- Готовитесь. – Не спросил, а утвердительно сказал Захар. – Поговорить надо, а здесь шумно.
- Пойдем в кабинет к нам. – Предложил я.
В кабинете отец Климент пил чай с сушками. Когда мы вошли, он нахмурился, усы его смешно дергались, когда монах откушивал сушку и разжевывал. Захар сел на стул, который стоял рядом со столом, вынул из кармана кинжал в ножнах и положил на стол передо мной.
- Это дала мне Карина, администратор из гостиницы. Она сказала, что с помощью этого я смогу избавиться от ребенка-призрака.
- Призрака? – Не понял я.
- Нерожденка! От нерожденки избавиться. – Раздражился Захар, удивляясь моей непонятливости.
Зацепин явно был сильно взволнован, а я никак не мог в толк взять, каким образом он сможет вытащить из Прохода своего нарождённого сына.
- Буривой! – Не удержался отец Климент. – Напомню тебе, сюда оттуда можно попасть только одним способом, таким же каким ты затянул к нам синтагму.
Конечно, я знал об этом. Смущало другое: на кого Карина работала. Мой озадаченный вид заметил отец Климент и пояснил:
- Это все отца Азарии происки.
- Да, но Карине это зачем? – Недоумевал я.
- Похоже на то, что ведьмы с ректором в сговоре. – Предположил отец Климент.
Пока мы переговаривались, Захар смотрел то на меня, то на монаха. Видно, что он был в полной растерянности.
- Да объясните, наконец, что здесь происходит! – Вскричал он.
- Это, Захар, вера в своем действии. Ответ всем неверам, отрицателям и малодушным. – Торжественно провозгласил отец Климент, даже палец подняв верх. – Сознаюсь, каюсь и я маловер чуда не видел прежде, но здесь, в Мефодиеве, Божие слово находит воплощение.
Речь отца Климента была какая-то путанная, да и в целом, он неожиданно наговорил слишком много слов, чего раньше за ним не наблюдалось. Я примерно понимал, что он хочет сказать: наше отрицание возможности что-либо знать о Боге, находит воплощение в животворящих, святых мефодиевских землях. Захару я пояснил:
- Этот кинжал может, как закрыть проход, так и дать возможность всем обитателям ада выйти. Поэтому у тебя есть возможность навсегда покончить с твоим персональным нерожденкой. Но надо принять участие в сатурате. Только во время церемонии такая возможность воплощения становится полной реальностью.
- А почему раньше это невозможно было сделать? – Спросил Захар.
- Раньше синтагмы не было, а теперь есть. – Сказал я и принялся наводить порядок на столе.
- Жизнь так же естественна, как и смерть. – Снова изрек отец Климент, вставая из-за стола.
Захар угрюмо смотрел на нас обоих, видимо размышляя о том стоит ли нам доверять или нет, а отец Климент достал из стола любимый свой тесак и принялся его острить о точильный камень. Занимаясь этим делом, он продолжал рассуждать вслух.
- Я долго искал истину в молодости. Искал, где истинная вера осталась, незамутненная. Долгое время прожил в монастыре катакомбников, пока не понял, что они просто сектанты и политиканы. Все это сегодня не так важно: богохульная власть не богохульная, принимать не принимать. Не в этом суть, а в том, что и у них нет истинной веры.
Монах перестал точить тесак, задумался о чем-то, а Захар насмешливо вопросил:
- А истина в модо, так что-ли?
Отец Климент очнулся от задумчивости и, указывая на Зацепина тесаком, закончил свои размышления:
- Именно, Захар, в модо. И ты зря иронизируешь. Вот пойдешь с нами на сатурату и убедишься в этом лично.
Отец Климент, спрятал тесак в ножны под рясой и направился к двери, намереваясь присоединится к своим собратьям, вдогонку ему Захар сказал:
- Что это, сатурата?
- Это охота.
На ходу ответил монах и покинул кабинет.
* * * *
Ровно в три часа ночи рабочий похоронного бюро открыл гробы, в который проходили процедуру ректор и проректор. Отец Азария мирно спал на боку, а Ольга Валерьевна, на спине храпела. Работник еле растолкал ее, Ольга Валерьевна щурясь на свет свечи, которую держал в руке работник, вылезла из гроба. Следом за ней вылез и отец Азария. Оба они чуть чуть похудели и посвежели, но священник был недоволен. Он осматривал себя в зеркало, которое висело в коридоре, и выразил недовольство работнику:
- Что-то сегодня слабенько как-то.
- Не переживайте, батюшка, еще пару сеансов и будете идеальным. – Успокоила его Ольга Валерьевна. В этот момент вошел Котов, при виде отца Азарии он улыбнулся, но так, чтобы он не заметил этого. Священник в это время одевался, а Ольга Валерьевна вышла из раздевалки в своем любимом зеленом платье.
- Эрик, все ты передал Зацепину?
- Да, конечно, батюшка, предупредил, что нечего тут околачиваться, надо уезжать и еще поучили его немного.
Котов не сказал ничего отцу Азарию про кинжал. Это уже ему не нужно было знать, так как эту часть задания он выполнял по поручению своего ковена. Ведьмы считали, что у Захара какое-то есть предназначение во всей этой истории. Земинухина и отец Азария в целом были довольны, и тихо переговариваясь между собой, вышли из главного зала похоронного бюро к такси, которые их ждало у входа. Они уехали. А Эрик еще какое-то время стоял у двери, вдыхая аромат вечернего воздуха, напоенный запахом цветущей липы.
* * * *
Сибила осматривала коней, которые должны были участвовать в сатурате. Они должны были соответствовать определенным параметрам, точнее одному – масть их исключительно вороная. Конюшня принадлежала епархиальному управлению, владыка Тиберий был большим любителем лошадей, без которых во время церемонии не обойдешься. Сибила прошла вдоль стойл, указывая конюху каких коней надо готовить. К полудню она справилась с этой работой и присела отдохнуть. Рядом с конюшней на большое бревно, которое заменяло здесь скамейку. Она не заметила, как подошел к ней Позвизд, присел рядом с ней.
- Что грустишь, Сибила? Что-то увидела? – Спросил он.
Жена печально посмотрела на него, долгим и тоскливым взглядом.
- Я вижу смерть, Позвизд. Всегда вижу смерть, что я еще могу видеть в будущем. Вижу когда умру я, когда умрешь ты, родители. Вижу, как это произойдет. Я все тебе это рассказывала. Не раз.
Полицейский улыбнулся, как-то бесшабашно.
- И даже наша живая земля нас не спасет?
- С чего это? – Сибила удивленно посмотрела на него. – Наша святая земля нас и погубит. Сатурата пустит ад к нам.
- Что ты видешь?
- Очень все неясно, мне кажется, кто-то мешает нам. Возможно кто-то из руководителей ковенов тайно плетет интриги.
- Неужели они могут помешать тебе?
- Есть такие заклинания, которые будто помехи наводят и мешают видеть будущее.
Позвизд обнял опечаленную жену за плечи, прижал к себе и поцеловал в щеку.
- Не боись, Сибила, прорвемся. Я же с тобой.
Они посмотрели друг другу в глаза, и Сибила улыбнулась, вновь обретя уверенность в своих силах. Конюх вывел табун коней из конюшни, погнал их к епархиальному управлению. Здесь же в грузовую газель второй конюх укладывал в кузов седла, сбрую. Супруги как завороженные наблюдали за его размеренными движениями, как он все аккуратно сложил и поехал к управлению. Это напоминало об предстоящей сатурате, все эти приготовления, возвышали их дух, побуждали ринуться в бой.
- Мы победим! – Сказал Позвизд.
- И помогут нам в этом кони. – Убежденно подтвердила Сибила.
[justify]Позвизд понял: она что-то видела в будущем. Ведь в прежние времена почти никогда не собирали конный отряд. Покатов даже не мог припомнить, когда такой случай и был. Ведь сатурату необязательно проводили, чтобы изгнать синтагму. Этот обряд в былые
