буду говорить кто, потому что у нас в школе таких слов не произносят. Мало того про сменку даже и не подумала, так вырядилась хуже вчерашнего! Что я тебе про внешний вид говорила? Или со слухом проблемы? Так, может, тебя надо перевести в спецшколу для слабо слышащих? Или для туго соображающих? Что это такое на тебе?! Что, я спрашиваю? Я тебе что про длину юбок сказала? Ты издеваешься, да, нахалка? А что у тебя с колготками?! Что это за рвань такая?! Ты на помойке одеваешься?! Или руки не из того места растут, что дырку зашить не в силах?!
Только теперь ты обратил внимание на её вызывающе-красную, клетчатую мини-юбку, явно надетую в качестве протеста после вчерашних нравоучений. И изодранные вдрызг чёрные колготки со стрелками. Сквозь эти дырочки белеют ужасающе костлявые коленки. В жизни не встречал таких тощих ног. Но... Они же будто сахарные. Или соляные. Если коснуться их губами, каким будет вкус? Растают ли они от твоих поцелуев, как лёд? Или обожгут язык расплавленным серебром?
Стараясь не терять самообладание, ты обратился к завучу:
– Натальвовна, да не ругайте вы Захарову. Это я ей колготки порвал. Задел случайно, они и расползлись на хрен. Разве ж вы не знаете, какого паршивого качества отечественные товары. А заграничное в наше время честным людям не по карману.
– Нет, ну вы только поглядите! Ещё один заступник нашёлся! Захарова, а ты у нас теперь прям звезда! Глянь, сколько у тебя рыцарей! Выбирай, не хочу! Но я прекрасно понимаю, чем ты их так привлекла. Не зря юбку свою напялила. Далеко пойдёшь. Ноги не забудь пошире расставлять, чтобы уж из образа не выходить.
Краем глаза ты заметил, как Линду затрясло от гнева. Того и глядишь, вцепится завучихе в глотку. Ты и сам, по правде, уже был на грани того, чтобы взять Львовну за её жиденькие пакли и долбануть башкой об стенку. Но ничего ты этим не добьёшься, только хуже сделаешь. И ладно сам пропадёшь – тебе, дурню, уже нечего терять – но нельзя, чтобы готичка пострадала из-за тебя.
– Натальвовна, ну вы чё? – мигом вставил ты своё слово. – Вы думаете, юбка Захаровой кому-то интересна? Да кому нужны эти её стрёмные. кривые ноги. Вот меня они абсолютно не возбуждают. Вы лучше посмотрите, как Рожкова выперла свои сиськи на всеобщее обозрение. Это ж разврат чистой воды! А юбка у неё ещё короче захаровской. Как наклонится, так вся жопа наружу вылезет. У всех мужиков на районе стояк. Как мы теперь учиться будем? Она нас развращает! Злостно и намеренно! Её надо под суд отдать за такую непристойность. Отчитайте лучше Рожкову, а Захарову не трогайте.
– Ну конечно, какое у меня право трогать Захарову! Тут уже целая очередь выстроилась желающих её потрогать! Ты мне, Шнайдер, зубы не заговаривай! Рожкова тоже своё получит, будь спокоен. Вот только разберусь с вашей сладкой парочкой. Спелись, паршивцы! И наряды-то у вас какие гармоничные, будто в одном цирке работаете. А где вас вчера носило? Кто должен был убираться в коридоре? А они на пару сбежали! Что, помчались колготки Захаровой рвать?
Ты буквально кожей ощутил такой всплеск ненависти, бушующий в Линде, словно она уже мысленно вскрывает труп завуча. Идея, безусловно, заманчивая. Но ради самой же Захаровой необходимо предотвратить кровопролитие, а значит, придётся подмазать – любят же эти сраные педагогини, чтоб им зад лизали. Поэтому ты, заслонив собой девчонку, затараторил:
– Натальвовна, ну простите нас! А давайте мы прям сейчас пойдём убираться? Мы будем хорошо себя вести. Правда, Захарова? А я так люблю мыть полы! Ну, Наталечка Львовна, ну, миленькая, дайте нам, пожалуйста, ещё один шанс! Мы обязательно исправимся! – применяя всё своё дьявольское обаяние, залебезил ты через тошноту.
Но ты старался не только ради того, чтобы утихомирить ярость Львовны. Совместная уборка подарит тебе уникальную возможность побыть наедине с готичкой и наладить с ней, так сказать, дружеские отношения. Ещё ни одна оборона не выдерживала артиллерию твоей сексуальной харизмы. Она обречена.
– Ну, хорошо. – смилостивилась эта педагогическая сучка со снисходительным видом. – Даю вам последний – слышите, последний! – шанс. За время следующего урока вы должны отмыть весь третий этаж. И чтоб всё сияло! Ясно?
– Но у нас же проверочная работа. – подала голос математичка.
– Это у вас проверочная. А у Шнайдера с Захаровой генеральная уборка. А проверочную они напишут в воскресенье на индивидуальном занятии.
– А мне теперь что, тоже в воскресенье работать? – упавшим голосом пролепетала училка.
– И вам, Екатерина Андреевна! Или у вас есть какие-то неотложные дела? Свидание, может? – безжалостно уколола её завучиха по больному месту, зная, что у Катеньки что-то там не заладилось с личной жизнью.
Какая же всё-таки Львовна дрянь. Нет, зря вы с Захаровой её не прирезали. Вместо этого вы безропотно потопали отрабатывать навязанную вам трудовую повинность. Даже Линда вроде как присмирела. Или просто снова спряталась за своей напускной непроницаемостью. Интересно, что таится там внутри, под этой обжигающе морозной оболочкой?
Выдав вам рабочий инвентарь, уборщица вопреки приказу завуча присматривать за вашей неблагонадёжной компашкой заковыляла в каморку под лестницей, где она втихаря дремала по полдня.
– Короче так, я типа джентльмен, поэтому допёр досюдова вёдра. – объявил ты, скрестив руки на груди. – Остальное поручаю тебе. Пойми меня правильно, я не шовинист и свято верую в равноправие полов. Но... швабры, тряпки и прочие девчачьи финтифлюшки это не моя стихия. Так что давай, как и положено в демократическом обществе, честно распределим обязанности. Ты моешь полы. А я тебе за это сделаю что-нибудь приятное. Например... языком.
– Приятнее всего мне будет, если ты засунешь свой болтливый язык в собственную задницу! – гаркнула девица, метая молнии своими роскошными очами.
– Оу... какие у тебя интересные сексуальные фантазии. – не теряя присутствия духа, ослепительно разулыбался ты.
– Я тебя предупреждаю, ублюдок, не смей ко мне больше приближаться, пока я тебя не прибила! Заткнись и отвали от меня, понял?! – процедила она сквозь зубы и вопреки собственному приказу стала воинственно наступать на тебя, как танк, давящий ромашку, так что ты был вынужден позорно попятиться назад. – Какого чёрта ты ко мне приколебался?! Чё ты шастаешь у меня по пятам?! А на фига следил за мной вчера?! Ты вообще поехавший?! И что за херню ты наплёл моему деду?! Он мне потом два часа морали читал, чтоб я не встречалась с наркоманами!
– Что? Где? Когда? Какой дед? Какие наркоманы? Ты о чём вообще, шибанутая? – усердно разыгрывая непонимание, округлил ты глазки с самым невинным видом. – Я абсолютно не въезжаю, чё ты такое мелешь. Я?! За тобой?! Следил?! Да ты же психическая, у тебя мания преследования. И у дедка твоего наверняка тоже кукуха съехала. Вот вам и примерещились какие-то семейные глюки. Ты себя хоть в зеркало видела? По мне все девки в школе – да и не только девки – текут Ниагарой. А тут выискалась какая-то плоская, ободранная готка, и я вот прям буду теперь за ней бегать, как грёбаный Тристан, ноющий по своей Изольде? Ты реально больная? Возможно, всё это твои эротические грёзы на мой счёт. Признай очевидное, ты на меня запала, вот и сочиняешь всякие бредни, чтобы привлечь моё внимание. Но, детка, тебе незачем так изощряться. Просто скажи, что хочешь меня, и я охотно удовлетворю твоё желание. Я никогда не отказываю женщинам. Я же, чёрт побери, джентльмен...
– Ты кретин. – сухо откликнулась девушка, пялясь на тебя, как на говорящее говно, после чего отвернулась, заткнув уши наушниками, и села на подоконник, всем своим видом давая понять, что ты для неё не существуешь.
– Эй, вот только не надо меня игнорировать! – крикнул ты, задетый таким поведением сильнее, чем её оскорблениями. – Хочешь ты того или нет, но мы в одной упряжке. Нам необходимо найти общий язык, потому что у нас обоих будут большие неприятности, если мы не вымоем эти чёртовы полы. А я, знаешь ли, тоже не лох и не собираюсь тут в одиночку батрачить. Так что давай действовать сообща. Как тебе идея: ты моешь полы, а я хожу рядом и морально тебя поддерживаю, рассказываю тебе анекдоты или делаю комплименты? А ведь я могу поддержать тебя не только морально, но и физически тоже – ну там, за плечи, за талию, или ещё за какое-нибудь место на твой выбор. И я обещаю сделать тебе массаж, если ты сильно устанешь после уборки. Соглашайся! Когда тебе в последний раз делали массаж? А у меня очень умелые руки. Ну так что? Аллё! Не делай вид, что ты меня не слышишь. У меня громкий голос и чёткая дикция, я запросто переору всех твоих любимых металлистов. Так значит, ты решительно не хочешь мне помогать? Окей. Тогда я вымою полы сам. Как умею. – злорадно фыркнул ты и, толкнув ногой вёдра, опрокинул их на пол, а затем шустро подскочил на подоконник, спасая свои любимые сапожки от этого наводнения.
– Ты одурел?! – заорала Захарова, мигом завершив свою игру в молчанку, и тоже вскарабкалась на подоконник с ногами.
– Море-море, мир бездольный,
Пенный шелест волн прибрежных... – напел ты, любуясь на плоды своего злодеяния.
– Ты просто конченый придурок! Даун! Имбецил! – не скупилась на комплименты твоя приятельница по несчастью, вынужденная коротать досуг в твоём обществе, словно вы с ней потерпевшие кораблекрушение пленники необитаемого острова.
– А чё ты бесишься? Львовна ж сказала, чтоб весь третий этаж сиял. Вот он и сияет. – развёл ты руками. – Аж в глазах рябит. У нас с тобой какая была задача? Помыть полы. А в мытье полов, что самое главное? Чтоб они стали чистыми. И вуаля! Чистая вода вылита на грязные полы! Задача решена с минимальной затратой энергии. Я гений, согласись?
– Нет, ты болван. Полы не стали чистыми. они остались грязными. Просто теперь они ещё и мокрые. И вся эта грязь растеклась в одну сплошную лужу. Кто теперь будет это вытирать?
– А на фига? Само высохнет. Когда-нибудь...
– Через неделю?
– Не нуди. И вообще давай лучше сменим тему...
– Мне не о чем разговаривать с умственно-отсталым дебилом, у которого всего одна-единственная извилина и та не в башке, а в штанах. – огрызнулась готичка с неприступным видом.
– Вообще-то я не дебил, а шизофреник. – задумчиво глядя на своё «море», сообщил ты через некоторое время. – А это совершенно разные вещи. Моё заболевание никак не связано с уровнем интеллекта. Хотя принято считать, что у шизов разлагаются мозги, и все они поголовно склоны к насилию. Только это враки. Я неплохо соображаю. И у меня отличная память. Даже слишком. Но учитывая плачевный уровень нашей медицины, врачи даже не могут сойтись во мнении, какой диагноз мне ставить. Сегодня мне говорят, что я шизик. Завтра, что у меня биполярка. А потом и вовсе заявляют, что я попросту патологический лжец, прикидывающийся психом, потому что мне делать больше нефиг. И всё бы ничего, но они же скармливают мне тонны «колёс» то от одного, то от другого. Вследствие чего я деградирую до состояния маринованной репы и сутками валяюсь в койке. Но лучше-то мне не становится, и я по-прежнему вижу галлюцинации. А ещё у меня в башке живёт какой-то назойливый паразит, который комментирует каждое моё действие. Если честно, это порядком бесит. Но я
