ним. В такие дни хлопоты по дому и с детьми ложатся только на меня, хотя зачастую с работы прихожу измочаленная и так хочется забиться в уголок, в тишину, но… Но всё же рада, когда он пишет».
1986
«Возвратили мужу рассказ из «Огонька»* и рецензент пишет: «Интересен ваш рассказ подходом к теме. Пожалуй, в современной литературе ещё никто так не подходил. Но вы пишете по-журналистки усреднённо».
- Стиль у меня не хуже, чем у многих писателей, - кладёт в папку листки с рассказами: - Гранин* пишет не лучше, Быков*, Залыгин*...
- Да, конечно, - бросаюсь утешать, а он говорит грустно:
- Но все же иногда теряю веру в себя.
- А чего теряешь-то? Не знаешь, почему из «Огонька» отказ?
Молчит, смотрит в окно.
- Да потому, что… - стараюсь приободрить: - Как там у них? «В современной литературе ещё никто так не подходил».
Ничего не ответил мне непослушный, вытесненный коммунистической идеологией на задворки, писатель.
... Всё реже садится за письменный стол, а иногда и скажет: «Кроме еды, ничего больше и не остается», или: «Стареем, стареем, теперь, кроме одной рубахи да штанов ничего боле не надо». А ведь ему только пятьдесят!»
1987
«Теперь Платон - член СОИ, Совета общественных инициатив города. Собираются они, человек тридцать, в выставочном зале и разговоры ведут об экологии, - о другом не позволяют соглядатаи нашей «руководящей и направляющей». Но под праздник революции* обсуждали: с какими лозунгами идти на демонстрацию? И решили: «За чистый воздух и чистую совесть!», «Нет строительству фосфористого завода», «Отстоим здоровье наших детей!».
... Седьмого было холодно, по тротуару вьюжил снежок, и мы на площадь не пошли, а Платон ходил и рассказал:
- Вначале нас было немного, но по дороге присоединялись люди, - светился радостью: – Ведь наши лозунги на фоне привычных: выполним!.. перевыполним!.. достойно встретим!.. сразу бросались в глаза. Да еще впереди шла твоя семилетняя племянница Настя с куклой в противогазе, так что смотрели на нас, разинув рты, и когда подходили к трибунам, в колонне было уже человек семьсот, а когда прошли по площади и вышли к дамбе, то подошел какой-то мужик и сказал: «Молодцы! Молодцы, что не побоялись»! И теперь разговоров в городе о колонне «зелёных»!
... В коммунистическом «Рабочем» большинство сотрудников осуждают Платона за участие в колонне «зелёных», а секретарь райкома партии Дордиева кому-то бросила:
- Надеюсь, вы не запачкались участием в колонне «зеленых»?
Вот так... В нашем красном соцлагере нельзя быть «зеленым».
1988
«Вчера Платон написал и отнёс в «Рабочий» открытое письмо-ответ на статью преподавателя Пединститута Илларионова, в которой тот зло и нагло облил грязью СОИвцев, а главный редактор Кузнецов сразу сказал, что едва ли её напечатает.
... Платон пришёл домой и прямо от порога услышала:
- Поздравь. Я уже не работаю в «Рабочем». - И рассказывает: - Стал на летучке настаивать на публикации письма, а Кузнецов сказал: «Вот теперь ты и показал свое истинное нутро!» И предложил коллегии проголосовать за мое увольнение.
- И проголосовали?
- Единогласно.
Да еще отправили письмо в местную писательскую организацию с такой характеристикой: «Журналист Качанов не всегда выполняя свои обязанности честно и добросовестно, порой допускал заведомые ошибки… часто в статьях допускал односторонность в анализе фактов, а также явную тенденциозность… присутствуя на редакционных летучках, допускал выпады против Партии и сотрудников газеты… бросил им в лицо: «Вы не коммунисты, а партбилетчики».
Да-а, хорошо же редакция разделалась с инакомыслящим журналистом»!
1989
«Были в гостях у наших друзей Бетовых. За бутылкой водки они рассказывали, как вечерами ходят по подъездам и расклеивают листовки, которые Аристарх отксерокопировал в своем институте: «Черные чернила тем, кто ездит в черных «Волгах!» и «за» кандидатуру Платона». А дело в том, что он в своём институте на собрании предложил Платона кандидатом в местные Советы и собрание проголосовало единогласно.
... Вызывали Платона на коллегию «Рабочего», хотели, чтоб извинился за «партбилетчиков».
- Это вы должны извиниться! – сразу пошел он в наступление: - Извиниться за то, что так долго не печатаете мою кандидатскую платформу. Газета - не ваша собственность, а что засели в ней, так это не значит, что вы - полноправные хозяева».
1990
«Теперь мой муж - депутат областного Совета и каждый день у него то встречи с избирателями, то митинги, то выступления, вот и сегодня... Сидим с дочкой у телевизора, а он опять собирается куда-то:
- Какую насыщенную жизнь я веду! – вдруг слышим из коридора: - С утра писал рассказ, а после обеда занимаюсь общественными делами. И семья у меня хорошая.
Выхожу к нему. Стоит, улыбается, а я:
- Плюнь три раза, чтобы не сглазить!
И говорю это потому, что наш друг-художник Мохов как-то звонит: «По городу слухи ходят, что Качанова арестовали». Вот мы теперь и волнуемся, когда вечерами долго не приходит».
С 1991-1999
«Приходили к Платону «предприимчивые мужички», как назвал их, создавшие «сексуальную газетенку» (опять же - его) и предложили взять её «в свои руки», сделать «печатной продукцией для интеллектуалов» и обещали создать при ней издательство, где можно будет печатать все, что Платон сочтет нужным. Конечно, заманчивое предложение, но Платон в таких делах робок и недоверчив, - «А вдруг обманут?» - и не согласился, а сказала:
- Знаешь, я так устала от твоей вечной неустроенности, что лучше будет, если пойдешь к Артюхову, когда местный «верховный совет» утвердит его редактором газеты. Ведь собираются же иметь свой орган?
- Ну да, вроде бы собираются. И даже Артюхов уже предлагал мне стать его заместителем, - ухмыльнулся: - А я отказался.
- Чего ж ты так?.. – опешила.
- А-а, впрягаться… Может, еще роман начну писать.
Подумалось: «Да не станешь ты уже писать». Но сказала:
- Едва ли Артюхов найдет журналиста лучше, чем ты. Зря отказался.
Ничего не ответил.
…Свершилось! С шестнадцатого апреля Платон работает в газете «Новые известия», - органе первого областного Совета. Утром из окна смотрела на своего наконец-то востребованного журналиста, когда шел к дому, что напротив, - пока там разместилась их редакция, - и думала: неужто идет на службу, которая станет для него последней?
До этого-то сколько ж мест сменил! Прямо муж-шатун.
... Вчера был у нас главный редактор вновь созданной газеты Валерий Степанович Артюхов. В «застойное время»* работал он в Обкоме партии и вчера словно хвалился: «Грызся я со всеми первыми секретарями… и с Построченковым, и с Сизенковым, и с Погожиным». Наверное, так и было, ведь свои публикации о коммунистах пишет «со знанием материала» и в статье «Наш пострел везде поспел» разбирал парт аппарат по косточкам зло и ехидно. За бутылкой водки мечтали с Платоном о том, какой станет их газета, какие книги при ней будут издавать, а потом мы пели под гитару. Голос-то у Валерия Степановича хороший, но до чего ж громкий!
... В своё время делала я передачи с журналистом Львом Соминым, но теперь он у нас не работает, - после указа о печати* сумел создать свою газету под названием «Новое время». Сегодня, когда пришла домой, Платон протянул мне её: на, мол, почитай первый номер свободной газеты. И читаю: на странице – портреты Сомина и его команды, под ними - кредо каждого журналиста. Пишут о «Школе самоубийц в городе», о «Забастовке в колонии», о СПИДе в области, Чернобыльской* беде, о том, как парт аппаратчики распределяют между собой машины.
- Да-а, молодцы... независимые журналисты, – говорю Платону.
Ничего не ответил мой... всё же зависимый журналист.
... Пришел на обед хмурый:
- Конечно, много дурацкого делает наш коммунист губернатор, - прожёвывает котлету, поддевая вилкой макароны: - Много и всякой несправедливости творит, так что можно было бы стать в оппозицию.
- Стань, стань, - усмехаюсь: - При социализме ты настоялся... и насиделся без работы, а теперь те, против кого сражался, опять отлично устроились, а ты... Как тянул свою журналистскую лямку, так и тянешь.
- Да и отдавать свои последние силы за народ, который опять избрал в губернаторы коммуниста, охоты нет.
- Вот поэтому и пиши свои статьи, утверждая моральные ценности, а в остальном...
Ничего не ответил.
... В «Рабочем» напечатали статью Платона «Почему я стал умеренным». И пишет в ней о том, что местные демократы выдвигают требования, которые на данном этапе неосуществимы. Вечером подошёл ко мне:
- Встретил знакомого коммуниста, начал хвалить мою статью, а мне так неприятно стало!
- Ну я же тебе говорила, - не стерпела: - что так и будет, так что жди еще «поздравлений».
- Были и еще, - вздохнул: - Бывший парт аппаратчик Лодкин тоже хвалил, – ухмыльнулся, помолчал: – А самый воинственный демократ Саша Белашов уже пишет ответ на мою статью… для газеты Сомина.
- Ну что ж, будем читать и Белашова, – только и ответила.
... Ходил мой воитель в воскресенье на митинг партийцев, так решили они «сомкнуть ряды и сплоченной колонной ударить» по хлипким демократам». Рассказывал:
- Около двух тысяч собралось! Орали, доказывали своё, нападали на нас. Мы же лозунги принесли, так некоторые даже бросались на них, чтобы вырвать, - засмеялся: – Хотел и я выступить, чтобы перевоспитать их немного, но куда там! Слова не дали сказать, как и другим СОИвцам.
... Сомин в своей газете поместил сердитый ответ Белашова на статью Платона: «Вы предали идеалы демократии и гуманизма, за которые раньше сражались… Вы предали тех, кто верил Вам, шел с Вами в одной колонне, голосовал за вас… у Вас вышла новая книга, я рад за Вас, но только прошу, Платон Борисович: не употребляйте впредь выражения «мой товарищ по «демократической России», Вы больше не имеете на это права». Во как...Отнесся Платон к этому выпаду бывшего «соратника по борьбе» вроде бы спокойно и написал ответ.
... Как-то поугасли восторги мужа об их
