уже нуждалась в ремонте. И, по правде сказать, Он прибыл не для публичной чиновничьей порки на камеру из-за очередных, дополнительных финансовых вливаний на завершение строительства объекта, о которых просили региональные чиновники.
-Я тебя, суку, наизнанку выверну, если ты не закончишь стройку до конца года, - вполне осознанно схватил Он мэра города за галстук, - Можешь в жопу дать, чтобы тебе еще бабла отвалили.
Он говорил, не повышая голоса. Но, впрочем, Его голос в этот момент больше напоминал упредительное звериное рычание, от которого кровь мэра города леденела в жилах, а кишечник так и норовил опорожниться сам собой.
Мужчина в самом расцвете сил попытался было высвободиться из какой-то железобетонной хватки Его рук.
-В глаза смотри, - невероятно ледяным тоном потребовал Он, практически застопорив человека в Его руках до состояния тряпичной куклы.
Вспыхнувший огонь в Его глазах принуждал чиновника к попыткам отвернуть голову в сторону. Больше того, узоры на Его коже отчетливо проступили на материи официального строгого костюма, в который Он был одет.
-Удавлю, гнида, - прорычал Он.
Наконец Он отпустил несчастного мужчину, а затем переключил все свое жаждавшее физической расправы внимание на главу региона. Огонь в Его глазах и не думал угаснуть.
-Ты сгинешь вместе с ним, если объект не будет сдан до первого января следующего года, - предупредил Он, - Никто и никогда не найдет твоего тела, поверь мне.
Он не угрожал, и даже не предупреждал, но давал понять обоим представителям власти смысл своего решения, которое принял прямо на месте.
И это было только лишь начало Его политической деятельности.
-Неоднократно я слышал в свой адрес то ли жалобы, то ли обвинения по поводу моего агрессивного поведения по отношению к представителям государственной власти, - заявил Он собравшимся вокруг него министрам сразу после того, как получил полноту власти, сменив на этом посту своего отца, и это было первое Его общение в таком формате, - Вы можете думать все, что хотите обо мне по этому поводу. Я таков, каков есть по природе своей. Кого-то из вас я знаю с детства. Поэтому я знаю натуру каждого из вас. И натура у каждого из вас одна и та же – личный интерес, ради которого вы идете и будете и дальше идти по головам. Что ж, я ничем не хочу и не буду от вас отличаться. И если мне будет угодно, ваши головы послужат мне отличной опорой под ногами. Мой интерес – вы. Я хочу видеть ваши слезы, ваши кровь и пот, которые вы должны и будете проливать каждый чертов день своей жизни в ваших креслах.
Многие не понимали и воспринимали эти Его заявления дерзкими необдуманными сотрясениями воздуха. Кто-то откровенно улыбался, и таких было немало, но вот кто-то отлично все понимал, и на лицах таких было не до улыбок.
Вскоре после этого заседания произошла история с одним из глав регионов, которого обвиняли во взяточничестве. Он выехал в данный регион с намерением изучить обстановку в регионе своими глазами. Он не хотел никого вызывать к себе, наоборот поехал сам. На самом деле, Он уже имел на руках собранное на губернатора досье, которое было Ему предоставлено, можно сказать, в полном объеме. Он уже знал, что Он увидит на месте привычный бардак и убогость, характерные для большинства региональных центров, благодаря стараниям так называемых их руководителей. Этот чиновник занимал свой пост не первый срок, а значит работал на отлаженную на его территории систему.
-Я хочу, чтобы этот гондон перестал топтать землю, - потребовал Он по окончании этой встречи со старым пердуном от своей личной охраны, - Сделайте все красиво, чтобы не прикопались.
Потом была история с одним из министров, явившихся к Нему с докладом по итогам крайне неудовлетворительного отчета о результатах попытки модернизации важной для целой страны отрасли. Планы были провалены, деньги на проект улетели в трубу. И Он прекрасно понимал причины этого фиаско, крывшиеся в банальном разворовывании спланированного бюджета, при котором отщипнули все, кто смог дотянуться до жирного пирога.
И вот к Нему явился один из тех, кто был ответственным.
И встреча эта с первых секунд пошла не по удобному для министра плану. Чиновник открыл было папку с подготовленными для Него отчетами, которые намеревался озвучить. Однако Он положил вдруг на стол револьвер.
-Здесь всего один патрон, - пояснил Он и в качестве подтверждения своих слов продемонстрировал растерявшемуся министру содержимое барабана, - Шансы - пять к одному. Конечно, я мог бы передать этот предмет в твои собственные руки, чтобы ты сам решил свою участь. Но в таком случае возникает вероятность того, что ты можешь напортачить точно так же, как ты нагородил с осуществлением проекта, на который я позволил тебе взять денег из казны. Однако в случае, если тебе сейчас повезет, я дам тебе возможность избежать какой-либо ответственности и покинуть мою страну. Без копейки денег, правда, с голым хером. Но гарантированно. Как тебе мое предложение?
Он не повышал голоса на побледневшего и взмокшего от пота министра ни на секунду.
-Ты даже не представляешь, как сильно сейчас чешутся у меня руки не просто лишить тебя жизни, но сделать это на глазах всех остальных, которые считают нормальным вот так просто похерить серьезное и благое дело. Я ХОЧУ вашей крови, если вы еще этого не поняли. Я дотянусь до каждого из вас, которые думают, что в кресле наверху сидит некая слепая, глухая, немая кукла, безвольная, бесправная вывеска, могущая только сиять поярче и руки жать на камеры. Так, возможно, было раньше. Отсюда и ваша уверенность, что с пустой ложкой никто из вас не окажется. Но мне не нужны ни ваши ложки, ни ваши карманы, полные халявной прибыли. Я хочу, чтобы вы платили за саму возможность оказываться у кормушки каждый новый день. Я хочу, чтобы ваши пиры, ваши банкеты, ваша вычурность и желание ***м друг перед другом меряться стоили вам вероятности пяти к одному. Я хочу, чтобы ваши ложь и страх друг перед другом имели значение только лишь для вас самих, не касаясь никого больше. Так что давай, решай прямо здесь и сейчас, что для тебя, как для гения, которым ты себя считаешь, смея разбазаривать не свои деньги, будет лучше.
-Так решения не принимаются, - смог выдавить из себя министр, - Я не готов…
-Тогда как принимаются ваши ****ые решения?! – неожиданно взорвался Он, окатив несчастного министра волной ледяного холода с ног до головы так, что того буквально пригвоздило к креслу.
Он схватил револьвер со стола и сделал пять или шесть оборотов барабана о рукав своего пиджака. Затем направил пистолет на министра. Последний зажмурился и отвернул голову, подняв кверху руки. Секунду Он медлил, затем нажал на курок. Раздался щелчок, впрочем, если бы прогремел выстрел, Он бы ничуть не был ни удивлен, ни напуган. Он действительно жаждал крови человека напротив себя. Он хотел крови каждого из всех этих людей. Он уже почувствовал это удовлетворение, когда узнал о смерти того губернатора, которого приказал «красиво» устранить за его охуевшесть.
Услышав звук щелчка, министр повернул голову на Него, будто не понимая, что только что произошло. Поднятых рук несчастный не опускал.
-Тебе повезло, - вновь тихим ровным голосом заговорил Он, - И это означает, что у тебя есть ровно сутки. Вернешь все, что вывел за бугор, и можешь валить без права на возвращение. Не дай тебе бог пытаться меня наебать. Я ЗНАЮ сколько ты ебарезнул халявных денег. Доказать - не проблема, так что ответишь на всю катушку.
-Что ты творишь, сын? – не стал сдерживать своих эмоций Его отец, пригласивший Его на загородную дачу, где бывший лидер теперь проводил последнее после отставки время вместе с Его матерью.
-То, что должен, - твердо заявил Он, - И именно этого от меня ждали.
-Кто хоть?
-Да все: и наверху, и внизу. И разве не по этой причине ты дал мне возможность занять твое место? Но я скажу даже больше: ты хотел такого сына еще до его рождения.
-Решил повторить Ивана 4-го? Так сейчас не те времена.
-Оставь, ладно? – сморщился молодой правитель, - Это времена со вкусами меняются, но только не люди. Они же задыхаются, - сказал Он, сидя за накрытым матерью столом и отведав домашней еды, - Ты задыхался вместе с ними. Наступил такой момент, когда возникла необходимость дать им сделать вдох, и вот я явился на свет. В нужное время, в нужном месте. Даже отметины у меня на коже неспроста.
-Сколько их было – таких мессий, - улыбнулся Его отец, - Таких революционеров.
-Ты ведь про себя знаешь, что я прав. Ты знал об этом всегда, - Он был невозмутим, - Ты знал о том, что я не лидер, но зверь.
-Тогда ты должен понимать, что я боюсь за твое будущее, сын, - уже на полном серьезе заявил Его отец, - И я, и твоя мать. В какой-то момент ты просто перегнешь палку. И тогда их страх однажды обернется ненавистью. Ибо хищник необходим лишь на время. Быть может, против конкретных жертв, - остановил он Его, желавшего высказать свои сомнения, - И когда их не станет, придет черед и его самого.
-Что ж, я буду драться, - только сказал Он.
-Именно этого я и боюсь.
-Я не остановлюсь, отец, - самоуверенно подтвердил Он, - Сам не остановлюсь потому, что не должен. Попытаешься мне помешать? – не смог не спросить Он.
-Не думай, что я растерял прежних связей, - предостерег Его отец, - Кто-то остался не удел, это правда, но многие еще на коне. Ты у нас всего один. Мы с твоей матерью хотим понянчить внуков. У тебя есть все возможности для того, чтобы унять свою жажду крови.
Неужели они думали, что Он позволит Маркизу так спокойно покинуть страну после того, как тот распилил десять миллиардов, выделенных ему на важный государственный проект? Впрочем, Ему было похуй, кто и что там подумает. Это правда, что Он гарантировал министру беспрепятственное бегство за рубеж. Но никто не говорил, что там с Маркизом все будет в порядке. Он покинул самолет, и потом просто исчез без следа. Потому что Он так хотел.
Он хотел вычистить, если не всех из этой массы откровенных сволочей, то как можно большее их количество. Не ради благополучия большинства, повторимся, плевать Он хотел на корабль, который находился под Его управлением. Только лишь из-за нежелания видеть этот поганый гадюшник, в котором можно было существовать, имея в своих руках ложь и страх.
Какими же жалкими они были, улыбавшиеся друг другу и Ему в лицо, но внутри приведенные в состояние своей боевой готовности вонзить свои языкоподобные жала при первом же удобном случае.
Это была норма их существования.
Это была такая норма их существования, при которой им не хватало всего-то ничего – условий, которые были предложены Им, и которых они и впрямь хотели получить.
И ради этих условий Он готов был поднять руку даже на родного отца, если тот намеревался как-то остановить Его или направить смысл его существования в какую-то семейную рутину, к которой Он не был приучен, оставаясь по природе своей одиночкой.
Он знал о своем конце, о том, о чем предупреждал отец, о том, что их страх перед Ним, который уже лишил некоторых из них жизни, непременно перерастет в ненависть. И с их состояниями эта ненависть обязательно обретет возможность.
Что ж, Он-то был готов. Но были ли готовы они, приученные лгать и бояться?
4: Кот/Кролик
Все начиналось
