сколько это был безумный поступок, но на этом безумие не закончилось. Я отдал свой проект комисси, когда до дипломной подачи оставалось всего два дня, но в тот же вечер ко мне подгреб мой неудавшийся "убийца", Никита Новиков.
- Слушай, можешь помочь?
- Смотря в чем - Напряженно ответил я и внимательно на него посмотрел, ожидая очередного подвоха.
- Я сейчас делаю конкурс, с Райхелгаузом, знаешь такого?
- Понятие не имею...
- Ну неважно, есть такой, так вот мы дико не успеваем, а подача уже через два дня.
- Надо же, какое совпадение, а ты в курсе, что и у меня подача ровно через два дня, первая и самая главная!
- Динь, да это ненадолго, просто взгляни, может что-нибудь по-советуешь, мы реально горим...
Я молча закурил, напряженно вспоминая, что мне ещё надо сделать по диплому и придя к невесёлому выводу, что Всё, согласился, и в тот же вечер уехал помогать никому не известному, архитектору, Райхельгаузу...
О чём этот человек тогда думал? А главное чем? Одному Богу известно...
По истечению стольких лет, а прошло аж двадцать восемь, с тех событий, мои действия тогда, сейчас мне кажутся не совсем адекватными, как я мог, перед самой серьезной подачей своей действительно любимейшей архитектурной идеи, коей болею и по сей день, так себя вести, так распыляться...
А тогда мы приехали к тому самому Райхельгаузу и я ужаснулся, и той их концепции, и той их подачи, это был тот самый "детский лепет"! Всю ночь и весь следующий день я провел, не за своими планшетами, а за их и когда мы с Никитой, буквально еле живые вышли на улицу, только там я вспомнил, что завтра с утра у меня у самого подача, первая и главная. Я рванул в институт, а Никита обещал приехать по позже и помочь мне, конечно же этого не случилось!
На факультет я прибыл часов восемь вечера, руки тряслись, глаза слезились и как-то нехорошо кружилась голова, а впереди была, ещё одна, по-настоящему рабочая ночь. Первый кого я встретил, был Николай.
- Ты где был? Вержбицкий уже рвет и мечет и твой Орлов очень расстроенный, Диня, ты пил?
Я вкратце рассказал Николаю где был и с кем.
- Вот сука! Не общайся ты больше с ним. Ты в обще жив? Работать сможешь?
- Надеюсь...
В нашей мастерской громко играла музыка и царила атмосфера расслабленного веселья, ведь у всех моих одногруппников подача была фактически готова, мои же, полуголые, планшеты смотрелись забытыми сиротами. Я выпил огромную чашку кофе и стал возвращаться на свою главную Орбиту с каждым часом стремительно набирая обороты, к десяти утра предстояло ещё очень многое придумать, додумать, изменить, перечертить, а потом всё это ещё покрасить... Вперёд и не секунды сомнения, я всё успею!
Ночь пролетела, как миг, и я не то, что не спал, я даже редко садился, спасало то, что многие однокурсники тоже остались и всю ночь было шумно, а временами даже весело. Мне невероятно помогла Лена, у неё всё было сделано, но она осталась на ночь ради меня, спасибо Леночка! Она обвела рапитогрофом все мои планы и разрезы, развлекала и бодрила, кормила, а порой и наливала, что именно в ту ночь было чрезвычайно в тему. В восемь утра явился Никита, весёлый и отдохнувший, сразу же за ним в мастерскую вошли Вержбицкий с Орловым. Они сразу же подошли ко мне.
- Денис, мы вас потеряли, вы где были столько времени? Вы забыли про вашу подачу? - Спросил меня удивленный Вержбицкий.
- Жанн Матвеевич, меня попросили помочь... С конкурсом... - Ответил я профессору и опустил глаза.
У Вержбицкого округлились глаза и он опять стал пунцовым.
- С конкурсом? Денис, до мая месяца забудьте про всё и думайте только о своём дипломе, ну или пишите заявление и уходите в академку, понятно? - Вержбицкий резко развернулся и подойдя к входной двери, обернулся ко мне - С конкурсом...- Он вышел из мастерской сильно хлопнув дверью.
Орлов быстро сел рядом со мной и стал внимательно рассматривать мои планшеты.
- Значит так, вроде всё успел, идея видна и она хорошая, а где макет и метровая перспектива?
У меня сильно закружилась голова, а во рту пересохло.
- Так по программе же...
Орлов резко меня перебил.
- Да, Денис, вот так бывает, когда долго отсутствуешь и занимаешься не тем, чем надо, два дня назад кафедра решила добавить макет и перспективу, все знали... Но у тебя ещё два часа, успеешь?
Дальше всё было, как во сне! Макет я попросил сделать Никиту, наивный я человек, а сам взял очередной метровый планшет, натянул на него меловую кальку и расслабившись, так как терять уже было нечего, взял самый мощный фламастер...
Подача была как всегда в нашем родном методфонде. Все профессора, во главе с завкафедрой, Жуком Александром Владимировичем, сидели за длинным столом, а я, выставив перед ними свои планшеты, перспектива получилась эффектной и, взяв указку, достаточно быстро, но сильно заикаясь, попытался объяснить им свою идею, и у меня это получилось.
- Вы безусловно очень эмоциональный человек и мне импанирует ваше трепетное отношение к архитектуре, это видно по вашей перспективе. - Громко произнес Жук и улыбнулся мне, - Я считаю вашу идею интересной и перспективной, я бы её утвердил, что скажите, коллеги?
Рядом с Жуком сидел Вержбицкий, опять красный и как мне показалось, сильно злой. Он резко встал со своего места.
- А где у дипломника макет? Я что-то его не вижу...
У Новикова было два часа на него, но он не успел, хотя в данном случаи успеть было почти не реально.
- Не успел.- Ответил я Жанн Матвеевичу и жалостливо посмотрел на него, но он этого уже не видел. Его не нашутку понесло.
- Я считаю данный проект утверждать нельзя, так как не выполнен весь объём подачи. Да и в обще, последние несколько дней я данного дипломника даже в институте та не видел, о чем тут говорить...- Подытожил Вержбицкий и резко сел.
- Ну, молодой человек, если ваш профессор так считает... Забирайте планшеты - Тихо сказал Жук и что-то у себя записал.
Начались совершенно безрадостные дни, они липко тянулись один за другим, превращаясь в одну безобразную и бесформенную массу. Во мне произашел сильный надлом, ведь я был настолько уверен в своей идеи, я так любил своё архитектурное детище, а тут, собственный преподователь, с которым ты должен быть одной единой командой, ставит тебе такую подножку, бьет в спину из подтежка, да что там говорить, фактически предаёт, но это были лишь цветочки, если бы я только знал, что меня ждёт впереди!
Мне, буквально, как воздух нужна была поддержка и я решил пойти в ва-банк и показать весь свой материал отцу и если он тоже его не оценит, то полностью менять концепцию, в очередной раз наступив себе на горло, в конце концов - главное защититься и получить диплом, а уж дальше я покажу всему Миру!
В середине декабря я прибыл к родителям на Стремянную с толстой папкой в которой были аккуратно сложены все мои чертежы и картинки. Папа был в приподнятом настроении, так как буквально на днях он должен был ложиться на месяц в санаторий "Чёрная речка", а он это обожал. Мы решили начать с моего диплома, а уж дальше пообщаться за праздничным ужином. Я дико нервничал, так как понимал, что именно здесь и сейчас решается судьба моего "ребёнка". Надо сказать, что папа крайне редко меня хвалил и чаще всего из его уст в мой адрес летела лишь критика, а то чего и похуже, но я понимал, что папа настоящий профессионал своего дела и ему требовалось буквально несколько секунд, что бы отделить зёрна от плевел, именно по-этому мне так важно было именно его мнение. Я разложил весь свой проект в гостиной на большом столе и папа молча над ним склонился, а я стоял рядом и не дышал.
- И это ты всё сам придумал? - Спросил меня отец и с удивленным восхищением на меня посмотрел, а мне стало слегка за себя обидно, - Молодец, только теперь, изо всех сил держись этой идеи, чего бы тебе это не стоило и всё будет хорошо, а что Вержбицкий говорит?
И тут я отвел свою душу и был как никогда красноречив, во всех красках описав всю свою боль и обиду. Папа внимательно меня выслушал.
- Странно, мне казалось, что у нас с Вержбицким нормальные отношения... В любом случаи, Денис, есть идеи, за которые можно и на плаху...
У меня в ушах что-то громко зазвенело.
- Пап, не поверишь, мне так же Орлов сказал, прям слово в слово...
Я ехал от родителей к жене полный сил, окончательно решив для себя принять бой Вержбицкого, ведь я сегодня получил Благословение от самого отца и мне больше ничего не страшно!
Новогодний праздник совершенно не помню, тем более, что у нас с Машей уже были достаточно натянутые отношения, я весь с головой был в своем дипломе, внутренне готовясь к судьбоносной битве с собственным руководителем - либо пан, либо пропал. Папа кайфовал в своем санатории, мы лишь созванивались и обещали к нему, как-нибудь обязательно заехать, а мама отмечала новогодние праздники у своей сестры, у моей тети Аллы, в общем никто не скучал и все были при делах. И вот, в канун Рождества мы с Машей решили съездить к моему отцу, навестить его, а заодно и погулять, подышать, так сказать, свежим воздухом, тем более что, уже восьмого я собирался ехать к своему родному диплому. Я навсегда запомнил тот день, шестое января, он получился каким-то удивительным, волшебным! С самого утра светило яркое, но такое ледяное солнце, на улице был добрый морозец, небо было без единого облачка, а воздух искрился. Мы прибыли в санаторий аккурат к обеду и потому, какое-то непродолжительное время ждали папу в вестибюле. Я бесцельно по нему бродил, читал бессмысленные объявления и слушал обрывки фраз, когда услышал за спиной металлический и крайне неприятный звук, обернувшись, я встал, как вкопанный и не мог пошевелится несколько минут, через вестибюль везли каталку, на ней явно кто-то лежал и он был полностью, с головой, накрыт простыней. Все мы прекрасно знаем, в каких случаях так делают... Спасла меня Маша, увидев какой я бледный, она усадила меня на стул и принесла кофе, а тут и папа подашёл... Что это было? Предчуствие!
Мы прекрасно провели тот день и уже поздним вечером решили, что пора домой. На улице значительно потеплело и из черного, как смоль, неба, крупными хлопьями сыпался белоснежный снег. Вокруг была такая тишина, что можно было услышать шуршащий звук падающих снежинок. Мы шли молча по заснеженной дороге под нежный хруст свеже выпавшего снега, а изо рта клубился пар. Вдруг папа остановился и внимательно посмотрел сначало на Машу, а за тем на меня.
- Денис, пока ты с Машей, я за тебя спокоен!
Мы сели в автобус и я ещё долго смотрел на удаляющегося от меня отца...
В первые же рабочие дни, мне выделили, хоть и небольшую, но отдельную, можно сказать персональную, мастерскую, в ней сидел только я и мои помоганцы. Она находилось прямо рядом с "циркулем". В этой мастерской было лишь одно окно и оно выходило в круглый двор. Я быстро туда переехал и начал продолжать развивать свою любимую идею. Вержбицкий часто заходил, но каждый раз быстро и всегда молча выходил. Совсем другое дело, это мой консультант Орлов. Он проникся моей идей не меньше меня и подолгу сидел рядом со мной, рисуя моё здание, фантазировал на тему, но никогда мне ничего не навязывал. Мы были совершенно на равных и мне безумно это нравилось! Каким-то загадочным образом, но моя архитектурная идея стала известна всему факультету и ко мне, время от времени,
