должна была пройти королева, тайна ее личности до этого момента хранилась ценой многих жизней.
Снова зазвучали трубы, занавеси заколебались, и все посмотрели друг на друга.
В заведении выжидательно уставились на дверь. Но ничего не произошло.
Внезапно Лиз, которая в беспокойстве оглядывала галереи, увидела, как Кори напрягся, и оглянулась.
Из-за складок бархата неловко высунулся кулак в кольчуге. Широко раскрыв глаза, она повернулась к Кори, а он удивленно окинул ее взглядом.
Затем они взялись за руки и упрямо уставились друг на друга.
Трубы зазвучали снова, и на этот раз занавеси раздвинулись, выпуская Джорджа.
Казалось, он совершенно не замечал всеобщего внимания и фанфар - замкнутый и погруженный в свой собственный маленький мирок, мужчина небрежно подошел, к колонне, увитой гирляндами, и с большим трудом, потратив, наверное, целых две минуты, сумел прикурить сигарету - девятьсот пар глаз зачарованно наблюдали за его безликими движениями.
Наконец, зажженная сигарета сверхъестественным образом исчезла в шлеме, и больше ее никто не видел, но дым от нее продолжал спокойно выходить из пустого отверстия, как из ленивого вулкана.
Устроившись поудобнее, он погрузился в самоанализ.
Взволнованно заревели трубы.
Но вот, наконец, занавес величественно распахнулся, и появилась процессия. Ее возглавляли четверо маленьких мальчиков-пажей, чьи круглые глаза, когда они вышли на свет, сразу же приковали к себе внимание мистера Кугата.
Пажи, медленно шагая, подошли к нему, а потом развернулись и двинулись назад.
Затем появились служанки в роскошных нарядах, каждая из которых искоса поглядывала на колонну, и все они хихикали. Потом музыка заиграла громче, и появилась сама королева, высокая, статная и украшенная, именно такой, какой все и ожидали ее увидеть, - только ее лицо было краснее, чем ожидалось.
Мистер Кугат неподвижно стоял у своей колонны, и напряжение в зале немного спало. Однако, когда основная часть процессии проходила мимо него, он внезапно пришел в себя, стряхнул с себя задумчивость и как бы невзначай присоединился к демонстрантам. Однако он не стал маршировать. Он неторопливо стал расхаживать между ними, как человек, прогуливающийся по променаду среди воскресной толпы.
Это вызвало значительные затруднения, поскольку он, по-видимому, мог видеть только очень небольшое пространство прямо перед собой.
Так что, когда Джордж бродил, лениво выпуская дым из головы, то сильно столкнулся с одной или двумя девушками, потом споткнулся о слепого патриарха в маске.
Некоторое время он дружелюбно шел рядом с королевой, но затем, придирчиво осмотревшись, решил повернуть налево.
Поскольку он не замечал ее, то проскочил прямо у нее под подбородком, так что она была вынуждена замереть как вкопанная, и это вызвало сильную суматоху в арьергарде.
Дальнейшее замешательство ознаменовалось прибытием к трону служителя, который предпринял опрометчивую попытку уговорить мистера Кугата удалиться, и оскорбленный Джордж нанес ответный удар прямо в лицо.
Мальчики-пажи, служанки и патриархи, которым надлежало выстроиться в ряд, размеренно ступая по обозначенным мелом дорожкам, нарушили строй и собрались вокруг, чтобы посмотреть.
Однако королева, по-видимому, уставшая от перипетий шествия, проследовала к трону, даже не потрудившись взглянуть на него, и с благодарностью опустилась на колени, чтобы в одиночестве дождаться короны.
Мистер Кугат, оттолкнув служанку, присоединился к ней. Он тяжело опустился на ступеньки рядом с королевой, отряхнул руки, устало вытянул ноги и затем решил, чтобы как следует расслабиться, снять шлем.
Все глаза в зале выжидающе блестели. То есть все, кроме глаз Кори и миссис Кугат. Их глаза были закрыты. Но шлем держался, упрямо отказываясь раскрывать свой секрет, и очередной кризис миновал.
Затем сбитая с толку свита поспешно принялась приводить церемонию в порядок, и члены Секретного комитета чинно вышли, высоко неся жемчужную корону.
В конце концов, это была впечатляющая картина, и мистер Кугат в своих сверкающих доспехах не сделал бы ничего, что могло бы испортить ее средневековое великолепие, если бы он не развалился так непринужденно и теперь не курил изо всех щелей. Он был похож на перегруженный паровоз, остановившийся для передышки на запасном пути.
- Слушаю вас! Слушаю вас! - прогрохотал член комитета по бисеру, звучно нарушив тишину и напугав мистера Кугата, который обиженно повернулся и уставился на него.
Чтобы развернуться достаточно далеко для удачного разглядывания, ему пришлось изрядно перестроиться, и он был занят этим, в то время как член комитета продолжал, стараясь, чтобы его голос не лязгал. - Все присутствующие здесь в этот двадцатый день одиннадцатого месяца, - дым окутал голову дигитанта, и он остановился, чтобы откашляться, - тысяча девятьсот сорокового года.
Джордж решил скрестить ноги и смиренно устроиться поудобнее, чтобы слушать.
- Торжественно призываются к будьте свидетелем, но что-то пошло не так.
Когда он поднял ее, нога внезапно конвульсивно изогнулась в воздухе, напряглась, опрокинула его на спину и соскользнула к подножию лестницы, где он и остался лежать, а другая нога молотила по полу, как хвост дракона.
Голос члена комиссии затих, и все замерли, глядя на него в ужасе и зачарованности.
Это было похоже на припадок. Затем, лежа ничком, он совершил невероятный прыжок на ноги, подпрыгнул еще раз, приземлился сидя и начал бешено крутиться на спине.
- Боже мой! - внезапно закричал Кори из ложи Аттербери. - Он весь горит!
Суматоха, вызванная тем, что Джорджа выставили за дверь, поднялась ужасной.
Женщины завизжали, мужчины закричали, и все забегали туда-сюда. Кто-то сорвал бархатные занавески, а кто-то еще поднял тревогу.
Оркестр, как на тонущих кораблях, заиграл вдохновляющую мелодию.
Мистер Кугат, изрыгая клубы дыма, продолжал подпрыгивать и корчиться на ступенях трона, пока бармен с обычным для его профессии спокойствием не вбежал и не плеснул сельтерской в "неприкосновенный шлем".
Раздались радостные возгласы и аплодисменты, но в разгар суматохи небольшой, сдержанный кортеж окружил все еще тлеющую кучу и незаметно исчез вместе с ней, оставив пятьдесят второй бал-маскарад в честь Коронации переживать серьезное разочарование.
Дункан Аттербери и его супруга в сопровождении своих гостей, сэра Берси и леди Уиллингтон из Лондона, Феттеркэрна и Моулда, прибыли на ланч к дверям дома Кугатов, как и было запланировано, в четверть первого на следующий день.
Миссис Кугат, очень бледная, но храбро улыбающаяся из-за витрины с орхидеями на плече, встретила их у двери. Орхидеи, которые доставили всего на минуту раньше, чем Эттербери и Уиллингтоны, безмерно прибавили ей храбрости. Они были от Риффа и сопровождались запиской, в которой говорилось:
"После развода позвоните в Викершем 2-3486".
Мистер Кугат, в безукоризненном утреннем халате, стоял у нее за спиной и тоже улыбался, стиснув зубы. Его тоже только что доставил - ни минутой раньше - его хороший друг мистер Стоун, которому Лиз в кои-то веки поставила высокие оценки.
Галстук и брюки мистера Кугата были не совсем такими, какие выбрала бы она сама, - они были в довольно яркую полоску, а на лацкане его пиджака красовалась белая гвоздика, сделанная из перьев, что придавало ему нарядный вид для венчания в церкви. Кроме того, он, как это было неестественно для городского жителя, отказался от парикмахерской. Но все равно выглядел презентабельно и находился там - а это было все, что имело значение в данный момент.
- Ну, Джордж, - сердечно сказал мистер Эттербери, принимая бокал шерри от дворецкого матери мистера Кугата, - где ты был вчера вечером? Мы так и не увидели тебя за весь вечер!
Миссис Кугат прервала речь и взглянула на мужа, который стоял, опершись о каминную полку. Его взгляд был устремлен в одну точку, а выражение лица - сурово-решительным.
Было очевидно, что он вот-вот сделает это и умрет. Мистер Кугат всегда отличался безрассудной склонностью сталкиваться с музыкой лицом к лицу, и он, очевидно, готовился сделать это сейчас. Мужчина принес бы униженные извинения, мучительно откровенно признался бы во всем, а затем, вероятно, подал бы в отставку.
Она глубоко вздохнула и решилась.
- Джордж не смог пойти туда, - отчетливо произнесла Лиз. - У него было много незаконченной работы, поэтому он просто остался дома. - И затем, решительно направляясь вверх по течению. - Вам понравилась вечеринка, леди Уиллингтон? По-моему, в этом году все было просто чудесно - за исключением, конечно, коронации! Она рассмеялась, вспомнив что-то восхитительное, и повернулась к мистеру Кугату. - У меня не было возможности сказать тебе сегодня утром, Джордж, но вчера вечером произошло самое ужасное! Коронация была полностью сорвана каким-то нелепым человеком в доспехах, который, должно быть, немного перебрал. Как он проник внутрь, никто не знает, но он это сделал, слонялся по округе, натыкался на людей и в конце концов поджег себя. В заведении поднялся переполох, и приехала пожарная команда. Они выплеснули на него бутылку сельтерской, и никто, - отчетливо закончила она, - не знает, кто он такой!
- Это было возмутительно! - воскликнул мистер Аттербери.
- Но чертовски забавно, - вставил сэр Берси, и миссис Кугат бросилась наполнять его бокал.
- Они не знают, кто это был? - пробормотал мистер Кугат скрипучим голосом, начиная садиться и резко вскакивая снова.
- Никто понятия не имеет, кто это был. - твердо ответила она, гадая, как он собирается усидеть за обедом. - Кори заходил сегодня утром, пока ты был с Доном в офисе, разбирал почту, и сказал, что весь город взбудоражен, но никто не знает. Комитет, конечно, пытается это выяснить, - ее тон стал слегка мстительным. - Они хотят подать в суд.
- Этот дурак, должно быть, пришел с кем-то, - сказал мистер Аттербери, шлепнул его по спине.
- Ну, да, наверное. - рассудительно сказала миссис Кугат, - но его собственные друзья вряд ли выдали бы его в таком серьезном деле, как это, так что я не думаю, что мы когда-нибудь узнаем его по-настоящему.
Он посмотрел вверх и стал на нее руку коктейльем снова ... благословенной росой под Миссис Взор уровень Эттербери из другого конца комнаты.
- Значит, прошлой ночью ты просидел дома, как старый хрыч, да? - пожурил мистер Аттербери, переключая внимание на более достойную тему и хлопая мистера Кугата по вздрагивающей спине.
- Разве ты не знаешь, что из-за постоянной работы и отсутствия развлечений Джордж становится скучным парнем? Мы не можем этого допустить, ты же знаешь!
Мистер Кугат виновато улыбнулся, а мистер Аттербери продолжил снисходительным тоном: - Если вы не напомните меня в юности! От многих балов я отказывался, потому что чувствовал, что на карту поставлены более важные вещи. Но я был неправ, разве ты не согласна со мной, Берси? Иногда расслабляться очень важно - просто невероятно. Не стоит слишком близко подходить к точильному камню! Я скажу, что в наши дни таких, как Джордж, немного. Большинство молодых людей, с которыми я встречаюсь, кажутся мне безответственными людьми, ни к чему не относящимися должным образом. Взять хотя бы того дурака прошлой
