театральный институт не пошла учиться? Играла бы сейчас в ТЮЗе, примой была бы.
- Я больше так не буду делать, - пообещала она. – Мне тут с вами нравится.
Вадим оторвался от вороха бумаг, в которых правил что-то шариковой ручкой, и сожалеюще посмотрел на коллегу.
- Разонравится, - пообещал он. – Как начнёшь больше понимать, так сразу разонравится.
- Чтоб ты знала, - объяснил Боря, - Вадим должен был стать старшим следователем ещё три года назад. Тут недалеко ресторан очень приличный – называется «У Шалвы». Вадим избавил Шалву от рэкетиров, а у одного из кодлы изъял удостоверение капитана ФСБ. Фээсбэшники потом отбоярились, что, мол, оно поддельное, и даже что-то вроде благодарности нам вынесли. Это ещё романтические времена были. Капитана куда-то перевели, но чтоб он, не приведи аллах, не обиделся, возвели в майоры. А Вадино назначение сверху затормозили. Анатолий Андреич орал, что Вадя шерифом себя возомнил. Мол, наше дело – убийствами заниматься, а не каким-то там ещё рэкетом. Прокурор не боится, что мы начнём нарушать закон. Он боится, что мы его соблюдать начнём. Ресторан после этого дважды поджечь пытались, но в итоге отстали. Там хорошо готовят, но мы туда очень редко ходим. Шалва запретил с нас деньги брать. Неловко.
- Вот, - Людмила назидательно уставила вверх указательный палец. – Вас тут все любят, колбасу присылают, кормить готовы бесплатно, а вы уезжать собрались.
- Я, может, и передумал бы, - покивал Боря, - если бы вы моё пиво не выпили. И не морочь мне больше голову – езжай займись ветровкой. Анатолий Андреич от щедрот своих разрешил мне старую колымагу взять, так что я в аэропорт поеду стюардессу ловить. Сегодня её смена, в десять самолёт должен сесть. Вы вчера нашли кого-нибудь?
- Нет, - Вадим снова оторвался от бумаг. – К оптовикам, которые в подвале рядом с центральным рынком, заходил какой-то тип. Под описание подходит. Горилла гориллой. Тоже торгует, но не бухлом, а мёртвыми коровами оптом. Я его даже задержать хотел, но потом подумал – там, на этом рынке, не меньше половины таких горилл. Такие, знаешь, доброжелательные подонки.
- Тоже результат, - одобрил Боря. – Будем знать, где особей набрать для опознания. А Витя узнал кого-нибудь?
Вадим молча покачал головой отрицательно.
- Фу, какие вы злые, - поморщилась Людмила. – Уйду я от вас. Колбаса, между прочим, тоже из мёртвых коров сделана.
- Да, кстати, Вадя, - Боря открыл верхний ящик стола, - вчера наконец-то водолазы отличились. Вот, - он вынул из ящика стола прозрачный полиэтиленовый пакет с двумя обрывками верёвки с измахраченными концами и с узлами посередине, – поизучай узлы. Ты у нас специалист.
- Ладно, - кивнул Вадим. – Оставь на столе. Колину писанину поправлю, потом посмотрю.
8
- Нам надо подвести скудный итог, потому что завтра совещание у Анатоль Андреича. Ты, Вадя, пойдёшь. Велено тебе было стажироваться – вот и стажируйся. Меня от этих совещаний пучит.
- Ладно, - без особой охоты согласился Вадим.
Сумерки за окном кабинета сгустились до консистенции фиолетовых чернил, какими когда-то заставляли писать школьников. Гул машин с главного городского проспекта сюда почти не доносился, крики играющих детей прервали окрики их матерей, и уют в кабинете образовался почти домашний, тихий и незлобивый, не как в кабинете прокуратуры, а как в квартире скромной, но любящей семьи.
На полу у окна, рядом с шатким компьютерным столиком с пузатым монитором на нём, лежала стопка кремовых ветровок в полиэтиленовых пакетах.
- Ты, Люда, если записала себе в дневник про изъятие ветровок, вырви, пожалуйста, эту страницу. Чтоб ты понимала, у Сергея нет полномочий грабить торговцев. И акт изъятия писать и подписывать – не шофёрское дело. Хватит тебе пока одного выговора.
- Вы утром сами сказали, что закон можно нарушать, - она посмотрела обиженно.
- Я сказал? – удивился Боря. – Во-первых, я такого никогда не говорил, а во-вторых, прокурор выговор тебе не за нарушение закона объявил, а за несоблюдение формальностей. Хочешь нарушать – ради бога, дело личное. Но формальности блюди.
Первый свой выговор Людмила получила, так ей казалось, совсем какой-то нелепый, несправедливый и обидный. Ну, пошутила – подумаешь. Записывать в дневнике ей было велено каждую мелочь. Она и записала: «Высморкалась. Вещественное доказательство – носовой платок». В тот раз Боря, случайно увидев запись, тоже посоветовал ей вырвать страницу и больше так не шутить. Не послушала. Буквально через пару дней прокурор решил проявить заботу о стажерке, пригласил к себе и полистал дневник. На следующий день на доске объявлений висел подписанный им выговор – за то, что не пронумеровала вещественное доказательство.
Неделю после этого она время от времени бормотала себе под нос, что все тут против неё и все сволочи. Прокурор – было понятно, почему сволочь. Вадя – потому что смеялся, вытирая слёзы, стонал от смеха, пока чуть не свалился вместе с креслом. Смог ухватиться за край стола и кое-как выпрямиться, так что кресло с грохотом упало без него, отдельно. Борю, который не объяснил, почему надо вырвать страницу, Людмила тоже записала в сволочи, и справедливость в этом случае ее не волновала.
Наученная горьким опытом, в этот раз она послушалась. Вырвала страницу, картинно разорвала её в мелкие клочья и бросила клочья в корзину для мусора.
- Ладно, давайте к делу. Игорь Сергеич отдал мне заключение и всё, на что я согласился посмотреть, показал. Понятно, что жертву душили двое. Последовательно. Видимо, той же верёвкой, которой потом труп к плите привязали, джутовой, восемь миллиметров. Душили, Игорь Сергеич уверен, в автомобиле «Жигули» от первой до шестой модели, классика так называемая. Он проверял – казнил манекен во всех, в каких мог, автомобилях, так что ему можно верить. Правда, пока это нам ничего не даёт. Жертва сидела на переднем пассажирском сиденье. Первый душитель, расположенный непосредственно за жертвой, по всей видимости, был недостаточно силён физически, так что убийца, сидевший рядом, слева от первого, перехватил верёвку, при этом сдвинул её. Следы на шее трупа подтверждают. Второй убийца, Игорь Сергеич уверен, был и ростом заметно выше первого. Потом убитого отвезли к котловану, привязали к покоцанной бетонной плите и утопили. Не из опытных, значит, убийц и не из наших коллег. Те и другие не поленились бы вскрыть полости, и тогда труп не всплыл бы.
Людмила слушала так, как слушал бы ребёнок страшную сказку – приоткрыв рот и уставив глаза с расширившимися зрачками на рассказчика.
- Мотив понятен – грабёж, - Боря кивнул сам себе, подтверждая сказанное. – Ограбить жертву, оставив в живых, и самим потом остаться безнаказанными они, скорей всего, не могли рассчитывать. Их бы порвали. Игорь возил из столицы водку, начиная с вагона и кончая составом. Был знаком со всеми или почти со всеми здешними бандитами, со многими дружил. И все знали и теперь знают, кто его старший брат. Так что, сказать правду, сомневаюсь, чтоб его убил кто-то из бандитов. И улов слишком мелкий, хотя это, скорей всего, вышло случайно. Видимо, убийцы знали, что Игорь возит в столицу наличные, но не были в курсе его текущих дел. Рассчитывали на густой навар. Мы из этого заключаем, что это кто-нибудь, связанный – вернее, связанные – с оптовыми фирмами. Знакомые, во всяком случае. В машину к незнакомым Игорь вряд ли сел бы. Но в остальном у нас пока что провал. Чёрная дыра. И Анатолий Андреич поимеет тебя, Вадя, за то, что мы ориентировки по райотделам до сих пор не разослали. Правду ему лучше не говорить – разорётся. А толку всё равно не будет никакого.
- Может, ему протокол допроса показать? – предположил Вадим.
- Миши? – уточнил Боря и отрицательно помотал головой. – Ни в коем случае. Он же не сказал, что собрался страшно мстить.
- Борь, - хмыкнул Вадя, - я там ещё не всё записал. Правда, что ты ему в школе два пальца сломал?
9
- Может, не будем отвлекаться? – Боря скривил губы в улыбке.
- Будем, - сказала Людмила решительно, но странным каким-то, внезапно севшим голосом. И неубедительно закашлялась.
Боря посмотрел на неё удивленно – что с ней такое произошло, что голос сел и кашель вдруг напал?
- Ну, - он пожал плечами, - если охота, то ладно. Сломал, да. Средний и указательный на правой руке. Он старше меня на два года. И на большой перемене, прямо в школьном дворе, решил меня обшмонать. Не хватало ему денег на что-то, а тут как раз малолетка подвернулся. Не драться же мне с ним было. Пришлось пальцы ломать. Месяц он в гипсе проходил, не меньше. Зато его потом от контрольного диктанта освободили, от сочинения. Так что он мне по гроб жизни должен быть признателен.
Вадя радостно хрюкнул:
- И правда – зачем драться? Мирно пальцы сломал, и все дела.
- По факту, так и было, - кивнул Боря.
- То есть вы шпаной в школе были, - то ли спросила, то ли утвердила Людмила.
- Тимуровцем, - поправил ее Боря. – Бабушек через дорогу переводил. Пока бабку через дорогу перетащишь, она тебя раз пять успеет сумкой по голове ударить. Сумки у них тяжеленные были. С тех пор у меня с головой непорядок.
- А какую правду Анатолию Андреевичу говорить нельзя? – Людмиле неприятно было слышать, как захихикал Вадим. Ей показалось, что он снова хихикает над ней. И она решила вернуть разговор в прежнее русло.
- На самом деле, - Боря тяжело вздохнул, - лучше всего ему никакой правды не говорить. Чем мы, собственно, уже несколько лет и заняты. И постепенно всё обострится до предела. А мы к тому времени постареем и поглупеем ещё больше, чем уже. Не хочу тут быть.
- Кто о чём, а вшивый о бане, - хмыкнул Вадим.
Боря посмотрел на него сожалеюще:
- Ты нового президента по телевизору видел? Подумай хорошо: если бы ты этого шныря тут у нас допрашивал, ты бы ему поверил?
- Ни единому слову, - Вадим выпятил пухлые губы, округлил глаза и помотал головой. – Так он же там временно, потом другой будет.
- Уверен? - хихикнул Боря. – Это он сам так сказал?
- Ладно, чем мне за ориентировки оправдываться? – Вадиму расхотелось продолжать тему.
- Ничем, - настроение у Бори испортилось, сразу и окончательно. – Скажи Анатолию Андреичу, что это моё решение. Пусть ко мне обращается. Только и делаем, что перед начальством оправдываемся. Задолбало. Что там у тебя с узлами?
Вадя вынул из ящика своего стола полиэтиленовый пакет с обрывками покрытой высохшей глиняной пылью верёвки и приподнял его, чтобы Боре и Людмиле было лучше видно.
- Видите, узлы разные. И концы у верёвок по-разному измахраченные. В смысле вот эти – которые не обрезанные. Это водолаз отрезал, чтоб всю верёвку из-под плиты не тащить, не надрываться. Один узел простой, крестьянский, как мама учила шнурки завязывать, только без бантика. Он был сильно затянут, на плите сидел плотно, и верёвка лопнула прямо рядом с узлом. А второй – глядите, какие длинные волокна. Он гулял туда-сюда, пока порвался. Узел рыболовный. Название у него подходящее – кровавый. Таким крючки привязывают и леску связывают. Ну, или нить, шнур рыболовный. Неважно. Важны две вещи. Один убийца, как Игорь Сергеич умозаключил, сильный физически. Второй – слабее. Но не умнее. Привык рыболовные узлы вязать. На автомате завязывал, не думая. Чтоб такой узел затянуть, надо за эти два конца
