Матушка наша, милостивая Государыня - Екатерина II

но куда оный указ послали, — злодей неизвестен. С очной ставки Горшкова с злодеем и Швановичем изведать можно».[/i]

4 ноября 1774г. под усиленной охраной клетку с Пугачевым доставили в Москву. В подвалы Китайского (Красного) монетного двора вместе с главарем бросили и других мятежников.

30 декабря в тронном зале Кремлевского дворца, состоялось обсуждение результатов следствия, 31 декабря стоя на коленях перед судом Пугачев признал вину. Суд постановил Емельку Пугачева четвертовать, голову посадить на кол, части тела разнести по четырем частям Москвы, вывесить для обозрения на колесах, а потом сжечь и пепел развеять по ветру.
Еще до вынесения приговора императрица отправила в Париж письмо Вольтеру, в котором она писала: «Маркиз Пугачев, о котором вы опять пишете в письме от 16 декабря, жил как злодей и кончил жизнь трусом. Он оказался таким робким и слабым в тюрьме, что пришлось осторожно приготовить его к приговору из боязни, чтоб он сразу не умер от страха».

Утром 10 января 1775г. Емельян Иванович Пугачев принял благословение священника и в санях с помостом, символизировавшим императорский трон, отправился в последний путь.

Москвичи занимали места вокруг эшафота на Болотной площади задолго до рассвета, место казни было оцеплено сотрудниками полиции и частями Московского гарнизона. Дворяне с нетерпением ждали, когда «топор правосудия» покончит с еще невиданным доселе на Руси врагом.

Когда Пугачев понял, что до места казни осталось ехать чуть-чуть, он встал и усердно крестясь, стал отвешивать поклоны народу. На эшафот он взошел вместе с верным ему до конца, генерал-аншефом Афанасием Петровичем Перфильевым.       
Пока зачитывали приговор, Емельян Иванович истово крестился и молился, после благословления он обратился с последним словом к православным: «Прости, народ православный, отпусти, в чем я согрубил пред тобою, прости, народ православный!»

Распорядитель казни махнул батистовым платком, подручные палача подбежали к Пугачеву, сдернули с плеч белый бараний тулуп, разодрали грязный шелковый полукафтан, и бросили «императора» на колени. Раздался барабанный бой, мгновенье, взмах топора, и палач показал выдохнувшим наблюдателям голову государственного преступника Емельки Пугачева.
Вместо того чтобы сначала отрубить преступнику руки и ноги, и только потом голову, палач решил сразу начать с головы. Первым в себя пришел московский обер-полицмейстер Николай Петрович Архаров. С трудом сохраняя спокойствие, он бросился к безмолвному «орудию правосудия и прошипел ему: «Руби ему скорее руки и ноги».

После казни предводителей бунта, Государыня приказала уничтожить бумаги о крестьянском мятеже, а оставшиеся материалы поместить на вечное хранение в закрытые архивы. Дом Пугачева по приказу императрицы сожгли, станицу Зимовейскую переименовали в Потемкинскую, а реку Яик в Урал. Яицкие казаки стали уральскими казаками, Яицкий городок стал Уральском.

3 августа 1775г. Екатерина приказала опубликовать манифест «Об уничтожении Запорожской Сечи и о причислении оной к Новороссийской губернии».

Имя Пугачева наряду с именем Разина было предано церковью анафеме.

Кто направлял борьбу восставших против Екатерины Великой до сих пор остается загадкой:

Наследник престола Павел Петрович: 
Павел с юных лет ненавидел мать, считая Екатерину убийцей горячо любимого им отца. На вопрос мог ли Павел Петрович в 19 лет встать за спиной внезапно «ожившего батюшки» могут ответить только профессиональные историки.

Раскольники:
Старообрядцы могли сделать ставку на приход к власти в России обязанного им императора, который в благодарность прекратил бы гонение на истинную веру.

Поляки:
Шляхта мечтала о свержении русской марионетки Понятовского. После подавления крестьянского восстания Екатерина предпринимала конкретные шаги по умиротворению польской шляхты.

Французы (наиболее вероятный вариант):
Французский король Людовик XV любыми способами пытался противодействовать усилению влияния России в Европе. В зашифрованном послании он писал своему посланнику в Санкт-Петербурге: «Вы, конечно, знаете, и я повторяю это предельно ясно, что единственная цель моей политики в отношении России состоит в том, чтобы удалить её как можно дальше от европейских дел… Всё, что может погрузить её в хаос и прежнюю тьму, мне выгодно…».

Французский посланник в Вене написал коллеге в Константинополь, что некий опытный французский офицер, вызвался, добровольцем отправиться с деньгами и инструкциями в армию Пугачева. Король приказал выделить посланнику 50-тысяч франков, оказать всю необходимую помощь, и передать на словах, что Франция не пожалеет ничего для смертельного удара по варварской Российской империи.

Когда Пугачев стал терпеть первые поражения, иностранные военные советники, находившиеся в повстанческой армии, понимая, что план «А» провалился, перешли к плану «В». Восставшим приказали уничтожать захваченные уральские заводы, что в итоге нанесло серьезный ущерб российскому военно-промышленному комплексу.

Французские военспецы, планировали провести операции турецкой армии в Крыму и на Северном Кавказе поставив русское командование перед фактом войны на два фронта.

В 59 номере «Gazette de France» от 1 июля 1774г. читателям сообщалось: «Полковник Анжели, француз на русской службе, был в оковах отправлен в Сибирь. Обнаружили, что он имел связи с мятежниками и тайно подстрекал многие русские полки к восстанию. Утверждают даже, что если бы его не обезвредили, то вся армия перешла бы под знамёна мятежников».

Кто бы ни стоял за спиной Пугачева, его восстание не было напрасным, впервые высшее сословие смогло увидеть воочию безжалостный и безбожный русский бунт.

После подавления мятежа Екатерина не мешкая, начала успокоение империи. Владельцам заводов приказали удвоить рабочим жалованье в два раза, запретив сверхурочные работы. Мусульманам на своей земле разрешили строить новые мечети и перестали взимать с них налоги. Жителям, потерявшим в ходе восстания жилье, императрица приказала выдавать ссуды на приобретение оного.

В одном из писем Государыня писала своему одному из самых доверенных придворных, генерал-прокурору Сената князю Александру Алексеевичу Вяземскому: «Положение помещичьих крестьян таково критическое, что окромя тишиной и человеколюбивыми учреждениями ничем избегнуть невозможно… прошу быть весьма осторожну… дабы не ускорить… грозящую беду… если мы не согласимся на уменьшение жестокости… то против нашей воли сами оную возьмут рано или поздно».     

Два раздела Речи Посполитой:

Вопрос раздела Речи Посполитой актуален для поляков до сих пор, обида за то, что Польша уступила в многовековом противостоянии с Россией, будет довлеть над бедным народом вплоть до скончания мира.

После освобождения 4 ноября 1612г. оккупированной поляками и литовцами Москвы, России было суждено пройти путь к великой мировой империи, а Польше к трем горьким разделам своих земель.

О каком величии Речи Посполитой могла идти речь, когда местная шляхта, выбирала себе в правители чужеродных королей. Избалованные Францией, Швецией, или Саксонией претенденты на польский престол смотрели на Польшу как на захолустье, и иногда бежали из неё, бросив «задний двор Европы» на произвол судьбы. У магнатов из-за непомерной гордыни не получалось договориться меж собой о передаче польского трона единому выбранному кандидату. Приглашение на престол иностранца хоть как-то уравнивало шансы национальных финансовых и политических воротил на превращение нового короля в послушную марионетку. Олигархи ограничивали стремление приглашенных принцев к абсолютизму. Ну не могли они позволить королю, неконтролируемо расходовать польские деньги. Шляхтичи априори считали себя оппозиционерами к иноземному правителю, а если король пробовал играть сольную партию, панове переставали даже делать вид, что повинуются королевским приказам. Они не сомневались только в одном, что король должен выполнять только одну функцию – гарантировать шляхетские свободы.

В России в отличие от Польши бояре и дворяне на генетическом уровне знали, что только лишенный разума человек способен воспротивиться царской воле данной Государю Богом. Русские цари оставляли наследнику престола единую страну, в следующее правление прирастающую новыми территориями, а магнат перед смертью передавал сыну кусочек своей индивидуальной Польши.   

Шляхта считала себя пупом нации, поляков величайшим европейским народом, а польскую корону престижнейшим в мире символом королевской власти.

Польский король Сигизмунд III Ваза использовал «Смутное время» в России, надеясь, что русские проредят ряды потенциальных бунтовщиков, рокошан (rokosz – бунт, мятеж, право шляхты на отказ в послушании монарху).
Сеймы играли минимальную роль в управлении страной,  решения в Сейме принимались только единогласным голосованием. С 1652г. по 1764г. из 55 сеймов, 48 сорвала шляхта.

Польская армия приходила в упадок, элитные крылатые гусары не справлялись с новыми реалиями боя, в начале XVIIIв. по польским землям шастали армии соседних государств. Россия не могла себе позволить граничить с «проходным европейским двором».  

Первый раздел Речи Посполитой:

До Екатерины II российские самодержцы терпели польский полураспад, и только Великая императрица обратила пристальный взор на агонизирующее государство.

Для решения «польского вопроса» она выбрала себе помощника, красавца-поляка Станислава Понятовского, человека, не пожалевшего ради Государыни даже своей «невинности»:
«Она недавно лишь оправилась после первых родов и находилась в том фазисе красоты, который является наивысшей точкой её для женщин, вообще наделённых ею. 

[i]Брюнетка, она была ослепительной белизны; брови у неё были чёрные и очень длинные; нос греческий, рот, как бы зовущий поцелуи, удивительной красоты руки и ноги, тонкая талия, рост скорее высокий, походка чрезвычайно лёгкая и в то же время благородная,