лиха.
Немного опомнившись от своих раздумий, девушка наконец заметила, что постепенно придвигающийся к ней всё это время Фридлейв уже чуть ли не лежит на ней. Испуганно вывернувшись из-под него, рыжая подскочила на ноги и сдавленно вскрикнула:
– Я хочу домой!
– Ты с ума сошла? Ночь на дворе. К тому же там идёт дождь. Я никуда тебя не пущу. – решительно возразил мужчина, преграждая ей путь.
– Я не останусь здесь! – твёрдо заявила девочка и пошатнулась от внезапно накрывшей её дурноты.
И вслед за этим ей на ум пришла приводящая в трепет догадка. А что, если знахарь её чем-то опоил?
– Головка кружится? – тут же услужливо полюбопытствовал её излишне заботливый приятель, протягивая к ней хваткие руки. – Давай-ка укладываться в постельку. Ты слишком впечатлительна. Зря мы затеяли перед сном эти беседы про монстров. Иди ко мне, малышка, я успокою тебя.
– Я не нуждаюсь в твоих успокоениях. – по слогам прошипела мелкая и выставила перед собой маленький десертный ножичек, который она инстинктивно припрятала в рукаве во время их трапезы.
– Эрмингарда, я тебя умоляю! – в голос расхохотался мужчина каким-то совсем уж недобрым смехом, от которого у неё по хребту побежали мурашки. – Он даже мою кожу не прорежет. Ты бы ещё зубочисткой против меня вооружилась. Да и зачем тебе ножи с твоими-то зубками? Я буду не против, если ты ещё разок-другой меня укусишь. Мне понравилось.
– Я хочу домой. – повторила она, не опуская своего смехотворного оружия.
– Детка, давай будем вести себя, как взрослые люди. Без этих твоих истерик. Ты окончательно умаялась, и тебе нужно отдохнуть. Я посплю в другой комнате. Запри дверь, забаррикадируй её. Свяжи меня, в конце концов, если не доверяешь мне. Но мчаться куда-то посреди ночи из-за своих детских страхов это чистое безумство.
Однако рыжая, затравленно взирая на него исподлобья, продолжила по стеночке продвигаться в сторону двери. И тут милый друг её детства, её невозмутимый старший братец со всего маха разгромил поднос с угощениями об пол и гаркнул с такой свирепостью, что девонька чуть не подпрыгнула с испуга:
– Да чёрт побери, Эрмингарда, чего ещё тебе не достаёт?! Цветы, сладости, тёплая, уютная постель и красивый, любезный кавалер. Но нет! Здесь ей не мило! Фридлейв злодей! Она предпочитает вернуться в засранную
