* * * *
Захар Зацепин вернулся в гостиницу. Он прилег на кровать, перевернулся на бок и увидел стоявшего около двери Колю. Такое было ощущение, будто он вышел из стены. На это раз мальчик не просил его поиграть с ним. Он подошел, сел на край кровати рядом с Захаром.
- Тебе грустно? – Спросил Коля.
- Как тебе сказать, не то, чтобы грустно, но мне кажется это все не на самом деле.
- Но я-то настоящий.
Захар приподнялся и сел на кровати рядом с мальчиком. Он коснулся его плеча рукой, но она прошла сквозь него. Ему вспомнилась его семейная, казавшаяся теперь такой далекой жизнь. Свою будущую жену он встретил на репетициях церковного хора. Это было на заре юности, когда оба были одухотворены романтикой неофитства. Мечтали о создании домашней церкви, детях, полной чаши любви и семейного счастья. Они встречались в самое золотое время осени. Ранним утром приходили в парк, бродили по липовым аллеям, сидели на берегу реки, любуясь осенним закатом и ощущая сгущающуюся прохладу осеннего вечера. Когда густая темнота спускалась на землю, а в лиловом небе загорались далекие звезды, они счастливые шли через парк домой и, остановившись на мосту, еще долго смотрели на реку, в которой отражались огни фонарей. А потом началась жизнь с бытом, радостями и горестями и с тем днем, когда их нерожденный ребенок умер в животе Захаровой жены. После все как-то разладилось, вскоре они разошлись, забыв о своих мечтах, надеждах и стремлениях. Мысли, ощущения о прошлом мелькнули мгновенно в голове Захара. Поэтому Коля даже не успел заметить задержки в его ответе, а он сказал.
- Конечно ты настоящий. Где твой мяч? Давай играть.
И они играли около часа. Карина слышала, как стукается мячик о стену и гулкое эхо разносится по полупустой гостинице. Коля через какое-то время сказал, что устал и ушел в эту самую стену в которую они только что кидали мяч. А Зацепин надел свой сюртук и отправился на поиски Сибилы. Он слышал, что она видит будущее и хотел узнать у нее какое будущее у Коли.
Сибила ждала Захара в недостроенном костеле, оперевшись на алтарь и сложив руки на груди. Конечно, она знала, когда придет к ней сюда московский посланник и даже не обернулась, когда он вошел под стены храма зашуршав ветками. Захар в нерешительности остановился у входа.
- Привет, Захар! – Сказала Сибила
Они давно друг друга знали. Когда-то учились вместе в Москве. Потом их дороги разошлись. Она вышла замуж за Позвизда, он погрузился в миссионерскую работу. Но все было на самом деле не так.
- Зачем ты тогда так поступила? Мы же любили друг друга.
- У нас не было общего будущего, Захар. Я тебе тогда об этом сказала. И не будем об этом говорить. Ты пришел спросить о Коле?
Сибила всегда был волевая, жесткая. С детства такая. Дар не позволял ей быть другой. Жесткая она была не только по отношению к себе, но и к другим – всегда говорила то, что есть или поступала так, чтобы было больно. Потому что знать будущее это боль.
- Я ничего тебе утешительного не могу сказать о Коле. Он не родился. У него нет будущего.
- Да, но он существует. – Не согласился Захар
- Это фантом, призрак. Ты его видишь просто потому, что он связан с гостиницей, в которой когда-то он мертвым появился на свет. Ты же знаешь, что в ней была раньше гинекологическая больница. И он бы никогда не появился бы сейчас, если бы не синтагма.
- Мне сказали, что его можно материализовать. Вот рассказали, как это сделать.
Он протянул ей кинжал, она сразу сказал:
- Стоит попробовать, конечно. Но готов ли ты к последствиям? Точнее готовы ли мы все.
- Что ты имеешь в виду?
- Видишь ли, сейчас, там, в Проходе все эти несчастные существа, обреченные страдать, существуют вот как твой Коля. А когда ты сделаешь так как тебе рекомендовала отец Азария, наша святая земля всех этих несчастных сделает материальными.
- Подожди, мне этот нож не отец Азария дал, а Карина принесла. Она же из колдуний.
- Ну и что? Отец Азария сам из ковена Ворона. Старые связи не ржавеют. А ковену Ворона вся кладбищенская братия подчиняется. Отец Азария тебя провоцирует, хотя выбор за тобой, Захар.
Снаружи они услышали звук шагов, будто кто-то шел по песку. Раздвигая кусты, в недостроенный храм вошел Позвизд. Увидев Захара, он поприветствовал его, а тот заявил ему:
- Позвизд Николаевич, хочу заявить о нападении и незаконном лишении свободы.
- Что ж, хорошее дело! – Сыронизировал Покатов.
Он подошел к жене и поцеловал ее в щеку. Потом снова спросил у Захара:
- И кого ты хочешь обвинить? – Он посмотрел на Сибилу, наверняка она все знала. Захар вкратце рассказал обо все своих приключениях, связанных с заключением в подвале семинарии.
- Интересная история. Но, Захар, что я предъявлю отцу Азарию? Только твои фантазии. А он все же уважаемый священник, ректор семинарии.
- Ладно, сам разберусь. – С досадой махнул рукой Захар и ушел.
Сибила и Позвизд остались одни, он обнял ее за плечи, прижал к себе. Она была несколько задумчива. Позвизд знал, что в таком настроении жена пребывает, как правило, в те моменты, когда пытается наиболее полно представить все варианты будущего, пытаясь точно прозреть именно тот, который осуществиться.
- Ну? И что скажешь? Меня всегда удивляло, как ты о будущем не можешь точно, сразу сказать.
- А ты думаешь, почему столько способов гадания существует. Именно поэтому. Есть много вариантов, а тот, кто выбрасывает карты, выбирает правильный вариант. Я просто самая совершенная машина для гадания. – Засмеялась Сибила.
- А помнишь, как мы с тобой познакомились? – Спросил Позвизд.
- Конечно, на сеновале, в деревне. Ты приехал бабушке помогать, а мы с мамой на даче отдыхали. Жара, помню, была, пошла я на сеновал отдыхать, а там ты. Всю ночь проговорили. Чего ты вспомнил? – Спросила она, заранее зная ответ
- Да вот думаю – было ли у Захара, что-то такое как у нас с тобой? Свой сеновал? Или у него только богословские формулы в голове. Решиться, он сделать дело?
Сибила посмотрела на мужа, в ее глазах было столько любви и счастья, но она ничего не ответила мужу.
* * *
В день перед сатуратой я решил сходить на речку, искупаться. Стоял прекрасный летний день – солнце не пекло так немилосердно как в прежние недели июля, я шел по песчаной дороге в легких тренировочных штанах, перекинув банное полотенце через плечо и насвистывая какую-то легкую песенку. У нас красивая река: с чистыми песчаными берегами, светлой, почти прозрачной водой. Низко над водой летали ласточки, щебетали стрижи. У меня было свое место на реке, которое знал только я. Здесь заросли осоки почему-то образовывали небольшую песчаную проплешину на берегу и я наслаждался маленьким пляжем. Сначала немного поплавал в тихо струящихся водах Пурсовки. Доплыв до середины реки и отдавшись потоком текущих вод, просто лежал на воде, раскинув руки и глядя в голубое небо. Завтра наступит момент истины – об этом я думал. Почему-то был уверен, что Захар выполнит свое предназначение. Ведь на то он и православный миссионер, чтобы поступать стандартно, в согласии с канонами веры и ее правилами. Да, я выпустил синтагму. До сих пор не пойму почему? Испытал к ней жалость? Но мне на свойственно проявление милосердия. Полюбил ее? Но я не любил никогда никого в жизни, кроме мамы, да последнее время испытываю что-то похожее на любовь к Сибиле. Но она мужняя жена и это меня ограничивает. Моя стихия борьба идей и угнетенное состояние духа, но никак не любовь. Не раз я размышлял над тем – почему мы все живем в этом странном месте, которое называется Мефодиев? Где живая, святая земля. Может быть потому, что это самое яркое доказательство нашей веры? Здесь все воплощается, обретает свое новое предназначение.
Я немного размяк на солнышке, начал дремать, когда услышал совсем рядом голос Сибилы.
- Буривой, ты не должен участвовать в сатурате.
Сказала она, я открыл глаза, посмотрел на нее сбоку – она сидела на песке, обхватив ноги руками. На ней было белое платье, волосы собраны в аккуратную прическу. Засмущавшись, своего обнаженного вида я встал, и начал торопливо натягивать на еще мокрое тело одежду, забыв, что у меня есть полотенце и можно обтереться.
- Ты что-то видела? – Спросил я.
Сибила вытянула ноги, закрыла глаза, наслаждаясь лучами солнца, не спешила отвечать на мой вопрос, но все же перестала меня мучить и засмеялась.
- Да ладно, расслабься. Все хорошо будет.
Я, наконец, оделся и мы по тропинке пошли по берегу Пурсовки.
- А если серьезно, думаю, ты будешь находиться в великой опасности во время сатураты, какой не скажу, ты должен справиться сам.
- А Захар?
[justify]- Ну а что Захар?
