воплотить! «Да, видала я такого космонавта, что с планеты на планету летает! Чем витать в фантастических облаках, лучше дома витай!" - и так далее целый день. А потом, наверное, подумала, простила и говорит мне: "Вставай!» А я встать-то уже не могу - оказался так пьян, что уснул на полу.
Тут, как сказано было про пуп и планеты, Гумпо даже встрепенулся и попробовал собрать своё внимание в пучок. Но всем показалось, что Ваня просто вздрогнул.
– «Ты всегда нагло врёшь!" - говорит она мне на другой уже день - продолжал сипеть Хорузя, - Нет, я всегда говорю только наглую правду! "Всё равно! Ты мне не верен! Истаскался и налево и направо!" Дорогая, как ты можешь говорить такое безобразие? Кроме тебя я никому не изменяю! Она взяла, куда-то сбегала и привела с собой ужасную колдунью, которая ночами прыгает по чердакам и сводит от бессонницы с ума, и попросила устроить мне порчу и сглаз. Но сколько та волшебница ни тыкала ножом в мой послесвадебный портрет, у жертвы, то есть, у меня, лишь прыщик выскочил на ягодице. Тогда жена мне говорит: "Ненавижу вас пьяниц с тех пор, как ты пришёл едва живой и укусил мою собаку!" Так, вот, от чего наш Рейтузик подох! А я-то носил этот грех на себе! А оказалось - адюльтер у нас взаимный! И это от какого-то чужого человека могла пропасть моя изящная борзая, когда бы я её завёл вместо Рейтузика! Вот, тут уж я поднялся на неё!... Тогда она мне с перепугу говорит: «Давай, мой суженый, с тобой помиримся и всё начнём сначала!?" Сначала? И опять любовники пойдут? И что это за «суженный»? Меня никто не суживал в таких пределах! И так - ни то ни сё - мы пару дней прожили с ней до дня её рождения. А на нём я воткнул ей в именинный торт все свечи анузол, какие были в доме, и мы пошли к мировому, а потом в областной краеведческий суд, где я помпезно одержал убедительное поражение, потому что она женщина и с женщинами у нас равноправие. Потом я сгоряча женился в пятый раз. Но с этих пор я точно знаю, почему жизнь двоих ни в чём не повинных людей ехидно называют браком!
– Ну, ты и врёшь! - сказал Елесик, - Женился в пятый раз! Да, от твоей брехни трава кругом повяла и даже мухи дохнут налету!
– Ну, может быть, несёт меня слегка.
– А ты прими таблетку!
– Швиштишь! Муму не поштижимо! - просвистнулось у Лимпопо сквозь дырку и запуталось.
– Да, хорошо, что всё закончилось без жертв! - парировал Хорузя, - Вон, Вяшкин, как-то раз зашёл к соседке, типа, чай попить. А та чего-то расшутилась, спряталась за дверь и, только он прислушался - не муж ли поднимается в подъезде? - так резко крикнула, что бедный Вяшкин уронил на ногу чайник, обмочился, и так закончились их встречи навсегда.
– Всё это из-за блуда! - выдавил Елесик, - Я слышал, как одна несчастная избавилась от мужа. Подвела своего возлюбленного кассира к дому и говорит: "Ты, малость, погоди. Я только за аксессуарами домой забегу. Потом дальше пойдём.» Забежала домой и шепчет мужу: "Скорей бери лопату! Там наш кассир с лимонами стоит. Баздохни его сзади!" Сама обратно побежала и кричит: "Берегитесь, кассир! Берегитесь! За Вами сзади мой ужасный муж крадётся! Лопатой хочет Вас убить!" Тут мужа-то её и повязали - людей было полно и всё напротив магазина!
– Бывает из-за жадности! - включилась Шаша, - Моя знакомая погибла из-за мужа-скряги. У них всегда водились деньги, но только он машину и любезности в семейной жизни никогда не применял. Идут из магазина. У неё через шею две сумки и в каждой руке по мешку, а он идёт с сигарой сзади: "Ты ноги шире расставляй! - кричит ей, - Джинсы протираются!" И вот, они решили юбилей отметить - десять лет. А за одно и пятьдесят. И даже всем так объявили - мол, сразу всё - потом не будет! Из экономии. Их кто-то пристыдил, так он ей говорит: "А, может, нам вина побольше взять?" – «Возьми, конечно, дорогой." – «Тогда друзей побольше позовём!" – «Позови, дорогой." – «Ничего ей не жалко! Что за расточительство такое разгильдяйское? С тобой этак ноги протянешь!" – «А мне ещё вечерний туалет на праздник нужен!" – «А днём, куда ходишь? Дневным на вечере и пользуйся!" Он так раздухарился, что намылил руки и задушил её руками в туалете. А на верёвку денег пожалел!
– Я слышал, как один рогатый муж, чтобы не оставлять отпечатки на шее, удавил свою жену за ногу. Говорят, что она очень долго кричала! - печально сообщил Хорузя.
– Рогатый муж - коровая жена! - заключил хмуро Лесик.
– Одна женщина заподозрила, что муж может её убить. Вернувшись домой ночью после очередного своего блуждания, она сделала из нижнего белья чучело, положила его на свою кровать, а сама ушла спать в поле. Утром возвратилась - чучело отравлено! - подключилась снова Лимпопо.
– А я знаю одного человека, - подхватил Хорузя, - которого бросила жена и написала ему об этом в письме. Прочитав её письмо, он налил почтальону вина и заставил его проглотить сообщение вместе с конвертом. Почтальон проглотил, заболел, прогулял целый день в отхожем месте и его уволили с работы. А один ловелас соблазнил стодвухлетнюю старую деву, но обманул её, и женился на столетней. А эта бабушка взяла и застрелилась. Но экспертиза показала, что убил её не выстрел, а резкий ветер от курка. А Клеопатра Египетская, говорят, отравилась, положив себе змею на левую грудь.
– Жена укусила мужа, муж укусил собаку, и все перегрызлись! - саркастически съязвил Елесик.
– Я бы сказал, что всё могло бы быть иначе, если бы они родили хоть одно сопливое дитё, – печально пробубнил Хорузя, - Но это же утопия, ибо в случае кризиса только дитё и пострадает.
– А ты чего молчишь сегодня, Ваня? Поправился маленько или нет? – сочувственно спросила Шаша.
Ваня глянул на неё, как малолетний сирота и как-то затаённо исподлобья, словно нашкодивший пацан, спросил:
– А я, скажите, кто такой? - и грустно хлопнул голубыми глазками.
Хорузя и Шаша безмолвно уставились друг на друга, а Лесик, как учёный астроном, степенно перевёл два замутнённых мыслью телескопа на объект и, словно доктор пациенту, тоненько пропищал:
– Ы-ы-ы!
– Обестолковел человек! - сказал Хорузя Шаше и, обратившись к Ване, заявил, - Пока ещё ты можешь задавать вопросы, я так тебе скажу, ты, Саша, не сердись:
Он приходил, не назначая ей свиданье,
И никогда не покупал цветы.
Он объяснял ей сущность мирозданья
И, взяв на руки, уносил в кусты.
– А-а! - заголосила Лимпопо и, блестя глазами, поднялась, чтобы хлопнуть Хорузю, как давеча хлопнула Лесика, но тот увернулся и Шаша всем телом мякнулась в газеты, раскорячилась над ними, замерла, как сопка вверх местоимением. Но, распознав, что ничего не раздавила, беспомощно задвигалась...
Её под рученьки подняли, усадили и покачали для порядка головами.
А Ваня, как сидел, так и сидел, сосимый ответом на жгучий вопрос.
– Вот, это да! Он даже не помог мне встать! - удивилась она, отряхнувшись, - Когда знакомился и подсаживался ко мне, пока я не упала со скамейки, тогда помог! А сейчас чего? К "сёстрам" что ли ходил?
– К каким это сёстрам? - спросил удивлённо Хорузя.
– Да, он ушёл в тот раз, а я ждала его, как дура! А он потом наврал, что его украли инопланетяне! Потом к нему пришли развязные девицы, и он сказал, что это их родные сёстры! Ну, думаю, устрою им Содом и Геморрой!
Но дальше ей не удалось договорить - Гумпо встал, как фантом, и спросил:
– Где они?
– Да, кто, Ваня? Кто?
– Инопланетяне!
– Какие инопланетяне?
– Вы только что сказали: "Его украли инопланетяне"!
– Вы? Ты, почему меня на "Вы" зовёшь?
– Я Вас не звал! Мне надо знать, где инопланетяне и посмотреть на их корабль!
– Ну, всё! Ему не наливать! - сказал Хорузя.
– А больше и нету, - ответили Шаша и Лесик.
– Идём купаться. Далеко не заплывать! - Хорузя приподнял Ивана за плечо и вывел к водоёму.
Все кроме Шаши сидели в трусах. Она отстала раздеваться, но Ваня встал, как якорь, и обернувшись к Лимпопо, воззвал:
– Господа гуманоиды, как мне выбраться с вашей планеты? – В полосатых трусах, весь всклокоченный, честный и долго не бритый, он выглядел, как посетитель психиатра.
– Кончай комедию! - сказал Хорузя.
– Как можно улететь от вас? - спросил его Иван.
– А как приехал, так и убирайся! - ответил бородач и через силу повлёк охлаждаться.
Ваня начал ерепениться, пыхтеть и напрягаться. Детина ловко сгрёб его в охапку и, как младенца на крещении, засунул в воду.
Наблюдая акт насилия, стояла Шаша на коленях, шалашиком печаля брови.
Похожий на два перископа, как эгоист и сластолюбец, равнодушно плескался в мелком месте Елесик.
А Ваня оказал серьёзное сопротивление, и он был вынут и оставлен на сыром песке с печальной фразой:
– Уймись, алкаш! Но знай, что если солнышко тебя тут стукнет, я сдам тебя в больницу, а там ты полежишь, и увезут тебя в психушку! И будешь там рассказывать про НЛО не нам, а тихим людям!
– Что такое психушка?
– Ну, вошёл в свою роль, Смоктуновский! Тюрьма для таких лицедеев, как ты! Забыл, сколько был в заточении Кутя? А он ведь только за алкоголизм! А ты нам белую горячку разыграл! На год, а то на два тебя упрячут, а там уж, как себя покажешь!
Гумпо пьяный, но сообразил, что надо быть поосторожнее с открытостью душевного уклада и с
