помолчал, пожал плечами, протянул обычное:
- Ну, что-о...
И брякнул как и всегда свою правду-матку:
- Это еще не рассказ. Так, только эскиз к нему.
Я же попыталась смягчить реплику мужа:
- Ну что ты... Рассказ интересный и написан хорошо, так что...
А Володин ничего не ответил. Свернул «Наяду» в трубку и бросил в портфель.
Когда засобирался уходить, попросила взять с собой мою «Негасимую лампаду» и странно! Пока собирала экземпляр, всё гугнявил: «Ну, может, и не очень хочешь её давать?.. говоришь, правки есть? – вроде как обрадовался: - Еще и перепечатать хочешь? Ну, тогда через месяц приеду, тогда и дашь».
- Воло-один, - рассмеялась, наконец-то догадавшись: - Да ты боишься её читать!
О, Господи, это мне надо бояться!
И все же взял.
... Его письмо - мне:
«То, что ты написала, цельно, закончено по форме и несет в себе большую мысль. И вот в чем: сказители, гусляры и кобзари давно повымерли. Функция сохранения нравственного и исторического опыта перешла к печати. Тираны тут же использовали это обстоятельство в корыстных целях, вымарывая правду и вписывая свою ложь, ложь, ложь! Но со временем ложь сама отсохнет, отвалится, а на ее месте останутся белые пятна. Вот тогда-то на вес золота будет каждое слово, сказанное этой женщиной. Ведь систематическая инъекция лжи постепенно убивает интерес к истине, ампутация участков памяти ликвидирует желание сохранить и углубить ее. Много ли можно назвать семей, где дети интересуются, как жили их родители, кто их деды, прадеды, откуда вообще начался их род?
Из всех людей старухи интересны и любимы мной более всего за обделённость счастьем, за подвижнические судьбы. И вот что характерно для большинства из них: даже самые мудрые не видят в своих судьбах ничего, кроме тяжкого креста. Жизнь, несмотря на какие-то крохи радости, для них повинность, ярмо, которое не скинешь раньше времени и хочешь, не хочешь, а неси до гроба. В детях для них счастья нет, потому что они или несчастны, или нравственно уродливы; в труде - тоже, потому что это - надорвавшая здоровье и высосавшая силы необходимость, ставшая рабской привычкой. А тебе удивительно повезло с героиней твоего произведения. И эта женщина - твоя мать. Если бы у тебя было несколько тысяч матерей, если бы все окружающие тебя в обозримом пространстве женщины были бы твоими матерями, и тогда вряд ли бы ты нашла среди них человека нравственно более чистого, стойкого и с более здравым рассудком. Вот моя бабка - Ларина Мария Михайловна... Царство ей небесное! Люблю ее, преклоняюсь перед ней, свято чту о ней память. Но должен признать: такого трезвого и разумного приятия вещей, событий жизни в ней не было. Ум ее был полон предрассудков, душа - жалких пороков. Были там и мелкая нечестность, и мелкое ханжество и многое другое. Правда, все это компенсировалось первородной добротой и искупалось страдальческой судьбой, но учебником нравственности исповедь ее не стала бы. Подвижничества в ней было больше и оно - как необходимость, как бойцу на фронте: назад нельзя, в окопе тоже не отлежишься, поэтому хочешь, не хочешь, а только вперед, в атаку, на подвиг! И теперь: «спят бойцы, все оправдали и уже навек правы». Все верно, - герои! А бывает, выживет герой, вернется с фронта и такой свиньей станет! Валяется пьяным под забором, ворует, тиранит семью, подличает. Вон, Егоров, который водрузил знамя победы* над Рейхстагом. Герой! А сколько с ним милиция помучилась, пока не разбился спьяну на «Волге»? Так и многие женщины-подвижницы: пока жизнь держит их под прессом - сокровища являют миру их души, а чуть отпустит, и таким махровым мещанством расцветут! Но твоя мать из своей жизни огромной и тоже тяжкой, подвижнической, более чем у многих, может быть, обделенной счастьем - ведь всё отними у женщины, но дай любовь, и она простит Богу все лишения, - из этой, казалось бы, страшной жизни она выносит оптимистический итог. Она принимает... или как это можно сказать?.. благословляет свою судьбу, свою жизнь, суть которой - работа и чистая совесть. «Восемьдесят годов прожила! Ты думаешь это много?.. Миг какой-то! И вот мы проведем этот миг как зря, а потом... Поэтому беречь надо совесть, дорожить ею...» Это и есть, по-моему, главное, ради чего и стоило писать «Негасимую лампаду».
В «Опытах» Монтеня* философ говорит: «Я не могу сказать, счастлив ли этот человек, потому что не видел, как он умирает». Но на основании исповеди твоей матери и выводов, сделанных ею в конце жизни, можно сказать: она была счастлива».
2002
Потом связь с Володей Володиным оборвалась, - его мать умерла, с сестрой был не в ладу, так что к нам больше не приезжал. Но почему перестал писать нам и даже отзываться? Нет, не знаем. Но недавно Платон встретил его сестру, и та рассказала: сыновья его выросли, живут не с ним, он ездил к старшему и года три сидел с внуком. А из Интернета я узнала: печатает Володин иногда статьи в «Литературной* газете», в толстом журнале «Знамя»*, так что писатель в нём, наверно, уснул, но журналист не дремлет.
У Беллы Ахмадулиной* есть такие строки:
По улице моей который год
Звучат шаги - мои друзья уходят.
Друзей моих бессмысленный уход
Той темноте за окнами угоден.
Вот и наши друзья ушли в полусумрак ускользающего времени: Стас Могилевский, Коля Иванцов, Аристарх Бетов, Влад Сорочкин, Юра Фатеев, Никита Летов, Володя Володин… Скрылись, затерялись в неведомых краях, унеся с собою целые миры. И не зажили раны, которые оставил их «бессмысленный уход», но...
…из слёз и темноты,
Из бедного невежества былого,
Друзей моих прекрасные черты
Появятся и растворятся снова.
И вот теперь, спустя годы и вопреки убежавшим годам, дневники мои, помогая памяти, проявляют лики друзей новыми, яркими и неожиданными красками.
*«Сто дней в Палермо» - Итало-французский криминальный фильм. 1984 год. Режиссер: Джузеппе Феррара.
*Владимир Высоцкий (1938-1980) - Актер, поэт, бард.
*Перестройка - Масштабные перемены в идеологии, экономической и политической жизни СССР во второй половине 1980-х годов.
*Владимир Ленин (1870-1924) - Лидер большевистской революции, глава советского правительства (1917-1924).
*«Октябрь» - Советский и российский ежемесячный литературно-художественный журнал.
*Василий Гроссман (1905-1964) – Русский писатель и журналист.
*Борис Штоколов (1930-2005) - Российский оперный певец (бас).
*Людвиг ван Бетховен (1770-1827) - Немецкий композитор и пианист.
*«Взгляд» - Одна из самых популярных телепрограмм России с 1987 года.
*Библия - Собрание текстов, являющихся священными в иудаизме и христианстве.
*«Жертвоприношение» - Фильм Андрея Тарковского. 1986 год.
*Зигмунд Фрейд (1856-1939) - Австрийский психолог, психоаналитик, психиатр.
*Владимир Короленко (1853-1921) - Русский писатель, журналист, публицист.
*Знамя Победы - Штурмовой флаг, водружённый 1 мая 1945 года на крыше здания рейхстага.
*Мишель де Монтень (1533-?) - Французский писатель эпохи Возрождения.
*«Литературная газета» - Советское и российское еженедельное литературное и общественно-политическое издание.
*«Знамя» - Ежемесячный литературно-художественный и общественно-политический журнал.
*Белла Ахмадулина (1937-2010) - Русская поэтесса, писательница, переводчица.
Глава 29
1990-1996
«Час-другой вожусь на кухне спокойно, а потом начинаю ворчать, покрикивать на утварь, будто бы она виновата в том, что попадается под руки. И такое со мной частенько, - рвусь от дел, когда их много, но впадаю в панику, если их нет, ибо жизнь тогда кажется еще бессмысленней. Вот так и мечется душа моя. И зачастую не так-то просто угомонить её.
...Теперь есть у нас еще один клочок земли, - муж, как депутат местной Думы, выхлопотал целое поле для сотрудников своей газеты, на котором мечтает построить домик. Как же радостно там работается! И особенно умиротворенно становится ввечеру: тишина, запахи земли, зелени и березы, что прилепились в конце огорода на краю лога, словно повисают в воздухе, высвеченные заходящим солнцем, начинают светиться перламутром. А недавно сын соорудил лавочки возле контейнера, который служит нам домиком, срубил возле стол и вот так-то хорошо сидеть, пить чай и смотреть на эти березы, село... Ну, как уходить от такого?
... Хотя и обидно было, что дети вчера не поехали со мной пропалывать картошку, но все ж принесла им клубники с наших грядок, а сегодня... Нет, не звала их с собой, - думала, что сами пойдут, - но дочка спала до одиннадцати, сын ушел куда-то, и когда готовила обед, всё грызла и грызла обида: ну почему не помогают?.. видят же, что устаю, а когда сын вернулся, вдруг услышала:
- Пойду на дачу рыть канаву для фундамента. Ты приготовила перекус?
- Нет, не приготовила, - буркнула.
- Почему?
- Ты же не сказал, что пойдешь.
- А разве Галька тебе не говорила, что мы собираемся?
- Нет, не говорила, - бросила, уже взведенная монологами в себе.
- Чего ты такая? – взглянул серыми глазищами и тут же брякнул: - Тебе лишь бы побеситься…
Шлепнула его полотенцем по спине:
- Ты чего на мать… так?
И шмыгнула в комнату Платона, пала на диван, набросила подушку на ухо, покатились слезы. Но вошел Глеб, стал извиняться. Подошла и дочка:
- Ты что, мама?
А я только бубнила:
- Уходите. Не хочу вас видеть!
И они собрались, ушли на дачу, только и успела выскочить за ними на площадку и крикнуть:
- Возьмите еду, - протянула рюкзак: – Я уже туда не пойду.
Кое-как, с перелёжками, прибрала в доме, достирала белье, сходила в магазин, испекла сырники и к вечеру чуть успокоилась, - может, пустырник помог?
А дети, мокрые от дождя и по-молодому оживленные, пришли домой только часов в восемь. Спросила:
- Дождь там был?
Да, был. Господи, хорошо-то как! А то уже недели две выливались синие тучи где-то там, а над нами - ни-и капли.
Галя искупалась, переоделась в махровый халат, вошла в зал с подносом, села рядом:
- Сырники теперь можно есть? – спросила шутливо.
Я-то грозилась, что если не будут помогать, то пусть за свой счет питаются и сами себе готовят.
- Можно, - буркнула: - Сметана
