коронками:
- Э, солдат, почему такой злой!? Мы к тебе в гости приехали!
- А автомат тебе зачем, или ты в гости с автоматом ходишь?
- Как же без автомата? Без него нельзя. Времена, сам знаешь, какие!
Шамшур обошёл уазик. Задняя дверь с противоположной стороны была открыта, и вооружённый человек, сидящий на заднем сидении, выставил на подножку ногу в потрёпанном кеде. Его автомат лежал на коленях, но ствол был направлен в сторону пограничника. Большим пальцем он методично щёлкал планкой предохранителя.
Сопровождавшие Шамшура «индусы» стояли поодаль и молча пялились на азербайджанцев. Старший наряда понял, что разговаривать с нарушителями ему придётся одному.
- Хочешь в гости – приезжай на заставу, – бросил он зло.
- Конечно, приедем! – ответил золотозубый. – Вы же скоро домой поедете, а мы вас будем провожать. Заставу вашу будем принимать, имущество, которое вы нам оставите. Так что вы берегите имущество – оно нам ещё понадобится. Особенно оружие берегите, чистите его, смазывайте – нам из него стрелять. Понял?
- Ага, уговорил! Я тебе свой автомат персонально оставлю. Сейчас, как вернусь на заставу, так сразу же сяду дарственную надпись писать. Осталось только узнать на чьё имя писать.
- Э, не надо надписи, – азербайджанец, как будто не замечал насмешки. – У тебя ведь хороший автомат?
- Пока не жалуюсь.
- Честно? А ну, покажи, как он стреляет. Выстрели вон туда, а я посмотрю – не обманываешь ли ты.
Боевик указал вниз, как раз на те кусты, где прятались девушки, и оскалился золотом. Шамшур зло молчал.
- Не хочешь стрелять? Тогда я буду стрелять. У меня хороший автомат – я его сам пристреливал.
«Фронтовик» снял свой громоздкий АКМ с плеча и сделал несколько шагов в краю склона.
- Стой! – крикнул Шамшур. Он понял, что азербайджанец знает о прячущихся девушках и нарочно ломает комедию. В этот момент заговорил брат Джамали. Было заметно, что мальчик напуган и вот-вот расплачется. Мужчина спросил его по-азербайджански, указав пальцем на кусты внизу. Тот виновато закивал. Между ними произошёл короткий диалог.
- Не трогай пацана, и вали отсюда! – солдат двинулся к боевику.
- Ух, ты! А если не свалю, что будет? – в словах азербайджанца звучала насмешка. Он уверенно сделал шаг навстречу солдату. Шамшур растерялся. Под ложечкой отвратительно засосало. Что делать дальше, как отвечать – он не знал.
В этот момент на рубеже прикрытия со стороны заставы послышался рокот. Вдали показалась бронемашина с сидящими на ней бойцами. Она быстро приближалась. Неожиданно возникшее численное превосходство пограничников изменило ситуацию. Из уазика прозвучал озабоченный голос водителя. Золотозубый нервно повернулся и пошёл к автомобилю. На ходу он что-то злое бросил в сторону перепуганного мальчишки. Через минуту уазик подскакивая и буксуя, вырулил на дорогу и, подняв клубы пыли, помчался в направлении переезда через железнодорожную колею.
Железная дорога являлась границей перед границей. Она отделяла узкую приграничную полосу, контролируемую военными, от так называемого тыла, где пограничники без особой надобности старались не появляться. Там номинально управляла местная администрация, но фактически хозяйничали активисты Народного Фронта.
Глава 7
На чужом несчастье счастья не построишь
Об инциденте на границе к вечеру знала вся застава. Каждый считал нужным по этому поводу высказаться. Большинство не верило, что он мог привести к серьёзным последствиям. Боевики Народного Фронта не раз уже заезжали на пограничную территорию, вели себя вызывающе, вступали в перепалки с военными, но до рукоприкладства, а тем более до стрельбы дело никогда не доходило.
Не верил в серьёзность последствий и Кирильчук, но такой случай показался ему удобным поводом для сведения счётов с Шамшуром. Неприязнь к нему у младшего сержанта зрела давно. Чувствуя своё физическое превосходство, Кирильчук неоднократно провоцировал своего сослуживца. Въедливые насмешки, и бесцеремонные выходки давно должны были стать поводом для драки. Однако Шамшур, хоть и огрызался, но до физического выяснения отношений дело не доводил. Причина этому была банальной – он побаивался более крупного и физически крепкого Кирильчука, и тот, словно собака, эту трусость чувствовал.
Шамшур как раз закончил ужинать и направился к кухне, неся на подносе пустую посуду, когда в помещении пищеблока ввалился младший сержант.
- Я не понял! Ты чего жрёшь!? Тебя что, твоя мамедка не накормила!? Может, ты её плохо удовлетворил!? А, чего молчишь!?
Шамшур, не говоря ни слова, отнёс посуду на мойку и пошёл к выходу, но Кирильчук не собирался его отпускать.
- Ты, какого хрена сегодня на азербонов прыгал!? Совсем нюх потерял! Ты хочешь, чтобы, из-за твоего блядства, местные на нас охотиться начали!? Ты куда пошёл, козёл? – он грубо рванул сослуживца за плечо. Того развернуло и он попятился к входу на кухню. Кирильчук обеими руками втолкнул его туда и вошёл следом. В дверном проёме встал вечный спутник младшего сержанта Цвигун. Он улыбался в предвкушении потехи.
- Что молчишь? Со своей прошмандовкой ты, наверно, разговорчивей! – младший сержант вошёл в раж. – Может, ты приведёшь её на заставу, и мы познакомимся с ней поближе? А, как ты на счёт того, чтобы мы ею попользовались? С друзьями надо делиться!
- Ты мне не друг, – тихо, почти шёпотом, произнёс Шамшур.
- Что!?
- Ты быдло! – ненависть закипала в душе рядового. Она почти ослепила его. От лютой злобы он совершенно перестал бояться.
- Ты бычьё! – теперь уже он провоцировал врага, бросая ему в лицо оскорбления. – Хотя нет, ты не бык! Ты баран тупой!
- Ах ты, сука! – взревел младший сержант и ринулся к Шамшуру. Тот бросился навстречу.
И тут произошло то, чего никто не ожидал. Заставской повар, который всё это время находился неподалёку и молча наблюдал за происходящим, в момент рывка младшего сержанта пнул стоящий рядом табурет ему под ноги. Тот, пытаясь перешагнуть через неожиданно возникшее препятствие, замешкался на какой-то миг. Этого было достаточно. Шамшур нанёс удар первым. Кулак въехал прямо в мясистый нос Кирильчука. Второй удар он влепил младшему сержанту в подбородок. Тот хрюкнул и стал заваливаться назад, неуклюже цепляясь за что попало. На пол со звоном посыпались алюминиевые миски. Удивлённо вскинув брови, Кирильчук попытался устоять на ногах. Он сделал неуверенный шаг назад, неожиданно опёрся рукой на раскаленную поверхность электроплиты, зашипев от боли, резко отдёрнул обожжённую руку и начал медленно валиться на бок. Тяжёлая туша младшего сержанта обрушилась посередине кухни. Глухой удар головы об мозаичный пол поставил точку в этом падении. Этот стук в наступившей тишине прозвучал отчётливо и удивительно громко.
Всеобщее замешательство длилось недолго. Лучший друг Кирильчука Цвигун с матом бросился на Шамшура. Вцепившись одной рукой ему в горло, он повалил того на кухонный стол и попытался ударить. Шамшур перехватил руку, и они несколько секунд хрипя боролись между собой. Сзади к Цвигуну подскочил повар. Он схватил его за шею, пытаясь оторвать от Шамшура. Началась возня. Всё это происходило под аккомпанемент рассыпающейся металлической посуды. Шум не остался незамеченным. Дверь распахнулась, и в пищеблок вбежал лейтенант Газаев.
- Отставить! – заорал офицер и с силой расшвырял дерущихся. – А ну, прекратить, сволочи!
Драка прекратилась. Тяжело дыша, Цвигун, Шамшур и повар стояли среди кружек, мисок и ложек, устилавших пол. Посередине кухни приходил в себя младший сержант Кирильчук. Он сел и с непонимающим видом огляделся по сторонам. Из его носа текла кровь, которую он, ещё не осознавая, что делает, размазывал по лицу.
- Кто затеял драку? – спросил Газаев.
- Я! – честно признался Шамшур и, затем, немного помедлив, махнул в сторону Кирильчука, – И он.
- Так, понятно. Морды умыли, и оба ко мне в канцелярию, – сказал лейтенант и вышел из кухни, хлопнув за собой дверью.
Поле боя Шамшур покинул победителем. У рукомойников мылись молча. Вернее, мылся один Кирильчук, тяжело сопя и отплёвываясь. Шамшур только слегка ополоснул руки и направился к выходу. Уже в дверях он услышал брошенное ему вслед:
- Я тебя, сука, пристрелю! Это я тебе обещаю! Теперь, чаще оглядывайся!
- Я учту, – спокойно произнёс Шамшур. Он абсолютно перестал бояться Кирильчука.
***
Через пять минут оба стояли в канцелярии перед лейтенантом.
- Ну, и какова причина столь жёсткого выяснения отношений? Рядовой Шамшур, за что вы его так разукрасили?
На физиономии Кирильчука уже начали проявляться следы удара в нос. Переносица распухла, а под обоими глазами начало набухать. Шамшур молчал.
- А вы, Кирильчук, что скажете? Что молчите, как партизаны!? Отвечайте, младший сержант! Почему началась драка? Ну, я жду?
Кирильчук грустно засопел, переминаясь с ноги на ногу. Шамшур стоял не шелохнувшись. Газаев быстро сориентировался, кто менее стоек в своём молчании, и грозно вперился взглядом в младшего сержанта. На изрытых крупными оспинами скулах офицера перебегали желваки.
- Итак, я жду объяснений, – процедил сквозь зубы лейтенант, буравя взглядом Кирильчука. Тот, тяжело вздохнув, заговорил:
- Рядовой Шамшур, находясь на правом фланге в составе передвижного поста наблюдения, привлёк к себе внимание боевиков и вступил с ними в перебранку, чем подверг опасности себя и
