Уходите первой. Я еще останусь здесь, помолюсь.
Валя: Хорошо, Марина Ивановна (обнимает ее на прощанье и уходит).
Марина: Неужели пора? Нет, надо жить. Ради Мура. Спаси, Господи! (падает на колени, крестится) Спаси и сохрани, Мати Пресвятая Богородица, Николай Чудотворец!
Сцена четвертая.
Развалины церкви Покрова Божией Матери в Елабуге. На руинах - Мур.
Мур: Господи, упокой душу рабы Твоей Марины. Говорят, нельзя молиться за самоубийц... Но Ты ведь все знаешь - она не самоубийца. Она просто не могла иначе. Или ее заставили. Господи, ну Ты ведь один ведаешь, как было!! И еще эти сволочи из НКВД... Они тоже знают...
(Вздрагивает от звука шагов за спиной.)
Кто это? Кто здесь?
Стасик: Я. Тоже вот помолиться пришел. И еще я здесь одного человека жду. Ты не видел?
Мур: Какого человека?
Стасик: Женщину! Она поэт! Может, знаешь: Марина Ивановна, Цветаева. Такие красивые стихи пишет... Про фонтаны, большие красивые иностранные города... И про звезды...
Мур: Вот что, не жди ее больше!
Стасик (с вызывом): Ты что ль мне запретишь?
Мур: Не придет она. Умерла.
Стасик: Как умерла? Быть не может! Она ведь еще не старая...
Мур: А ты думаешь, только старые умирают?
Стасик: Значит, не спас ее Николай Чудотворец...
Мур: О чем ты?
Стасик: Она ведь все на эту фреску смотрела, ну, где связанные люди и палач! Смотрела и спрашивала...
Мур: Что спрашивала?
Стасик: Спасет ли этих несчастных Николай Чудотворец... Выходит - не спас. Выходит, это она про себя говорила...
Мур: А может - и спас. К себе забрал. Не могла она здесь больше!
Стасик: Так тяжело было?
Мур: Выходит - нестерпимо...
Стасик: А ты чего все знаешь? Ты сам-то ей кто?
Мур: Сын...
Стасик: А, знаю! Она про тебя говорила. Ласково так, хорошо. Слушай, не могла мама вот так тебя одного оставить!
Мур: Выходит, она не сама... Помогли ей, сволочи...
Стасик: А??? Как, помогли?! Убили?!...
Мур: Не знаю я ничего. Я помогал новый аэродром расчищать. Буханку хлеба обещали - и покормить из полевой кухни... Я из дома на целый день ушел. Мама одна оставалась. У нее ноги сильно болели. Она не могла со мной пойти.
Стасик: А квартирные хозяева где были?
Мур: Тоже ушли. Бог их знает - куда. Хотя, вернее - черт знает!
Стасик: Почему - черт?
Мур: Потому что им велели уйти! Приказали, понимаешь! Чтоб не мешали!
Стасик (ошеломленно): Кто приказал?
Мур (кричит, срываясь): Ты что, дурной, прикидываешься, или стукач?! Убийцы приказали! Из НКВД! Чего скривился? Ну, иди, доноси!! Здесь все доносят... И дети, и взрослые...
Стасик: Не все... Я не буду. Клянусь!
Мур: Клянись - не клянись, все равно не поверю. Только я должен кому-то рассказать. Сидит это во мне, как заноза. Огромная такая, гнойная, саднит и дышать мешает. Сразу не вытащишь. Я Господу Богу хотел рассказать, а тут - ты. Помешал. Значит, так суждено. Всё - суждено! Слушай тогда ты.
Стасик (растерянно): Чудно ты как-то говоришь... Видно по тебе: ее сын! Слушаю...
Мур: Так вот, я с расчистки аэродрома пришел, а вокруг дома люди толпятся. Я к калитке, а там милиция, меня даже во двор не пускают. Говорят, так и так, твоя мать повесилась. Я прошу: ′Пустите меня к ней!′, а они не пускают. Я на земле, у калитки, полдня и просидел... Видел только, как из дома тело выносили, во что-то завернутое. А больше - ничего. Не видел я маму мертвой. Может, это и к лучшему.
Стасик: Почему к лучшему?
Мур: Запомню живой!
Стасик: И что ты дальше сделал?
Мур: К друзьям побежал. Есть тут одна семья, тоже эвакуированная. Заночевал у них. А теперь ушел. Стыдно нахлебничать!
Стасик: А дальше что делать будешь?
Мур: За мать помолюсь - и уеду из Елабуги этой проклятой.
Стасик: Куда уедешь?
Мур: К писателю Асееву. Может, он меня к себе в семью жить возьмет. Так мама в предсмертной записке велела. Мне ее потом в милиции показали.
Стасик: А если он не возьмет?
Мур: Любопытный же ты, и все заранее знаешь! Ну не возьмет - и не возьмет! Значит - к теткам, в Москву. Только не в детдом. В детдом не пойду!
Стасик: Великоват ты для детдома... А на фронт двинуть не думал?
Мур: Думал. Только не возьмут. Мне до призыва еще два года осталось. Пока дорасту - война кончится.
Стасик: А, может, и не кончится. Мужики, которых в военкомат призывают, так говорят: с немцем долгая война будет, не короче, чем прошлая!
Мур: Ну, тогда повоюю, успею... Слушай, а если ты мою маму знал... Давай помолимся за нее, а? Может, она нас услышит...
Стасик: Давай! Только я молитв не знаю почти...
Мур: Ты просто к Богу обратись, с любыми словами. Главное, чтобы от души. Так меня мама учила.
Стасик: Хорошо. А потом ты мне ее стихи прочитаешь, идет? Ты ведь помнишь!
Мур: Какие прочитать?
Стасик: Про фонтан и звезды!
Мур: Фонтан и звезды... Какие же это? Наверное, вот:
′Долго на заре туманной плакала метель...′
(На авансцене появляется Марина в луче и продолжает читать:)
′Положили Дон Жуана в снежную постель.
Ни гремучего фонтана, ни горячих звезд
На груди у Дон Жуана православный крест...′.
Крест - значит жизнь... Вечная...
Я всегда буду с вами. С теми, кто вспомнит...′.
Мур: Мама!
Марина: Потерпи, сыночек... Мы скоро увидимся... Я с тобой!
____________________________________________________ Елена Раскина, Михаил Кожемякин
