чуждые.
Валя: А хочешь, я тебе на прощание почитаю, Сашенька? То, которое мне Марина Ивановна на развалинах тогда читала.
Петров: Ну, почитай...
Валя:
Осыпались листья над Вашей могилой,
И пахнет зимой.
Послушайте, мертвый, послушайте, милый:
Вы всё-таки мой.
Смеетесь! - В блаженной крылатке дорожной!
Луна высока.
Мой - так несомненно и так непреложно,
Как эта рука.
Опять с узелком подойду утром рано
К больничным дверям.
Вы просто уехали в жаркие страны,
К великим морям.
Я Вас целовала! Я Вам колдовала!
Смеюсь над загробною тьмой!
Я смерти не верю! Я жду Вас с вокзала -
Домой!
Пусть листья осыпались, смыты и стерты
На траурных лентах слова.
И, если для целого мира Вы мертвы,
Я тоже мертва.
Я вижу, я чувствую, - чую Вас всюду,
- Что ленты от Ваших венков! -
Я Вас не забыла и Вас не забуду
Во веки веков!
Петров: Спасибо, Валюша! Теперь я уверен, что делаю все правильно... (Из тумана доносится гудок парохода) А, вот и моя посудина подходит!
Валя (со слезами бросается брату на шею): Сашенька, неужели так скоро?! Я же ничего даже сказать тебе не успела!
Петров: Стихи все сказали. Давай прощаться, Валюшка! (обнимает ее) Держись тут без меня, слышишь! И обязательно сделай то, о чем я тебя просил. (улыбается и берет под козырек) Ну, сестренка, лейтенант госбезопасности Александр Петров убыл из родного города на защиту социалистического Отечества! (уходит)
Валя (украдкой крестит его вслед): Спаси, Господи, и помилуй воина твоего Александра! Прощай, Сашенька...
Сцена третья.
Руины Покровской церкви в Елабуге. Вечер. Марина стоит около наполовину разрушенной стены, где сохранилась фреска со святым Николаем Мирликийским. Валя подходит - тихо, осторожно. Быстро касается спины Цветаевой. Та мгновенно, со страхом, оборачивается.
Валя: Не бойтесь! Это я, Валя из библиотеки, помните? Вы мне в прошлый раз здесь свое стихотворение прочитали. Красивое, про любовь. ′Осыпались листья над вашей могилой′...
Марина (грустно): Помню. А вы - кого-нибудь любите?
Валя: Нет у меня никого, кроме брата. Сироты мы. Его и люблю.
Марина: Почему же сироты?
Валя: Мама восемь лет как умерла, в отец - еще раньше, в Гражданскую погиб.
Марина: За кого воевал?
Валя: За Красную армию, конечно. За кого же еще?
Марина: Мой муж воевал за белых. Сначала. А потом поверил в Советскую власть.
Валя: А где сейчас ваш муж? Впрочем, я знаю. В тюрьме.
Марина (настороженно): Откуда знаете?
Валя: Мне брат сказал. Он в НКВД служит.
Марина (отшатываясь от Вали): Так вот оно что?! Вас послали следить за мной?
Валя (горячо): Нет, что вы! Я вам помочь хочу!
Марина: Вы? Зачем?
Валя: Ну...Вы - хорошая! А еще я ваши стихи давно знаю и люблю!
Марина (язвительно): Может, и брат ваш мои стихи любит? Может, его товарищи по работе моими стихами зачитываются? Между пытками и казнями? Скучно им там, в доме на Набережной! Стишками балуются? И водкой? Раньше в ЧК еще кокаином занюхивались, а теперь, видно, только водка осталась...
Валя (обиженно): Не надо так про Сашу, Марина Ивановна. Он сегодня утром на фронт ушел. Добровольцем, сам рапорт подал, еще в июне! Не хочет он больше в НКВД работать. Он у меня честный, Марина Ивановна, и добрый! Да он всегда невиновным людям помогал, хоть у кого спросите! Петров Александр Иванович, лейтенант, его все здесь знают! Он и вам помочь хотел, Марина Ивановна!
(Марина пристально смотрит Вале в глаза. Валя не отводит взгляд.)
Марина: Похоже, вы говорите правду. Хотя трудно сейчас кому-то верить. Не-воз-можно! Креста ни на ком нет! Даже поклясться не на чем!
Валя (доставая крестик из под воротника платья): Вот, Марина Ивановна! Хотите на кресте поклянусь... Я же - верующая!
Марина: В чем поклянетесь?
Валя: Что не обманываю я вас! Христом-Богом клянусь...
Марина (удивленно): Христом-Богом? Кто вас так говорить научил?
Валя: Мама. Она тоже верующей была. Она на развалины эти ходила - молиться, и меня ходить сюда научила!
Марина: Хорошая была у вас мама. А как же брат в НКВД попал?
Валя: Случайно! Он срочную на границе служил, хотел командиром стать, чтоб и дальше рубежи Родины охранять. В училище поступил, а его распределили... Пограничники - ведь тоже НКВД... Послали на оперативную работу, сюда, домой... Не нравилось ему это, Марина Ивановна, никогда не нравилось! Потому и на фронт ушел...
Марина: Как же вы помочь мне хотите?
Валя (шепотом, ей на ухо): Брат просил передать, чтобы вы из Елабуги уезжали. И побыстрее. Вместе с сыном.
Марина: Но почему?
Валя: Брат не сказал, Марина Ивановна! (оглянувшись по сторонам) Но он очень просил вас уехать туда, где много людей, которые вас знают, и быть все время у них на виду! Бегите, Марина Ивановна! Я чувствую: они вас убить хотят!
Марина (в ужасе): Убить?! Может быть, арестовать? Отправить в лагерь?
Валя: Нет, Марина Ивановна. Брат так и сказал, вас не хотят арестовывать! Я так думаю, известны вы слишком. Хотят, чтобы с вами что-то случилось...
Марина (отрешенно, словно разговаривая сама с собой): Что со мной может случиться? Да, самоубийство! Несомненно. Как Маяковский. Как Есенин.
Валя (тихо): Да.
Марина: А сын?
Валя (опустив глаза, подавленно): Его - в детдом. Саша рассказывал, так всегда поступают...
Марина: ′И повторенным прыжком - на копья!′ Значит, пора!
Валя (удивленно): О чем вы, Марина Ивановна?
Марина: Да так, ни о чем. Это мои стихи. О Марине Мнишек и Лжедмитрии. Она повторила его судьбу. Он - на копья мужицкие. И она - на копья. Смерть за смерть. Значит - и мне пора! За Сережей...
Валя (в ужасе): Нет, не пора, Марина Ивановна! Не смейте так говорить, даже думать не смейте! Спасайтесь! Себя спасайте и сына! Бегите!
Марина: Разве что сына... Сама я давно не хочу жить. Но буду. Для него.
Валя: Вот и верно! А теперь пойду я, Марина Ивановна. Нельзя, чтобы нас вместе видели. Это только повредить может, мне Саша так говорил! Помогай вам Господь!
Марина: Спасибо, девочка! Спасибо, дорогая! Вот, возьмите, на память (снимает с пальца кольцо).
Валя: Ну что вы, Марина Ивановна, зачем?
Марина: Берите, Валечка. Оно - не дорогое, но старинное. Серебряное. Из Франции. С гербом Вандеи. Вы знаете, что такое Вандея?
Валя (тихо): Знаю, Марина Ивановна. Там было сопротивление французской революции. Мятеж монархистов.
Марина: Верно, Валечка! Я ведь тоже - мятежница. Дух у меня - свободный. Вы кольцо спрячьте пока - до лучших времен. А потом, может, и вспомните меня добрым словом. Или на продукты его выменяете - если совсем плохо будет.
Валя: Я всегда вас помнить буду, Марина Ивановна.
Марина: И я вас, милая. (обнимает ее).
