— А про шо? Сколько нашего брата в землю положил?
— Да разве в этом дело? — вздохнул Семён от того, что его перебивают, а главное не дают сказать, что зачем пришёл.
— Вы его видели? — воскликнул один. — В этом всё и дело! — и вскинул на плечо автомат.
— Отставить! — сказал капитан. — Звать как?
— Семён!
— Приезжий?
— Местный! Из Донецка!
— Пошли за мной!
Воскресенский пошёл за капитаном и тот провел его в свою палатку.
— Присаживайся! В ногах правды нет! — сказал капитан.
— Это верно! Как вам обращаться?
— Андрей! Мы с тобой я вижу, что ровесники!
— Хорошо, Андрей! Я пришёл поговорить. Серьёзно говорить!
— Раз пришёл, выслушаю!
— Понимаешь ли ты Андрей, что эта вся война есть противоестественное и страшное явление?
— Понимаю! На то она и война! Что ты предлагаешь?
— Да, что тут можно предлагать! Разве ты сам не понимаешь, что Бога и Христа Вы в своем сердце убиваете, когда подняли оружие на мирных людей. Что потом, как будешь смотреть в глаза людям? Или не веруешь ты и вы все?
— А, простят, если мы на колени встанем и землю слезами обольем?
— Думаю, что да!
— Понимаю! А, ты до меня, всё это кому-нибудь рассказывал?
— Нет, тебе первому!
— Хорошо! — сказал капитан и достал из кобуры пистолет.
— Ты это, что? — удивился Воскресенский.
— Ты, меня не суди! Но я не могу тебя отпустить после слов твоих!
— Почему? Убьешь безоружного?
— Ты безоружный?! Да, ты, страшней, чем атомная бомба! Сам посуди, сегодня ты мне свои слова сказал, завтра второму, пятому, десятому, а они в свою очередь сотням, тысячам, что получится?
— Мир!
— Я не знаю! Пока у нас война и слова твои страшные!
— Почему страшные?
— Потому, что, правда в них! — ответил капитан и выстрелил в грудь Семёну, и через миг осознав, кого он убил, сказал:
— Бог ко мне с ним приходил, а я всё равно убил! Семёна или Бога? Все одно!
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
После казни Семена, Андрей сделался серьезным и постоянно о чем то думал. Когда научилось наступления и ополченцы ворвались на позиции и стали все крушить, он спокойно сидел в своей палатке. Когда к нему вошли ополченцы он спокойно докурил и поднял руки.
— Давайте без церемоний! Это я вашего Семена казнил!
— За что? — спросил Пономарев.
— Потому что человек!
— А почему признался? — спросил Сергей.
— Самое главное в жизни человеком быть, вот я это понял когда человека убил и сам хочу что-нибудь человеческое сделать умереть по-человечески! Стреляйте!
Пономарев поднял автомат и выстрелил. Все ушли, а Сергей еще долго смотрел на мертвого Андрея и ему подумалось, что в мертвом всегда больше человечности, чем в живом и Андрей это угадал.
На брошенных противником позициях был один хутор. Что если и было примечательно в хуторе так это большая каменная церковь, но оконные витражи были выбиты и колокол лежал на земле, от чего все ополченцы стали перед ним все равно как перед крестом и поснимали кто шапки кто каски. Малочисленные жители в основном старики вышли из своих полуразрушенных домов и смотрели на солдат с мольбой.
— Вот видите сыночки, как Антихрист беснуется! — сказала одна старушка утирая слезы платочком. — Храм господним нам изувечил!
— Не плач мать, мы этому бесовскому племени, хвост отдавим, — сказал Гриша Пономарев.
— А где батюшка? — спросил командир.
— Бог прибрал! — ответили хуторяне. — Как колокол нехристи скинули с колокольни так слег и через два дня отошел.
Сергея пронзила мысль и он обратился к сослуживцам:
— Негоже вот так, чтобы на нашей земле враг руку поднимал на святое! Кто мы будем, какие защитники родной земли станем если не подними колокол на колокольню?
— Колокол не мешок картошки, надорвемся! — ответил Степен Быков.
— Нет правильно говорит Сергей! — поддержал друга Василий Понамарев.- А надорвемся, если руки опустим! Вера она в делах!
— Спаси вас Бог! — раздалось со всех сторон.
— Дело говорите! — сказал один старик — Оно ведь ни только ружьем война делается!
Так и решили, что колоколу место на церковной колокольне ближе к небесам, чем оно, когда на земли все равно, что птица без крыльев и неба сирота. Навались все дружно.
Старухи ахали, а старики крестились и давали советы. Колокол обвязали стальным тросом и стали и все как один поднимать верх на колокольню. Управились не скоро, но усталые и пропотевшие все славно заново родились.
— Тебе Сергей и в колокол звонить! — сказал командир Александр Стрельников.
— Да не смогу я! — испугался Сергей.
— Не оступайся, — ответили старики. — С Богом в сердце все сладится.
Сергей стал подниматься на колокольню. Сначала ступал нетвердо, но отчего-то в сердце пришла покойница Светлана, а с нею все кто погиб на Донбассе, словно встали перед глазами Сергея. Звали идти и зазвонить в колокол во все колокола земли, чтобы святая и божественная песнь колокола прогнала с родной земли все скверное и черное.
И Сергей словно на крыльях поднялся на колокольню и перекрестившись сделал первую пробу. Колокол сначала отозвался слабо, но Сергей знал и верил, что это только первый удар и сейчас, когда он сделает вторую пробу святая песнь полетит над землей. Так и вышло и вот уже до самого горизонта раздавался колокольный звон. На земле пред церковью все крестились и кланялись.
А ночью украинские военные приняли попытку отбить у ополченцев хутор. Минометным огнем был смертельно ранен Стрельников. Он умирал мучительно. Осколок мины раскурочил Стрельникову живот. Алеша Снегирёв руками собирал кишки командира и пытался поместье их обратно в брюшную полость, а ребята отдавали свой морфий и обкалывали умирающего учителя.
Когда Стрельников приходил в себя он говорил совсем не к месту и вроде как про малозначительные вещи.
— А помнишь Быков, я тебе двойку влепил?
— Пустое Виктор Михайлович, я не обижаюсь, — отвечал Быков и прятал глаза налившиеся слезами и тер красные от слез глаза своим огромным кулаком.
— А вас помнишь Сергей со Светой застал когда вы целовались и отцу твоему доложил?
— Все хорошо! — отвечал Сергей и колол Стрельникову морфий.
— А школу, а школу то нашу сожгли! — горько говорил Стрельников.
— Починим! — отвечал Понамарев.
— Почините, правда?
— Слово даем!
— И деревья по весне побелите?
— Побелим!
Виктор Григорьевич на эти слова улыбнулся, словно, что все хорошо, что он сделал последний наказ ученикам, еще раза вздрогнул и ушел навсегда, просто так словно после звонка вышел куда-то из класса.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Ополченцы отбили наступления противника и в час затишья сидели на привале.
— У нас большой сад! — сказал Алексей Снегирёв. — И вишня! Мать налепит вареников с вишней, поставит перед тобой тарелку с горой. От вареников пар. Разломишь первый сок так и польется, а аромат на весь дом. Уплетаешь за обе щеки, а мама улыбается. Нет ничего лучше на всем белом свете это когда мама счастливая и улыбается.
[justify]Все стали думать самом
