находилось прямо напротив метро "Академическая", по ту сторону Гражданского проспекта. Уже на следующий день, выйдя из этого метро, я увидел своё место и ужаснулся... Оно было огороженно четырехметровым бетонным забором, но мусор, который был за ним, был гораздо выше и он, как бы нависая над бетоном, постоянно угражал длинной веренице торговых, грязных и рваных, палатак очередного рынка девяностых, в народе попросту "барахолке". Я долго бродил там, крепко сжимая в руках фотоаппарат "Nikon" и найдя, более менее подходящую точку, начал свою фотосессию, но как я не старался в каждый кадр попадал этот чертов рынок, сплошь состоящий из айзеров, так тогда называли азербайджанцев , которые все были в одинаковых спортивных костюмах. И вот, в очередной раз прицелившись, я увидел в собственном объективе, бегущих ко мне трёх южных "спортсменов". Они, импульсивно размахивая руками, черт возьми, почти, как итальянцы, и на сильно ломаном русском языке стали громко и достаточно по-хамски мне объяснять, что здесь съемка запрещена и чтобы я при них же засветил плёнку и убирался бы от сюда, а то... Что бы последовало за "то" меня меньше всего интересовало, тем более, что один из них уже схватил фотик, пытаясь его снять с моей шеи и одновременно вырвать из рук.
- Слава Богу хоть жив Машин фотоаппарат, тупые торгаши, а фотки я в Академии закажу - Думал я про себя спускаясь в метро - Ну в обще начало какое-то слишком жесткое, сначало Новиков, потом айзеры, что будет дальше?...
Уже позже я узнал, что тот самый рынок, на моём пятне застройки, был одной из главных точек, того времени, по сбыту тяжелых наркотиков и оружия... Девяностые!
Кафедра мне предоставила прекрасные фото моего места и начался во истину творчесский процес!
Я никогда не был наркоманом, Бог миловал, но я воочию видел ломки этих несчастных, в том числе и в кино, так вот тогда, как мне казалось, я испытывал что-то подобное! Я приходил раньше всех, а уходил позже. С каждым днем бумажная гора на моем столе, состоящая из: кусков ватмана, разного размера, пищбумаги и кальки, становилась всё выше и выше и к концу октября, спустя лишь месяц с момента старта, меня уже было не видно. Я часами просиживал в Академической библиотеке, калькирую самые знаковые здания, построенные по всему миру. Я обложил себя архитектурными журналами и книгами с проектами самых гениальных мировых зодчих: Джоди Фостер, Валенсия Калатрава, Тадао Андо... Мне, как никогда, захотелось поверить в самого себя и заодно удивить весь мир! Куда всё это делось? Шли дни и недели, а я всё был не удивлен, благо запас прочности и какой-то неиссекаемой энергии, которая буквально била через край, тогда была гигантской. Вержбицкий весь октябрь, смотря на меня, ликовал и время от времени даже приводил меня в пример одногрупникам, ведь сбылась его мечта - один из его студентов, сутки на пролет, изучает "природу" объекта, паралельно формируя, его любимый, творчесский альбом. Как то, он очень аккуратно, проходил мимо моего стола, изо всех сил пытаясь заглянуть за мою творческую гору, и столкнулся там с моим, видимо не совсем адекватным, на тот момент, взглядом.
- Денис, вы когда будете готовы мне что-нибудь показать, я с огромным удовольствием ознакомлюсь.
- Жанн Матвеевич, мне надо ещё немного времени...
- Хорошо, хорошо, не мешаю, рисуйте...- Улыбнулся мне профессор и, приветственно порозовев, бесшумно удалился.
Очередной темный и холодный вечер начала ноября. За окном несутся хлопья мокрого снега, залепляя всё на своем лету. Все уже разбежались по своим делам, а я, в полном одиночестве, сидел за своим столом и, без единой мысли в голове, тупо перебирал свои бесконечные эскизы и зарисовки. Как сейчас помню, на столе лежал журнал, посвященный советскому искусству, а точнее советским конструктивистам, а на его обложке был изображен круг, перечеркнутый несколькими, разной длины и толщины, линиями. У меня моментально вспыхнуло лицо, дыхание участилось, а на лбу выступила испарина. Я судорожно стал искать кусок чистой кальки, нашел и быстро повторил эту композицию, я её рисовал и рисовал, в разных вариациях, пока не проявилась та самая, которую я, больше месяца, так ждал: несколько кругов, разного диаметра, с наложенным на них прямоугольником. Боже, я придумал свой диплом! Наверное со стороны это смотрится более, чем дико: человек рисует несколько линий, а потом восторженно утверждает, что это дом! Но мозг архитектора так устроен, что он может мыслить сразу же в нескольких проекциях. Я буквально увидел уже построенным свой бизнес центр с гостиницей и мне он Очень понравился!
Римский амфитеатр, состоящий из пяти, трехметровой ширины и высоты, каменных ступеней-террасс, в которых собственно и распологались офисы, плюс небольшие и уютные кафешки, стильные рестораны и модные бутики, были пронизаны лестницами, ведущими на круглую площадь, в центре которой распологалась стеклянная сфера - рецепшин гостиницы
Над круглым амфитеатром, состоящим из пяти каменных ступеней, в которых находились офисы, рестораны и бутики, стояло белоснежное, пятиэтажное, арочное здание гостиницы, рецепшин которой был решен в виде стеклянной сферы и находился внизу амфитеатра, вот вам и советский конструктивизм: круг и пересекаемый его прямоугольник! А ещё очень хотелось сыграть на контрастах: брутальный, каменный амфитеатр в центре которого...
Очнулся я в тот вечер от хриплого и не совсем трезвого голоса охранника.
- Сударь, вы домой собираетесь? Институт закрывается и метро тоже... - В нашем институте даже охрана высокопарна.
Я вскочил на ноги, вырвав себя из творческой матрицы, накинул верхнюю одежду, извинился и выбежал из мастерской. Я фактически летел домой к своим родителям, с женой мы опять были в соре, на крыльях любви - у меня теперь, как и у всех, есть свой диплом! И он Лучший!
Следующий день был суббота и это был самый тяжелый день для дипломника. В будни наши профессора вместе с консультантами все свои силы отдавали младшим курсам, а к будущим выпускникам заходили лишь под вечер, уставшие и от этого, как правило, добрые и покладистые, почти всё твоё им нравилось, так как спорить и ругаться, в восемь, а то и в девять вечера, сил у стариков уже не было, совсем другое дело - суббота, с нас начинали и нами же заканчивали.
- Жанн Матвеевич, ну я же вам в четверг вечером уже показывал это место, вы ничего не сказали, я подумал, что приняли...
- Денис, ничего не сказал, это ещё не значит, что принял, просто у меня уже сил не было, давай убирай и никогда мне больше Это, не показывай...
Но именно эта суббота была для меня особенной. Я приехал в институт, в мастерскую раньше всех и сев сразу же за стол стал оформлять свою идею.
- Сегодня, Жанн Матвеевич, вам предстоит увидеть нечто удивительное, такого вы точно еще не видили... - Крутилось у меня в голове и губы сами собой улыбались.
Постепенно начал подтягиваться народ: Николай, Света... Катя... Аня и Маша, интересно, что именно в такой последовательности они, как правило, и приходили. Мастерская быстро заполнялась разными звуками: музыкой, негромким смехом, раздающимся обычно из угла Светы и Кати, шелестом калек и бульканьем закипающего чайника.
- Ну ты Марченко и дура... - Раздался вдруг громкий и низкий голос Кати, сразу же сменившийся приступом всеобщего смеха.
- Катька, а ты что, только сейчас об этом узнала? - Крикнул Николай Кати и сделал по-громче музыку.
Я же, пытаясь не привлекать к себе внимание, тихо сидел и усиленно рисовал, картинку за картинкой.
- Главное успеть аксонометрию, пусть даже маленькую, но там сразу же всё будет видно - Звучало во мне нервный .
- Васильев, а ты домой-то уходил? - Прозвучал надо мной всё тот же низкий, такой знакомый и родной, голос Кати.
Я вздрогнул от неожиданности.
- Кать, а смысл, утром всё равно обратно...
- Ну да, зачем руки мыть, всё равно ж испачкаю - Моментально ответила мне Катя и мы все засмеялись.
Подходил ко мне и Николай, с интересом рассматривая эскизы, так или иначе ко мне в то утро подошли все. Мы были Очень дружны, а значит и всегда сильно друг за друга переживали. Почти всё, что я тогда планировал нарисовать для максимально эффектной презентации своей идея, я успел и вот настал час "X" и в мастерскую, как всегда медленно и почти не касаясь ногами земли, вплыл Жанн Матвеевич со своей неизменной свитой.
- Здравствуйте, коллеги - Произнес он тихо и радостно всех осмотрел.
Начались консультации. Однозначным лидером в нашей мастерской был Николай, да и не только в мастерской, на всем курсе и это было объективно. Очень хорошо помню его диплом, тема: "Аквапарк". Гигантское стеклянное здание с классическими колоннами и "паутиной" ажурных, стальных конструкций, одно слово - Пиранези! Мощно и талантливо! И вот Вержбицкий со своими помощниками оказываются около меня. Ещё с утра я тщательно прибрался, оставив на столе лишь то, что имело непосредственное отношение к моей идеи. Вещал я не долго, но достаточно эмоционально и только по делу. Вержбицкий молча, и как-то совершенно безучастно, меня выслушал.
- Ладно Денис, только не забывайте, что скоро первая подача, пора начинать чертить - Произнес профессор и покинул мастерскую.
Я остался один на один со своим консультантом, Владимиром Орловым, который бодро плюхнулся на мою табуретку и стал внимательно рассматривать мои картинки.
- Ну что, концептуальненько.
- Так целый месяц страдал.
- Оно того стоило - Ответил мне Орлов и улыбнулся, - Мне нравится!
- А вот Жанн Матвеевич, мне кажется, не оценил.
- Денис, он очень консервативный человек и классик, но если твою идею довести до ума, всех порвешь, - Орлов аккуратно разгладил кальку с аксонаметрией, - На сколько зарываешься?
- На пятнадцать.
- На пятнадцать... - Задумчиво протянул Орлов, - Это же пятиэтажный дом - Громко сказал мой консультант и весело на меня посмотрел.
- Много?
- Я такого не говорил - Орлов встал с табуретки и задумчиво продолжил - Денис, есть идеи, за которые можно и на плаху, продолжай и ничего не бойся - Он подружески потрепал меня по плечу и быстро вышел из мастерской.
До подачи оставалось чуть меньше месяца и я, в тот же день, натянул три метровых планшета, именно столько требовалось на нашу первую защиту, и начал чертить.
Процесс проектирования шёл у меня чрезвычайно тяжело, ведь одно дело почеркушки, вне каких-то серьёзных привязок и совсем другое дело, это вычерчивание определенных помещений в нужном масштабе и их связи. Вержбицкий каждый раз, молча ко мне подходил и так же молча от ходил, мне был объявлен полный байкот, зато мой консультант по-настоящему мне помогал, давал ценные советы по планировкам, по функциям и связям, но никогда не лез в образ, в фасады, что мне безумно нравилось и за что я ему по-настоящему признателен!
За неделю до нашей первой, и без всякого сомнения, наверное самой главной, подачи, в институте объявили архитектурный, студенческий конкурс, тема шикарная: "Реновация круглого двора", того самого, который под открытым небом и который мы лицезреем уже из вестибюля и куда, когда-то въезжала сама царская карета. Я ввязался в него, единственный со всего курса, все конечно же занимались своими дипломами и сейчас я понимаю на
