с робким видом покинул балкон, принял двойную дозу таблеток, бережно укрыл колени белым бархатным покрывалом от шезлонга и устроился у камина с одним из ружей и банкой масла. Он выглядел кротким и извиняющимся и предложил позвонить своему знакомому в мэрию.
Чтобы выследить Лилиан, требовалась выдержка. Озябшая и встревоженная, миссис Кугат бродила то по-одному кварталу, то по- другому, прошлась по аллеям и даже заглянула в соседские сады, выкрикивая настойчивым и усталым фальцетом: - Сюда, Лили, Лили, иди сюда, Китти!
Из задних окон на нее смотрели любопытные лица, а заинтересованные дети сообщали противоречивую информацию.
Однако, как это обычно и случалось, когда она уже была готова сдаться, то услышала знакомое мяуканье высоко над головой.
На этот раз Лилиан цеплялась за шест всеми четырьмя лапами и боязливо оглядывалась через плечо.
- Это чей-то кот, - сказал маленький мальчик, беседовавший с миссис Кугат, - и он не может спуститься.
- Это моя кошка, - безнадежно произнесла Лиз, поднимая взгляд и прикрывая глаза рукой.
Она что, не знает, как спуститься?" - с интересом спросил ребенок.
- Думаю, что нет, - ответила та. - Эй, Лили, Лили, вернись назад, дурочка, и спускайся, не оглядываясь!
- Конечно. О, боже! Поддержи меня.
Миссис Кугат осторожно подняла ребенка на первую ветку, и он начал упорно карабкаться. Ветки были далеко друг от друга, и она с растущим беспокойством смотрела на его маленькие резиновые сапоги и ноги в синих штанах.
Он оказался намного младше, чем показался ей на первый взгляд.
- С тобой все в порядке? - женщина окликнула его, когда он преодолел примерно три четверти пути.
- Конечно, - проворчал мальчишка, не останавливаясь. - Это
весело.
- Если бы я раньше залазил на это дерево, то знал бы, что делать, - сказал мальчик.
Лиз взглянула на него. Он выглядел проворным, и забавным.
- Ты не мог бы забраться туда и спустить котенка, не так ли? - с сомнением спросила она. Я бы дала тебе четвертак, если бы ты согласился.
Успокоившись, женщина наклонила голову, чтобы облегчить боль, а затем посмотрела снова. Он схватил Лилиан за хвост. - О, будь осторожен! - крикнула она. - Не делай ей больно, а то она тебя поцарапает.
Воздух разорвал пронзительный крик, и миссис Кугат резко обернулась.
В это время переходила, через улицу блондинка в лиловых брюках. - Держись, Эдди! - закричала она. - Мама идет.
Эдди, до этого момента олицетворявший хладнокровие и апломб, отпустил хвост Лилиан, оглянулся через плечо и стал бледно-зеленым. Затем он издал пронзительный вопль.
По всей улице распахнулись двери, и люди хлынули наружу.
В конце концов они вызвали пожарных, а вместе с ними и прессу. Эдди и Лилиан, стоя на шесте и снова на земле, позировали для первых выпусков.
Миссис Кугат назвала свое имя и адрес - всем желающим.
Мать Эдди пригрозила подать в суд.
Эдди потребовал свой четвертак.
Толпа угрожающе зашепталась, а миссис Кугат, гадая, каково это - быть линчеванной, опустошила свой кошелек на три доллара шестьдесят центов.
Затем Эдди поинтересовался, разрешит ли дама ему оставить котенка.
Толпа сказала: - О, какой милый! - и выглядела вызывающе.
Прижав к себе Лилиан, миссис Кугат повернулась и скрылась в переулке.
Анна, Бельда и мистер Кугат были в кладовой в поисках полосатого костюма, который когда-то был у мистера Кугата. Все запечатанные пакеты от моли были распечатаны, но его еще не нашли.
- Я отдала его в Центр одежды, дорогой, два года назад. Не лучше ли тебе вернуться в библиотеку? Здесь не жарко.
Мистера Кугата отвлекла его старая морская форма, которую он не видел уже много лет. Он примерял куртку и расправлял плечи перед зеркалом.
По полу покатились шарики от моли.
Анна и Бельда все еще были в восторге.
Гарри Хирш, забрел внутрь и присоединился к ним. Когда он как следует разглядел кладовую, его глаза заблестели, и мужчина взял одно из лучших зимних пальто мистера Кугата и принялся обшаривать его, как белка орех.
- Маленький размер и много ношеного, - сказал он с удовольствием. - Я дам вам полтора доллара, за этот хлам.
Мистера Кугата, все еще одетого в форму, уговорили вернуться в библиотеку и дали ему две таблетки - коричневую и розовую - он не мог вспомнить, какую принимал в последний раз.
Гарри Хирша проводили до входной двери после покупки зимнего пальто мистера Кугата и клетчатого костюма для гольфа, за которые он отдал по два доллара за штуку.
У нее было предчувствие, что теперь, когда он узнал о кладовой, будет чаще приходить к ним.
Она отдала остатки шоколадного торта Лилиан и вернулась обратно в библиотеку, где мистер Кугат, взобравшись на стремянку для книг, перекладывал что-то на верхней полке и освещал верхний этаж безопасными спичками. - Что ты ищешь? - спросила она, задумчиво глядя на него.
- Мои учебники по юриспруденции. Что с ними сделали?
- Учебники по юриспруденции? - Она не думала, что когда-либо видела их. На самом деле, она даже не верила, что знала, что он когда-либо учился на юридическом факультете.
Возможно, они были у его матери. Должно быть, так оно и есть.
Не убежденный, он безутешно остался стоять на вершине лестницы. Она протянула ему еще одну таблетку для загара.
- Боже, - размышлял он, удивляясь и снова роясь в вещах с новым интересом, - неужели никому и в голову не приходит прибраться здесь? Здесь просто грязно! Посмотрите.
Небольшое облачко пыли поднялось от его праведного взгляда, но она не смотрела. Ее глаза были закрыты.
Затем раздался резкий звонок.
- Вот и звонок в дверь, - сказал он, насторожившись и спускаясь вниз. - Кто-нибудь собирается открыть?
Не знаю, сейчас откроют, они всегда так делают, - коротко ответила она, не открывая глаз.
- О, ну, я просто подумал, - слегка прихрамывая, он подошел и принял еще одну таблетку для загара, осторожно опустился в кресло и со вздохом откинул голову на спинку. «Забавно, - задумчиво произнес мужчина, — я слаб, как котенок».
В дверях появилась Анна. - Мистер Картрайт и мистер Штурм пришли повидаться с мистером Кугатом, - объявила она. - Мистер Картрайт принес кое-что из офиса, чтобы мистер Кугат подписал, если сможет.
- Мистер Картрайт! - Лицо мистера Кугата озарилось трогательным энтузиазмом и искренней благодарностью человека, который последние десять лет своей жизни провел в уединении монахинь на острове.
- Анна, скажи им, чтобы они пришли сюда, - ответил Джордж, резким пинком откидывая покрывало с шезлонга. - И лучше принесите немного Белого шоколада.
Миссис Кугат снова открыла глаза и принялась зажигать свечи.
- Ну-ну! Как поживает больной?
- Ну, Джорджи! Что все это значит? - Вошли господа. Картрайт и Штурм выглядели подтянутыми, хорошо причесанными, и румяными.
У Лиз защемило сердце.
Мистер Кугат в своем шарфе, темно-синей тунике и в халате, с торчащими вверх волосами, казался хрупким и трогательным.
- Пожалуйста, останься ненадолго и поговори с ним, - уговаривала она, слегка похлопывая Кори по спине и испытывая прилив новой нежности. - Это пойдет ему на пользу.
Бедняжка, с раскаянием подумала она, торопливо поднимаясь по лестнице за губной помадой, были ли эти таблетки достаточно сильными? Почему-то они не внушали уверенности. Возможно, ей лучше попросить доктора Бьюэлла зайти еще раз сегодня вечером, чтобы проверить. У нее была небольшая слабость, и она об этом предупредила доктора, а потом, внезапно почувствовав усталость, решила просто остаться наверху и принять ванну.
Намазавшись сосновым маслом и выпив стакан горячего молока, она расслабилась и стала сентиментальной. По всей ванной были разбросаны трогательные свидетельства присутствия мистера Кугата. Его вчерашняя рубашка безвольно висела на крючке. Ключи, бумажник и часы валялись брошенными на туалетном столике. Ботинки, выглядевшие заброшенными, неожиданно оказались под умывальником.
Когда Лиз посмотрела на них, на глазах у нее навернулись слезы.
Раздался стук в дверь. Послышался приглушенный до хрипоты голос Анны: - Мистер... Кугат пригласил джентльменов на ужин!
Она потянулась за халатом и опрокинула молоко. Голос стал значительно ниже. - У нас, будут птица с телятиной.
- Что еще, Анна? - щебетала она, вытирая молоко.
- Кабачки.
Тушки теток и кабачки.
Кори Картрайт был одним из тех мужчин, которые готовят блюда на углях и самостоятельно заправляют салат.
Жена Хоуи Штурма сказала, что ее шеф-повар когда-то работал в колонии.
- А Бельда все еще здесь? - прошипела она, высовывая голову из-за двери.
- Я уже ухожу.
- Остановите ее и пошлите в "А и П" за еще одним стейком, листьями салата, помидорами и порцией мороженого. Боюсь, вам придется попробовать запеченную Аляску еще раз.
Но с дружбой ничто не сравнимо, кроме постели.
Подперев подбородком раскалывающуюся голову, с остекленевшими глазами, она продолжала слушать, как Кори Картрайт в мельчайших подробностях рассказывал о работе метрдотелем "Амбассадора" о дикой индейке, о граусе (рябчике), о вальдшнепе и о черепахе.
- Конечно, ты был прав, Кори! - услышала она свой собственный голос, доносившийся откуда-то издалека.
Мистер Кугат рассказывал Хоуи Штурму о том, как они с Конни Беннетт провели то же самое время в "Рейнвебере".
Анна где-то за дверью гремела посудой и серебром, напевая злобную мелодию.
Но в дверь наконец позвонили.
Анна, направлявшаяся открывать, без фартука и, по-видимому, не заботившаяся о том, что кто-то об этом узнает, бросила на нее красноречивый взгляд.
Это оказался доктор.
Ничто не длится вечно, если бы только можно было помнить об этом. Господа Штурм и Картрайт, потратив на это немало времени, тактично и шутливо удалились.
Она помахала им на прощание у входной двери и передала привет миссис Штурм. Затем вернулась в библиотеку.
Мистер Кугат, не отрываясь от стетоскопа, рассказывал доктору Бьюэллу о болезни Райзенвебера и Конни Беннетт.
Доктор Бьюэлл, тоже ничуть не смутившись, достал маленькую серебряную воронку и заглянул в каждое из ушей мистера Кугата.
- Ну что ж, - сказал он, складывая все, - вы очень хорошая медсестра, юная леди!
- А я? – спросил Джордж.
- Да, я думаю, он будет достаточно здоров, чтобы завтра вернуться в офис. А теперь, если можно, выпейте хотя бы полстакана воды...
- Черт возьми, док, - решительно сказал мистер Кугат, - мне больше не нужны лекарства!
- Нет, - мягко сказал доктор Бьюэлл, - но я думаю, мы просто приготовим кое-что для миссис Кугат.
... для богатых, для бедных...
КОГДА миссис Кугат было четырнадцать, внизу ее табеля появилась запись, видимо, написанная учителями в отчаянии:
"По математике Мэри Элизабет, похоже, не способна понять ничего, кроме простейших элементов. Поэтому мы преподаватели, после серьезного обсуждения, вынуждены рекомендовать ей полностью отказаться от этого предмета, поскольку дальнейшие попытки овладеть им кажутся бесполезными".
Этот ультиматум, каким бы прискорбным он ни казался, был тактичным преуменьшением.
Миссис Кугат никогда и близко не подходила к пониманию математики - даже к самым элементарным основам. В остальном она была довольно сообразительным ребенком и с ранних лет посещала уроки арифметики с большим отвращением и непониманием.
Числа, с их непостижимыми законами и загадочным воздействием друг на
