Вообще, все мероприятие застолья старалось соблюдаться максимально культурно. Лишь во время первого перекура случилась небольшая перепалка с какими-то парнями с улицы, но там даже до рукоприкладства дело не дошло.
И все же время дракона приближалось.
Он ждал его появления, Он знал, что дракона было не избежать, Он уже чувствовал его горячее губительное дыхание, постепенно нараставшее в пропахшем алкоголем и эйфорией воздухе. Как и Борюсик, Он не хотел, чтобы веселье переходило в пьянку. Конечно, они оба понимали, что совсем без спиртного обойтись было просто невозможно. Но, как и Он, Борис знал о существовании дракона, лишь, в отличие от Него, Борис видел дракона всего однажды. Задолго до этого вечера.
И однозначно Борюсику было сейчас не до того. Сейчас он был счастлив, обнимал любимую жену, довольно улыбался и шутил, исполненный гордостью, сиявший подобно начищенному пятаку. Сейчас Борюсик просто рулил всем праздничным действом, и Ему не в чем было его упрекнуть. И если честно, Он бы не хотел, чтобы Его друг забивал свою светлую голову всякими сказочными - крылатыми и огнедышащими существами, предназначенными для Него. Как и Он, Борюсик все равно ничего не смог бы с ними поделать, только покорно наблюдать за их неистовством. И еще про себя восхищаться этой их беспощадностью.
Вот только на самом деле, еще глубже, Он хотел видеть дракона как можно чаще.
В какой-то степени Он бы сам хотел стать им. То была приятная ненависть, неизведанная Им, однако не желаемая быть изведанной Им ни на грамм.
Это Борюсик относился к алкоголю терпимо, мог общаться с подвыпившими людьми спокойно, без намека на какой-либо дискомфорт. Мол, личное дело каждого, насильно никто никому в рот не вливает. Иногда даже Его бесила подобная позиция, кардинально противоречившая Его собственным убеждениям неприемлемости употребления этил содержащего пойла в любых количествах. И доля Его жалости к жертвам дракона была совсем маленькой, практически ничтожной. Хотя, конечно, муки их были просто ужасны.
И, кажется, Он, наконец, заметил самого подходящего кандидата, встреча с драконом для которого была уже неизбежна. Крупный, почти двое Его, мужчина лет пятидесяти с короткой армейской стрижкой и густыми рыжими усами уже полыхал внутри. Он видел яркие огненные всполохи, мерцавшие сквозь его свитер, будто подсвечивавшие его тело, как если бы кто-то сунул яркую лампочку внутрь сосуда с тонкими стенками.
То был алкоголь, вступавший в необъяснимую для науки, но понятную Ему химическую реакцию в желудке этого человека. Мужчина периодически наполнял свою рюмку крепким спиртным, будто стремился догнаться как можно сильнее. И чем больше он хмелел, тем ярче становился огонь в его теле. Пока что это была лишь безвредная для мужчины метка, указующая на конкретную для Его внимания цель.
В какой-то момент мужчина и его пухлая жена выбрались из-за стола, чтобы присоединиться к гостям, устроившим танцульки под задорную музыку.
Пляшущее внутри мужчины пламя, тем не менее, постепенно и безжалостно захватывало разогретое алкоголем тело, разрасталось, забирая необходимую для концентрации в одной конкретной точке его энергию. Стоило только жертве взять небольшую паузу, например, уйти на перекур, выпасть из ритма - для дракона это был самый верный момент нападения.
Нет, Его не было рядом с тем мужчиной, когда последний вышел на улицу в компании нескольких человек, в том числе и Вадика «Дипломата» для этого самого перекура в роковой для себя момент. Он не должен был там находиться.
Зачем? Он ведь и так видел как нападает дракон. Выйдя на свежий воздух, несчастный сильно закашлялся, полностью объятый изнутри яркими языками пламени. Свежий же воздух стал смертельной для жертвы искрой.
Нестерпимый жар сосредоточился в закипевшем от градусов спиртного ее желудке. Мужчина попытался отрыгнуть содержимое, представлявшее собой неприятно пахнущую массу, что мешала жертве дышать. Не было никакого дыма, который мог бы валить изо рта, но, тем не менее, в момент кашля мужчина просто изрыгнул короткую, практически молниеносную огненную вспышку, опалившую его лицо и обуглившую внутренности. Его бы убил даже глоток простой воды. Только лишь потому, что несчастный нахлебался горячительного, и единственное его спасение заключалось в нахождении в зале ресторана до момента протрезвения.
Он не мог помочь ему. Но даже если Он и мог что-то сделать, например, рассказать о драконе во всех подробностях, попытаться напугать и заставить мужчину оставаться внутри помещения, заставить его не прикасаться к каким-либо безалкогольным напиткам пока не выветрится алкоголь, то не видел в этом смысла. Как было сказано выше, Он хотел видеть дракона как можно чаще.
Он никогда не любил пьяниц, да и вообще, само лицезрение употребления вонючки вызывало в Нем целую волну негодования. Ему было все равно, сколько тот или иной человек может выпить – пятьдесят грамм или литр и больше, эти злосчастные этиловые пары в любом случае сделают свое дело и убьют часть клеток в мозгу. Это ответственность, добровольный выбор каждого здравомыслящего человека, имеющий свои последствия. Даже пятьдесят грамм раз в полгода означает потенциальную зависимость. Потому что в любых количествах алкоголь – угроза.
И именно поэтому Он хотел смерти того человека. И когда тот покинул свою жену и направился на улицу, хотя Он и старался сдерживать свое удовольствие как мог, все же Его сердце бешено колотилось в торжественном предвкушении неизбежности дракона. Так было все прошлые разы. И вряд ли Он испытывал и намеревался испытывать какие-либо угрызения совести за свое молчание в будущем, даже если дракон грозил коснуться кого-либо из Его близких. Ну, может быть только не в случае с женой Борюсика (ха, вот уже начались какие-то исключения).
Можно с уверенностью сказать, что дракон был Его союзником.
Больше того, можно было бы с уверенностью сказать, что Он и дракон были каким-то единым организмом. Хотя Он не призывал дракона намеренно, желая причинения летального исхода той или иной жертве. По факту, Он служил неким связующим звеном при определенных условиях.
Почему Он попал на это торжественное мероприятие, когда Борис, как было отмечено, был в курсе существования дракона? И мало того, что был в курсе, так не предпринял никаких попыток, чтобы Он оказался от этого банкета как можно дальше? Да, это был день Бориса и Саши, и в этот день они были больше заняты друг другом, так что Борис мог отвлечься от этой угрозы. Но лишь в этот один-единственный день.
На самом деле, Борис видел дракона всего раз, и больше не хотел с ним встречаться, прекрасно отдавая себе отчет о последствиях его деятельности. На самом деле, Борис просил Его как-нибудь сдержать дракона, чтобы пиршество прошло без эксцессов. Борис прекрасно знал о том, что Ему были неприятны подобные посиделки, что Он всячески старался избежать каких-либо застолий именно по этой причине.
-Делать мне больше нехуй: на морды ваши пьяные смотреть, - не менял Он причин своих отказов.
Это было дело принципа.
Как было сказано выше, Он имел свою категоричную точку зрения на употребление алкоголя. Когда-то Ему довелось услышать лекцию о неприемлемости алкоголя для славянского народа, у которого практически отсутствует иммунитет против этиловых паров. Никогда славяне не употребляли этил содержащие напитки. Он не просто верил в это (и похуй, что и кто там мог бы сказать в опровержение этой веры, и какие доказательства привести), Он готов был броситься на своих оппонентов с кулаками, защищая свои убеждения в трезвенности славянского народа.
-Вывести бы человек сто алкашей на Красную площадь и прилюдно расстрелять, - непримиримо заявлял Он Борюсику, - Пьяный человек – это и угроза, и беспомощность, и дурость.
Он слишком хорошо помнил свое детство, чтобы эта непримиримость с алкоголем, даже с безалкогольным пивом, не стала, вдруг, фикцией. Все всегда из детства.
По этой причине, между прочим, Он отказывался обзавестись, если не семьей, то хотя бы подружкой.
-Видео смотрел, - поделился Он с Борисом незадолго до его свадьбы, - Малый свою жену на телефон снял, которая с гулянок домой вернулась. С обоссаными штанами. И даже по-людски войти в дом не смогла, завалилась прямо в прихожей.
-Ну и что? - с улыбкой воспринял этот маленький пересказ Борис, - Почему баба не может позволить себе расслабиться?
-До такого состояния - не может, - настаивал Он, - Ни баба, ни мужик. Это пускай у них, за тридевять земель, считается нормой на****юхаться до поросячьего визга. Всю жизнь – ****ство, разврат, наркотики, вот пусть и дальше так копошатся. А здесь нехуй.
-Не будет так, как ты хочешь. Рано или поздно, но и ты однажды рюмку, но ебнешь.
-Ты - не первый, от кого я это слышу, - в свою очередь улыбнулся Он.
-Я знаю, кто тебе подойдет, - неожиданно спохватился Борюсик, - Она сейчас где-то в Беларуси кантуется у родственников. Маринкой зовут. Запах алкоголя не переносит на дух. Ты однозначно найдешь с ней общий язык. Там, правда, пахать и пахать надо: Маринка – женщина неумная, но ты однозначно ей под стать.
-Я подумаю над твоим предложением, - только сказал Он, уверенный в своих принципах.
И вот Борис пригласил Его на свадебное застолье. Борис сказал, что Ему НАДО быть там, что Его хотел видеть и он, и Саша, что Он был желанный гость. И Он понимал, что дракон должен был оставаться в своем логове до самого конца торжеств.
Он чувствовал это недовольство внутри, чувствовал, как дракон пытался бунтовать против такого исхода дела, заранее вкушавший запахи алкоголя, как непременного атрибута, без которого уже просто невозможно обойтись ни на одном торжественном мероприятии, даже на таком как свадьба, где пьянство приобретает статус жизненной необходимости в компании с мордобоем.
У Него были вполне оправданные опасения схлестнуться с кем-нибудь из одурманенным вонючкой гостей. Подавляющее число из приглашенных Борисом и Сашей людей (если не все) были семейными, лишь Он оставался принципиальным одиночкой, что могло кому-нибудь так же принципиально не нравиться. И под воздействием алкоголя мысли грозили обернуться в слова. И Он непременно бы среагировал на них. И в собственном пылу вряд ли бы Он смог удержать дракона от нападения.
Но на Его присутствие надеялись. Особенно надеялся Борюсик, которому Он был дорог как друг и надежный товарищ.
Он не мог не пойти в этот раз. Он ДОЛЖЕН БЫЛ посмотреть на эти пьяные довольные ****ьники какое-то время, какими бы противными они Ему не казались. Ради Борюсика и Саши, которым Он действительно желал счастья в личной жизни. Ради Борбсика и Саши Он должен был держать дракона на привязи и вдыхать пары алкоголя, к которым Он был неплохо так чувствителен. Опять же, все из детства, которое сопровождалось пьянками близких Ему людей.
Эти запахи так и остались в Его воспоминаниях, будто специально сформировавшиеся для рождения дракона условия, с возможной Его охотой сохранить их как можно дольше.
Так что именно эти запахи повлияли на Его восприятие как физической реальности, так и ощущения Его самого в ней, возбудив Его воображение с не меньшей остротой в сравнении с
