– Недавно мне приснился сон. Я гуляю на берегу реки и встречаю мужчину. Этот мужчина мне незнаком. Он подходит ко мне, берёт за руку и говорит: «Джамаля, пойдём со мной. Я увезу тебя в другую страну, и ты будешь счастлива». Я тогда проснулась и думаю: «Вот хорошо! Буду жить за границей». Тебе смешно?
– Нет, я не смеюсь, – произнёс Шамшур. – Продолжай.
– А три недели назад я увидела тебя и подумала, что, может, это ты мне снился. Лейла говорит, я сумасшедшая. Ты тоже так думаешь?
Шамшур отрицательно мотнул головой.
– Лейла не хочет, чтобы мой отец узнал об этих встречах. Да и я не хочу этого. Он у меня очень… – девушка на секунду задумалась, подбирая слово. – Очень грозный. Лейла его боится, а Фархад говорит, что так и должно быть. Жена должна бояться отца мужа. Как у вас называют отца мужа?
– Свёкор.
– А отца жены?
– Тесть.
– Такие смешные слова. А кто Лейла для моего отца?
Теперь задумался Шамшур.
– По-моему, сноха.
– Какое странное слово.
– И ты так просто пошла с тем, из твоего сна? – поинтересовался солдат.
– Да, а что?
– А разве ты не помолвлена с кем-то?
– Как это? – удивилась девушка.
– Ну, это когда родители жениха договариваются с родителями невесты, что их дети поженятся.
– Нет, у нас такого нет.
– А я думал, что это у вас обычное дело.
– Ты в это веришь? – засмеялась Джамаля. – Даже если бы отец нашёл мне жениха, то это всё равно ничего не значило бы. Я выйду замуж за того, кого выберу сама.
– А как же калым? У вас что, его не платят?
– Это всего лишь традиции. Ты думаешь, что если бы у Фархада не было денег, то Лейла не стала бы его женой? Стала бы всё равно. Они знают друг друга с детства. Родители Лейлы любят моего брата как родного сына.
Дальше они пошли молча. Шамшур очистил от коры очередной сучок и показал Джамале:
– На что похоже?
Она взяла обломок веточки и стала крутить его. Сучок был похож на подбоченившегося человечка с отставленной назад ногой.
В этот момент они подошли к склону. Выше него проходила грунтовая дорога основного рубежа. Лейла и Эльнур с отарой уже поднялись туда. Шамшур с Джамалей тоже взобрались наверх. Вдруг впереди на дороге показался УАЗ.
Автомобиль принадлежал не военным. Пару лет назад этот уазик возил совхозного агронома, теперь на нём разъезжали местные бойцы Народного фронта. Иногда они демонстративно заезжали в пограничную зону, и пограничники вынуждены были с этим мириться.
Уазик нёсся по дороге, лихо подскакивая на кочках и оставляя за собой шлейф пыли. Увидев его, Лейла испугано вскрикнула и очертя голову бросилась вниз по склону, рискуя в любой момент упасть и переломать себе конечности. Но самым удивительным было то, что Джамаля поступила так же. Она тоже кинулась вниз. Щенок Эльнура воспринял это как игру и радостно залаял вслед убегающим.
Обе девушки домчались до зарослей кустарника и спрятались там. По всему было видно, что они не на шутку напуганы. Возле солдат остался только мальчик и встревоженные овцы.
Автомобиль поравнялся с пограничниками и, съехав с дороги, затормозил. Шамшур разглядел четырёх смуглых мужчин в камуфлированной форме. Двое из них были вооружены автоматами.
Шамшур выругался матом и решительно направился к уазику.
– Что тут забыли!? – вместо приветствия крикнул он. Из машины вылез один из боевиков и добродушно улыбнулся, блеснув золотыми коронками:
– Э, солдат, почему такой злой!? Мы к тебе в гости приехали!
– А автомат тебе зачем, или ты в гости с автоматом ходишь?
– Как же без автомата? Без него нельзя. Времена сам знаешь какие!
Шамшур обошёл уазик. Задняя дверь с противоположной стороны была открыта, и вооружённый человек, сидящий на заднем сиденье, выставил на подножку ногу в потрёпанном кеде. Его автомат лежал на коленях, но ствол был направлен в сторону пограничника. Большим пальцем он методично щёлкал планкой предохранителя.
Сопровождавшие Шамшура «индусы» стояли поодаль и молча пялились на азербайджанцев. Старший наряда понял, что разговаривать с нарушителями ему придётся одному.
– Хочешь в гости – приезжай на заставу, – бросил он зло.
– Конечно, приедем! – ответил золотозубый. – Вы же скоро домой поедете, а мы вас будем провожать. Заставу вашу будем принимать, имущество, которое вы нам оставите. Так что вы берегите имущество – оно нам ещё понадобится. Особенно оружие берегите, чистите его, смазывайте – нам из него стрелять. Понял?
– Ага, уговорил! Я тебе свой автомат персонально оставлю. Сейчас, как вернусь на заставу, так сразу же сяду дарственную надпись писать. Осталось только узнать, на чьё имя писать.
– Э, не надо надписи, – азербайджанец как будто не замечал насмешки. – У тебя ведь хороший автомат?
– Пока не жалуюсь.
– Честно? А ну, покажи, как он стреляет. Выстрели вон туда, а я посмотрю, не обманываешь ли ты.
Боевик указал вниз, как раз на те кусты, где прятались девушки, и оскалился золотом. Шамшур зло молчал.
– Не хочешь стрелять? Тогда я буду стрелять. У меня хороший автомат – я его сам пристреливал.
«Фронтовик» снял свой громоздкий АКМ с плеча и сделал несколько шагов к краю склона.
– Стой! – крикнул Шамшур. Он понял, что азербайджанец знает о прячущихся девушках и нарочно ломает комедию. В этот момент заговорил брат Джамали. Было заметно, что мальчик напуган и вот-вот расплачется. Мужчина спросил его по-азербайджански, указав пальцем на кусты внизу. Тот виновато закивал. Между ними произошёл короткий диалог.
– Не трогай пацана, и вали отсюда! – солдат двинулся к боевику.
– Ух ты! А если не свалю, что будет? – в словах азербайджанца звучала насмешка. Он уверенно сделал шаг навстречу солдату. Шамшур растерялся. Под ложечкой отвратительно засосало. Что делать дальше, как отвечать – он не знал.
В этот момент на рубеже прикрытия со стороны заставы послышался рокот. Вдали показалась бронемашина с сидящими на ней бойцами. Она быстро приближалась. Неожиданно наметившееся численное превосходство пограничников изменило ситуацию. Из уазика прозвучал озабоченный голос водителя. Золотозубый нервно повернулся и пошёл к автомобилю. На ходу он что-то злое бросил в сторону перепуганного мальчишки. Через минуту уазик, подскакивая и буксуя, вырулил на дорогу и, подняв клубы пыли, помчался в направлении переезда через железнодорожную колею.
Железная дорога являлась границей перед границей. Она отделяла узкую приграничную полосу, контролируемую военными, от так называемого тыла, где пограничники без особой надобности старались не появляться. Там номинально управляла местная администрация, но фактически хозяйничали активисты Народного фронта.
Глава 7. На чужом несчастье счастья не построишь
Об инциденте на границе к вечеру знала вся застава. Каждый считал нужным по этому поводу высказаться. Большинство не верило, что он мог привести к серьёзным последствиям. Боевики Народного фронта не раз уже заезжали на пограничную территорию, вели себя вызывающе, вступали в перепалки с военными, но до рукоприкладства, а тем более до стрельбы дело никогда не доходило.
Не верил в серьёзность последствий и Кирильчук, но такой случай показался ему удобным поводом для сведения счётов с Шамшуром. Неприязнь к нему у младшего сержанта зрела давно. Осознавая своё физическое превосходство, Кирильчук неоднократно провоцировал своего сослуживца. Въедливые насмешки и бесцеремонные выходки давно должны были стать поводом для драки. Однако Шамшур хоть и огрызался, но до физического выяснения отношений дело не доводил. Причина этому была банальной – он побаивался более крупного и физически крепкого Кирильчука, и тот, словно собака, эту трусость чувствовал.
Шамшур как раз закончил ужинать и направился к кухне, неся на подносе пустую посуду, когда в помещение пищеблока ввалился младший сержант.
– Я не понял! Ты чего жрёшь?! Тебя что, твоя мамедка не накормила?! Может, ты её плохо удовлетворил?! А, чего молчишь!?
Шамшур, не говоря ни слова, отнёс посуду на мойку и пошёл к выходу, но Кирильчук не собирался его отпускать.
[justify]– Ты какого хрена сегодня на азербонов прыгал!? Совсем нюх потерял! Ты хочешь, чтобы из-за твоего блядства местные на нас охотиться начали!? Ты куда пошёл, козёл? – он грубо рванул сослуживца за плечо. Того развернуло, и он попятился к входу на кухню. Кирильчук обеими руками втолкнул его туда и вошёл следом. В дверном проёме встал вечный спутник
