стараюсь не обращать на него внимания и почти не вступаю с ним в диалог. Потому что не хочу, чтоб меня опять загребли в дурку и насильно пичкали всякой дрянью. Я бросил глотать нейролептики и начал колоться. Оно тоже не особо помогает. Но, по крайней мере, это хоть чуточку меня расслабляет. Почти как секс. Только абсолютно безопасный и не требующий ни малейших усилий с моей стороны. Однако это лишь до той поры пока меня не отпустит, и тогда мне вновь становится неуютно и тревожно. Вот прям как сейчас. Так что если ты вдруг захочешь меня обнять и погладить по голове – не стесняйся, сделай это немедля – я не буду против, а даже напротив...
– Какого хрена ты всё это мне рассказываешь? – ошеломлённо вопросила Захарова, вылупившись на тебя во все глаза и даже выключив плеер.
– Ну, я просто пытаюсь тебе понравиться. – обаятельно улыбнулся ты, внутренне ликуя оттого, что тебе наконец-то удалось всецело завладеть её вниманием.
– Чё? – упавшим голосом пролепетала она. – Типа, хвастаешься тем, что ты шиз и нарк? Ты стебёшься?
– Мне кажется, честность подкупает. Я люблю излагать свои мысли предельно откровенно, ничего не утаивая. Это одно из моих главных достоинств. Такой девчонке, как ты, это точно должно прийтись по душе. К тому же ты всё равно рано или поздно узнаешь правду обо мне. Так пусть это лучше прозвучит из моих уст. Но не бойся меня. Образ киношного психа далёк от реальности. У людей предвзятое к нам отношение. А на самом деле шизы очень даже ласковы в обращении с возлюбленными. Потому что мы сами изголодались по теплу и отчаянно нуждаемся в нежности. Я ни разу в жизни не был груб с девушкой в постели. Неловко, конечно, самого себя хвалить, но я весьма мягок и чуток в любви. И, знаешь, я ужасно люблю прелюдии и всякие там затяжные и несуетливые постельные нежности. Многие парни пренебрегают подобными вещами. И зря! Нельзя думать только об удовлетворении собственных потребностей, ведь секс это совместный труд... ну как... как пение дуэтом. Потому я всегда внимательно прислушиваюсь к желаниям своей партнёрши и подстраиваюсь под неё. Мне это не в тягость, а в итоге всем хорошо. Как говорится, тише едешь, дальше будешь...
– Ты... ты больной? – через силу выговорила окончательно охреневшая от твоей исповеди девчонка, глядя на тебя уже не как на говно, а как на инопланетного пришельца.
– Да, больной. Я же сказал, что у меня шизофрения... ну или пограничное расстройство личности... или маниакально-депрессивный психоз... короче, да... я больной...
– Прекрати уже нести всю эту ахинею! Я сейчас сама свихнусь, слушая тебя.
– А что такого? Я просто рассказываю о себе. Сначала я поведал тебе о своих недостатках. А теперь перечисляю достоинства. Ну, чтоб одно уравновесило другое. Признаю, в мытье полов я полный профан, но что касается секса, мне реально нет равных...
– Всё, я больше не могу это выносить! Какого чёрта я сижу тут с этим дебилом? – пробормотала Захарова и, спрыгнув с подоконника, стремительно направилась к лестнице.
– Линда, подожди! Осторожнее, не подскользнись! – вскрикнул ты, метнувшись за ней, и сам рискованно забалансировал на каблуках, разъезжающихся по мокрым полам. – Ну сколько повторять, я не дебил, а шизик. Ну, Линда, стой! Если мы опять сбежим, Львовна нас сожрёт.
– Мы никуда и не сбегаем, я сбегаю одна! Отцепись! И не преследуй меня больше!
– Нет, не уходи! Мы же едва начали общаться. А я ещё столько всего хотел о себе рассказать... – проканючил ты и, схватив её на бегу за руку, как-то неловко дёрнул на себя, из-за чего она потеряла равновесие и плюхнулась навзничь, невольно утащив тебя за собой.
– Ой, Линда, ты не ушиблась? – участливо осведомился ты, приземлившись сверху на неё плашмя, и прибавил вполголоса. – О-о-о, знаешь, а у тебя не такая уж и плоская грудь, как мне казалось...
– Слезь с меня сейчас же, ублюдок! Я тебя урою! – прорычала эта взбешённая дьяволица, страстно мутузя тебя кулаками.
– Ладно-ладно, не бесись. Раз уж ты такая решительная барышня, я готов уступить тебе верхнюю позицию. – по-идиотски засмеялся ты, точно зафигевший укурыш, с мазохистским удовольствием балдея от её беспощадных тумаков, от которых ты даже не пытался уклониться.
Но, к сожалению, твой извращённый кайф был прерван впечатляющим грохотом, раздавшимся чуть дальше по коридору. Создавалось впечатления, будто нечто грузное со всего маху шлёпнулось в сотворённый тобой океан, запрудивший уже весь этаж.
– Ох! Ох, да что ж это такое? Да кто ж это натворил? – жалобно застонали оттуда.
– Валим! – скомандовал ты и, мигом подпрыгнув на ноги, поволок готичку к лестнице.
– Чёрт побери! Чёрт побери! Чёрт! – бормотала она, перескакивая через ступеньки и в спешке даже не замечая, что ты, млея от блаженства, всё ещё сжимаешь её руку в своей. – А это был не историчкин голос? Блин, а вдруг она из-за нас убилась на хрен?
– Да лан, орала, значит, живая. И всё же... какая невезучая тётка.
Слетев на первый этаж плечом к плечу – ну, типа «мечты одной два трепетных крыла» – вы столкнулись с липучей, как репей бабой Шурой.
– Это куда вас, черти, опять понесло?! Уже и за ручку, негодники, носятся! Совсем стыд потеряли! А ну, стоять! – возмутилась вахтёрша и, расставив ноги на ширине плеч, как опытный вратарь, попыталась преградить вам путь.
Линда, опомнишься, резко вырвала у тебя свою руку, и вы, разбежавшись по разные стороны, изящно обогнули старуху.
– Не дай им уйти! – скандировала та, обращаясь к сидящему на посту Вербе.
Многострадальный охранник, закатив глаза, лениво встал на проходе, но, заметив, с каким настроем несётся на него Захарова, испуганно отшатнулся и выставил перед собой руки, прикрывая самую ценную часть своего тела во избежание очередного столкновения с её легендарной коленкой. Но оказалось, это был обманный манёвр. Уклонившись в сторону, девчонка лихо перемахнула через его стол и воспарила над вами неуловимой птицей счастья, рвущейся на волю. И покуда парень провожал ошалевшим взглядом её корявенькие, но всё же, чёрт побери, такие симпатичные ножки, ты съехал ему каблуком туда, где ныне сосредоточилось всё его душевное томление. А нефиг было засматриваться на твою девушку.
Нагнав свою сообщницу во дворе, ты попытался снова ухватиться за её ручку – столь могучую в своих ударах, но в то же время хрупкую, как битое стекло, которое ты так любишь вгонять себе под кожу.
– Да иди ты к чёртовой матери, ненормальный! – с надрывом прокричала готичка, отпихивая тебя от себя.
– Погоди, Линда! Дай мне сказать! Да, согласен, у нас не очень гладко всё началось. Но ты должна признать, это не только моя вина. Давай начнём всё с начала. Ты мне нравишься. Сильно. А то, что я сказал про рожковские сиськи, это только для отвода глаз, чтоб Львовна переключилась на неё. Твоя грудь хоть и меньше рожковской, но нравится мне гораздо сильнее. Парадоксально, но факт. Мне и юбка твоя нравится, и колготки, и ноги, и...
– Уберись от меня, подонок! Сдохни уже! Меня от тебя тошнит! Иди ты в задницу! Оставь меня в покое! Или я прикончу тебя!
Оглушённый её ненавистью, ты пару мгновений смотрел вслед убегающей от тебя, как от чумы, девушке, а потом упрямо последовал за ней, хоть и на приличном расстоянии. Ну, и чего ты добиваешься? На кой хрен тебе сдалась эта чувырла? Тоже мне, принцесса Турандот. Тебя же прямым текстом послали. Самому ещё не противно так унижаться? А ты расстелись перед ней ковром, пусть она об тебя ноги вытрет. Какой же ты всё-таки упёртый. Как муха, бьющаяся о стекло до тех пор, пока не вышибет себе мозги. Хотя... разве у мух есть мозги? В этом вы, кстати, похожи. А то «паразит». Ну спасибочки. Кто ещё тут из нас паразит. А не будь в твоей башке этого «паразита», здесь и вовсе бы ветер гулял, как в чистом поле. Зачем ты рассказал ей такие интимные подробности про свою больную башку? Чтобы стать посмешищем в её глазах? Пойми, никто не будет любить шизика. Тем более навязчивого сталкера. Но ноги так и идут за ней. Как у того долбанного Мамонтёнка, прущегося «к единственной маме на свете». Нелепо. Смехотворно. До боли в подреберье.
Но отчего она такая агрессивная? Разве ты её чем-то обидел? Ты делал ей комплименты и пытался её рассмешить, а в ответ получил одни ругательства. Да, ты чуточку надоедливый, похабный психопат и наркос, маниакально преследующий её по пятам. Зато у тебя хорошенькая мордашка, отличное чувство юмора, богатый сексуальный опыт и мрачная репутация, как у всякого эффектного кинозлодея. Неужели ей так жалко хоть самую малость, хоть чуточку... влюбиться в тебя?
На этот раз Линда направилась в противоположную сторону от дедовского бара. Неужели ты наконец узнаешь, где она живёт? Но увидев, как девчонка перелезает через забор, ограждающий заброшенную стройку, ты ощутил некоторое разочарование. Любят же готы тусоваться на заброшках. Наверное, будет там курить траву и писать на стенах посвящённые тебе, матерные послания. Однако даже понимая, что это не приведёт ни к чему хорошему, ты всё равно полез за ней следом.
Подобно скелету какого-то доисторического монстра всю территорию загромоздил рухнувший подъёмный кран, изъязвленный коростой ржавчины. А рядом возвышались руины полуразрушенной его падением, недостроенной девятиэтажки. По правде, даже при свете дня это местечко нагоняет жуть. Но не успел ты толком осмотреться, как у тебя над ухом что-то щёлкнуло, а твоего виска коснулась приятная прохладца металла. Не делая лишних движений, ты скосил глазки вбок и увидел Линду, которая приставила к твоей башке дуло пистолета.
– У вас с дедом семейная традиция – наставлять пушку на всех встречных? – саркастично осведомился ты.
– А ты, значит, всё-таки знаком с моим дедом? – язвительно подловила тебя девчонка, не опуская оружие. – Да неужели? А говорил, что в глаза не видел никаких дедов. Это ведь я «психическая» и у нас «семейные глюки». Брехло! А ещё втирал мне про какую-то честность!
– Да лан, ну не придирайся. Допустим, я чуточку приврал. Просто, чтоб ты не бесилась. А в общих чертах я честный человек. Но раз уж об этом зашла речь, стоит заметить, что я очень понравился твоему дедку. Он даже сказал, что я похож на него в молодости. А ты копия своей бабушки. Понимаешь, к чему я клоню? Это судьба. И твой дед, и его дружбаны из клуба одобрили мою кандидатуру. Дело за малым...
– Если ты снюхался с этим старым козлом с его алкашнёй, то я тем более не хочу иметь с тобой ничего общего.
– Фу, какая нехорошая внучка. Дедуля в тебе души не чает, а ты так грубо о нём отзываешься. Он чуть не прослезился, когда про тебя рассказывал.
– Этот чёртов маразматик ещё и рассказывал обо мне какому-то первому встречному ублюдку?! – не на шутку разъярилась девушка. – Убью говнюка! Совсем уже одурел от пьянки!
– Бедняга-Петрович, как же ему с тобой непросто. Совсем ты не ценишь его любовь и заботу. Пушку-то небось он тебе подарил для самозащиты.
– Пистолет я спёрла у предка.
– У предка? У этого своего мента? Лихо. Это ж уголовное преступление. У тебя даже нет разрешения на ношение оружия, к тому же ты несовершеннолетняя. Не, ну я понимаю, тяжёлое детство, папаня обижал. Но это не повод ненавидеть всех мужиков на свете...
– А этот старый пердун уже успел поведать тебе всю мою
