В этот момент мы как раз вышли к развилке, мне надо было идти направо ей налево и мы, попрощавшись, разошлись, напоследок Сибила сказала:
- Я не всегда могу понять хорошее будущее или плохое у того или иного человека, так и с Захаром. До завтра, Буривой.
Вечером я разбирал свои записи, которые касались сатураты прошлых лет. Их было не так много. По сути это совместная молитва всем миром независимо от того, члены церкви ее участники или нет. Я внимательно смотрел записи своего дневника при свете настольной лампы. А мама сидела на диване и чинила свое церемониальное платье, в котором она завтра собиралась участвовать в ритуале. Перечитывая записи, я понял, что сам чин сатураты в прежнее время практически никогда не использовался с той целью, которую мы поставили перед собой сейчас. Мама, будто заметив мое сомнение, спросила:
- Владыка хочет с помощью церемонии закрыть Проход? Но я думаю, это не поможет.
- Насколько мне удалось выяснить, отец Азарий через своих людей передал Захару ритуальный нож.
Мама засмеялась, просто прям прыснула в кулак, я такой ее еще не видел веселой.
- Какая древность. И отец Азария еще в это верит. Вот наивный.
- Ну, мам, это же древний артефакт, в семье отца Азарии он хранился с древних времен, передавался из поколения в поколение. Я даже боюсь предположить, когда его сделали.
- В палеолите.
Завершила мама мою мысль и, перерезав нитку на платье, взяла его за плечики, развернула перед собой, рассматривая их на свет от лампы, который проникал через кружева переплетений нитей. Она поддела плечики и повесила платье на ручку шкафа, любуясь на него.
- Мне странен твой скепсис, мам. Ты же сама должна, как ведьма, в это во все верить. В силу таких вот артефактов.
Мама присела на диван рядом со мной, лицо ее выглядело немного печальным, а в глазах затаилась некоторая грусть.
- Да не в том дело, сынок. Конечно, ритуальный нож очень сильный магический предмет, но дело не в этом. Мой скепсис, и некоторая ирония не с ним связана, а с отцом Азарием. Ты вообще его историю знаешь?
- Историю? А у него, что есть какая-то своя история.
Я был весьма удивлен: отец Азария, скучный педант имеет свою какую-то, судя по всему необычную историю. Мама также недоумевала от моего невежества и поэтому решила мне рассказать на ночь историю отца Азарии.
- Я Азарию знаю с детства. Мы в одном дворе росли, дружили семьями. И по нашим правилам должны были связать свою судьбу в браке. Да, да, Буривой, не делай такое удивленное лицо, отец Азария мог вполне стать твоим отцом. Так решила наша Ассоциация. Когда подросли, у нас с ним были романтические отношения. Да, представь, он тогда был не таким плешивым и толстым, а красивым молодым человеком, подтянутым, стройным. Загляденье одно. В их ковене по мужской линии всегда красавцы рождались. И я даже всерьез подумывала выйти за него замуж, а потом он ушел в армию, я обещала его ждать. Но в армию ушел один человек, а вернулся совершенно другой. От прежнего весельчака и красавца Азарии ничего не осталось. Теперь это был угрюмый, раздражительный, замкнутый человек, который решил стать священником. Но главное не в этом, а в том, что ничего от наших прежних романтических отношения не осталось. Ничего! Он был со мной сух, подчеркнуто вежлив. Даже когда приехал из армии, я не сразу об этом узнала. Случайно маму его встретила, она и сообщила. Побежала к нему, а он в это время дрова во дворе рубил, холодно так на меня посмотрел, поставил на пенек очередную чурку и только и сказал: «Привет, Зоя!».
Мама на некоторое время замолчала, видно было, что и сейчас все эти старые воспоминания навевали некоторую грусть на нее.
- И как же потом все развивалось? – Поторопил я ее.
- Как. Он стал активно посещать Собор, епископ Тиберий его вскоре иподиаконом сделал, он в семинарию поступил, а дальше ты знаешь.
- Да, его на третьем курсе целибатом рукоположили в диаконы, потом в священники. Это я знаю. Но чего тут необычного то, до сих пор я еще ничего уж такого из ряда вон не услышал от тебя: мало ли, возможно в армии с ним духовный переворот произошел.
- Погоди, я еще не все рассказала! – Замахала на меня руками мама – Слушай дальше. Не все так просто. Прошло недели две после его возвращения. Все это время мы ни разу не виделись, я только слышала от знакомых, что он сдал экзамены в семинарию. Сама я успела почти полностью успокоиться и воспринимала случившееся уже не так трагически. Но однажды, когда вечером возвращалась с работы, я тогда подрабатывала санитаркой в поликлинике, то застала Азарию в городском парке за странным занятием. Он стоял около старого дуба, ну, помнишь, это наша главная достопримечательность парковая, и ковырял его тем самым ритуальным кинжалом. Когда я подошла к нему, он прекратил это дело и очень смутился. Показал мне нож, сказал, что это их семейная реликвия, доставшаяся ему от деда, и что в армии у него получалось. А что получалось, так мне и не объяснил. И знаешь, с того дня мне Азария стал как-то отвратителен, я старалась с ним больше не пересекаться никогда. А он сам знаешь, какую успешную карьеру сделал. Но меня всегда удивляло, как в нем вот все это сочетается – священство и ведьмачество. Он ведь плоть от плоти наш так и остался.
- Магическое восприятие мира вообще свойственно для многих представителей духовенства модо-церкви, ты же знаешь. Многие до сих пор мыслят аналогиями.
Мама сложила свою вышивку в прозрачный пакет из-под стирального порошка «Ласка», собираясь пойти укладываться спать. Она поцеловала меня в макушку, пожелала мне спокойной ночи и отправилась к себе в комнату. Я еще некоторое время подремал на диване в столовой, а когда начал, что называется, клевать носом, посмотрел на часы, было уже без четверти двенадцать, и вот тут со мной впервые в жизни произошло то, что никогда не случалось. В наших краях видения это атрибут почти каждого верного члена церкви-модо, так как вера обязательно должна подтверждаться видениями. Но со мной это случилось первый раз. Сон от видения отличается тем, что во сне ты понимаешь, что это не по-настоящему, а вот когда видение ты этого совершенно не понимаешь, но происходит все также абсурдно, как и во сне. Сначала я увидел маму. Удивился, так как только что она ушла спать, а теперь как ни в чем не бывало шла мимо меня, сидящем на диване и делала вид, что не замечает меня. Я ее окликнул, а она ноль внимания на меня и , растворилась в противоположной стене. Даже не осознавая все дикость ситуации, я подошел к стене, к тому месту, где растворилась мама, и нос к носу столкнулся с Захаром. Он смотрел прямо на меня, будто меня здесь не было. Проследив за его сосредоточенным взглядом, я понял, что он уставился в одну точку на стене. Потом он достал ритуальны нож и резким движением разрезал стену. Как масло или как кусок материи, образовалась широкая щель, в которую и вступил Захар, а я за ним. Но перед ним и передо мной опять возникла стена, и ее он разрезал ножом и так несколько раз. Наконец, мы оказались с каком-то пустом пространстве. Ослепительно белом, создавалось первоначально впечатление, что просто все залито ярким светом люминесцентных ламп, но это было не так. Пока я рассматривал это пространство, пытаясь понять, что это за помещение меня заметил Захар, и именно в тот момент, когда я увидел, что на самом деле это помещение завалено формами тех, кто не смог родиться. Захар, искал среди них своего нерожденку Колю.
- А, Буривой, и ты здесь. Я вот решил, не подчинятся вам. – Сказал Зацепин.
Он посмотрел на меня, будто увидел впервые, а потом снова стал перебирать формы. Внешне они походили на бруски поролона, упакованные в матерчатые чехлы.
- Даже не буду помогать. – Продолжал он, перебирая паролоновые чурки. – И знаешь почему?
Он, наконец, выбрал нужную, внешне ничем не отличающуюся от других. И развернувшись ко мне, продолжил свою речь:
- Не надо вам останавливать синтагму, не надо закрывать Проход. Потому что вы все здесь еретики. Между вами, членам церкви-модо и теми, кто рвется сюда, нет никакой разницы. Вы все изгои, живете и мучаетесь в одном мире, а синтагма просто вас соединяет.
Он развернул чурочку вертикально и показал мне, то, что первоначально увиделось как чурочка было на самом деле куклой, похожей на Коленьку. Показывая ее мне, он заявил:
- Вот, видишь, я не выпущу его отсюда и не дам вам шанса соединить два мира, снова воплотить все эти формы.
Потом он развернулся и одним ударом приколол ритуальным ножом куклу к стене. И тут я проснулся или очнулся на диване, на который я вчера присел после ужина. Ведь в отличие от сна, видение сложно отличить от реальности. Поэтому у меня было стойкое ощущение, что все происходило на самом деле. За окном уже забрезжил рассвет, я посмотрел на часы – было 6 часов утра, надо было собираться на сатурату.
Я стал потихоньку собираться, обдумывая все, что недавно увидел. Отец Азария дал Захару артефакт, который когда-то сам получил в армии (я не знаю, кто дал ему его там, так и не выяснил у мамы, да она, наверное, и не знала). Судя по тому, что он по молодости пытался вскрыть дуб, отец Азария не знал, как им пользоваться, но был уверен, что Захар сможет правильно его применить. На что рассчитывал проректор? С этим резаком пространства во время сатураты Захар мог бы сделать только одно – выпустить к нам из прохода нерожденку, тогда синтагма усилилась бы и перетащила всех своих. Это в теории, конечно. Ход моих мыслей прервала мама, которая вошла в зал, кутаясь в свой зимний халат.
- А ты чего, так и не добрался до своей кровати, уснул здесь?
[justify]Она присела рядом со мной, я ей сообщил, что у меня было видение, она не
