– Откуда, позвольте спросить? – с опаской спросила Соколовская.
– Дана Петровна, дело в том, что Глеб Гутерман – это оперативный псевдоним, присвоенный ему чекистами, а на самом деле он сотрудник белой контрразведки Алексей Черкасов, непосредственно подчиняющийся полковнику Мезенцеву – начальнику КРО[2] Западной Сибири.
– Ни чего себе! – воскликнула Дана и, покачав головой, с изумлением глянула на Глеба, – я вижу, вы все серьезные люди и в другой обстановке посчитала бы это неуместной шуткой… Хотя, что-то подобное я чувствовала и наш недавний разговор с Глебом пришелся весьма вовремя...
– Интуиция не подвела тебя, Даночка, – мягко обратился к ней Глеб, – позволь оправдаться, мне только недавно сообщили, что ты одна из нас. После этого я, не спеша начал подготавливать тебя к раскрытию секрета. Василий Федорович ускорил этот процесс и теперь нам скрывать нечего друг от друга, осталось только поделиться некоторыми подробностями.
– Впечатлениями поделитесь после того, как мы с капитаном уйдем, а сейчас поговорим о другом, – предложил Исаичев, – скоро я отправлюсь в Москву, меня вызывают в ИНО ВЧК, нужно отчитаться по многим вопросам. Мы с Григорием Алексеевичем утром приехали из Белграда, нас приглашали на съезд, а заодно встретились с генералом Климовичем.
– Можно полюбопытствовать, о чем говорили на съезде? – спросил Гутерман.
– Разговор шел об эмигрантах и наших организациях, – ответил Шабаров, – мы осветили многие проблемы, ведь в последнее время в Париж прибывает большое количество белых эмигрантов. Некоторым мы помогаем, выдаем хоть немного подъемных, людям нужно на что-то жить. Многие приезжие ищут работу, конечно, не все ее находят и нанимаются кто кем: офицеры идут шоферить в такси или возить состоятельных господ. Солдаты нанимаются на фабрики или заводы, многие военные с семьями, перебиваются случайными заработками. Но, не смотря на трудности, эмигрантов, вытесненных насильно большевиками из родной страны, объединяет одно – непримиримость к советам и борьба с ними.
– Однако не всем эмигрантам известно, что одной из ключевых составляющих этой борьбы является работа наших контрразведывательных служб, – подхватила разговор Соколовская, – на которые возрастает нагрузка, не секрет же, что среди эмигрантов конспирируются агенты ВЧК.
– Именно об этом мы говорили, – продолжил Шабаров, – белая контрразведка в эмиграции играет важную роль в организации антибольшевистского движения за границей и в подготовке мятежей против советской власти. Задача первой нашей группы – получать из разных источников информацию о действиях чекистов в Париже, упреждать слежки и аресты, готовить ликвидацию оперативного персонала. Вторая группа занимается нейтрализацией чекистских подразделений, аннулирует их явки и прикрывающие организации. Помимо этого мы должны осуществлять контртеррористическую деятельность, раскрывать шпионские сети и задерживать подозреваемых в деятельности против белого движения, опираясь на поддержку французской тайной полиции Сюрте Женераль, заинтересованной в поимке советских преступников и шпионов. Вот такие основные вопросы поднимались на съезде.
– Кстати, Глеб Михайлович, как успехи в вашей группе? – спросил Исаичев.
– Работаем над качественным составом нашего отдела, не смотря на чекистскую активность, применяем тактику использования шпионажа и планируем провести подрывные операции. Стараемся активнее проникать в чекистские группы и получать секретные сведения о планах и действиях противника.
– Дана Петровна, чем вы нас порадуете? – спросил Исаичев.
– Применяем действенный метод – использование дезинформации. Распространяем ложные слухи и сведения, чтобы запутать чекистов и затруднить им конспиративную работу. Практика показывает, такие действия создают неразбериху среди большевистских агентов, и помогает нашей контрразведке сохранить конкурентное преимущество. Готовимся к специальной операции по устранению ключевых фигур в чекистских группах. Проводим тщательную разведку для выбора момента, когда можно с наименьшим риском устранить определенного чекиста.
– Согласен, в теории все выглядит неплохо, но от нас требуется больше практики. Скоро состоится тайное собрание, вопрос будет стоять о контрразведывательных отделах и организациях в Париже, возможно, приедет генерал Климович, – сказал Исаичев, – напоследок хочу вас похвалить, молодцы, вели себя осторожно, не давали ни малейшего повода заподозрить, что вы работники белой контрразведки. И еще, прошу вас не забывать, вы противодействуете двум сильным советским спецслужбам – ВЧК и Разведупру. По поводу раскрытия сегодняшней тайны не нагружайте себя взаимными обвинениями и обидами. Вы оба начинали со службы в чрезвычайке и хоть вас рекомендовали авторитетные сотрудники, центр должен был вас проверить. Не ищите в наших действиях подоплеку, это – служба. Командование требует жесточайшей проверки своих подчиненных без исключения. Советую набраться мужества и объединить свои усилия.
Пообщавшись еще немного, Исаичев и Шабаров попрощались с коллегами и ушли. Глеб в нетерпении присел рядом с Даной на кушетку и, взяв ее за руки, спросил:
– Даночка, ты удивлена?
– Уф-ф... Не то слово – удивлена, я просто шокирована! Хотя, перед отправкой в Москву меня предупреждали, что проверять будут не только чекисты, но и свои. Действительно, я интуитивно чувствовала, что ты не тот, за кого себя выдавал. Однако если ты помнишь, я не раз намекала на свою приверженность к белому движению, а вот ты мастерски изображал из себя настоящего чекиста. Ты действительно искусный разведчик. Мне кажется, ты с самого начала знал обо мне.
– Ты ошибаешься, я ни сном, ни духом не ведал, что ты наша разведчица. Мы шли друг к другу во тьме.
– Я помню, как мы познакомились и, как в дальнейшем ты непонятно себя вел. Теперь мне определенно ясно – это была игра втемную. Мне до сих пор непонятен ход прошлой авантюры, кем была придумана опасная «пьеса» с Пожидаевым, чекистами или белой контрразведкой?
– Основная идея исходила от Мезенцева, ему были известны многие эпизоды из жизни капитана Пожидаева, это был его друг. Затем мы вместе отработали легенду до мелочей.
– Помнишь в Москве, ты так подробно рассказывал о встрече офицеров в Петрограде. Откуда ВЧК были известны такие подробности?
– Артузов, послал меня в Петроград в роли капитана Пожидаева, я побывал на той квартире и разговаривал с матерью погибшего Пожидаева, она многое мне рассказала. Опять же, кое-что я знал от Мезенцева. Дана, в общем, ты держалась молодцом, вычислила меня и выдержала испытание. Мне говорили, что ты умна и расчетлива, но в твоей жизни был бесспорный случай, ты перешла на сторону красных, став чекисткой.
– Ты тоже служил в Разведупре Красной армии, – с мягким укором отметила Дана.
– Было дело, но сотрудником ВЧК я стал, уже будучи контрразведчиком Белой армии. Я получил приказ от Мезенцева оберегать именно тебя, но разговора, что ты работаешь на белую контрразведку, не было. Хотя меня настораживала такая просьба, было непонятно, зачем оберегать чекистку? После, обучаясь на курсах в ВЧК, согласно плану, я предложил Менжинскому и Артузову проверить тебя, и таким образом закрепиться в числе надежных сотрудников ВЧК.
– За счет меня, – в голосе Даны прозвучали недовольные нотки.
– Нет, дорогая, не предложи я свой план, тебя бы проверили на другом деле и кто знает, смогла бы ты выдержать такую проверку.
– Глеб, давай на время забудем о наших отношениях, и доведем деловой разговор до конца. Только прошу тебя, не обижайся.
– Хорошо, продолжу в официальном тоне. Необходимо было провести эту операцию правдоподобно, белая контрразведка не могла даже намекнуть тебе на вымышленную историю. Тебя взялись проверять главные чекисты, степень опасности возросла, и малейшая оплошность с твоей стороны могла стоить раскрытием и гибелью.
– Но вы не могли предугадать все действия.
– Дана, ты была не профессиональной сотрудницей, чтобы без эмоций отыграть все сцены до конца. Но, тем не менее, ты так рьяно отстаивала свои позиции, что «расстреляла» меня без всяких предубеждений.
– А вдруг чекисты зарядили бы наган боевыми патронами. Ужас! Конечно, если посмотреть по-другому, не выстрели я в тебя, чем бы все закончилось?
– Все бы шло своим чередом, как было задумано.
– Что именно и кем задумано?
– Во-первых, я знал, что патроны были холостые. Во-вторых, ты умница, сообразила, что верить Пожидаеву-провокатору нельзя и, в-третьих, белая контрразведка не дала бы своей разведчице оступиться, ты была под постоянным наблюдением нашего сотрудника, он имеет соответствующую должность в ВЧК. И не забывай, я руководствовался просьбой Мезенцева.
– Ваше счастье Глеб, что я не оказалась глубоко законспирированной сотрудницей чека, а то полетели бы ваши головы. Теперь мне понятно, почему ты помогал мне и подбрасывал необходимые сведения, хотя сам не знал, кто я такая на самом деле. Помнишь, на Саратовском вокзале ты застрелил раненного Сергея, а если бы он оказался нашим разведчиком.
[justify]– Безвыходная ситуация, я должен был тебя прикрыть. Будь он разведчиком, не расхаживал бы в
