Планетарная нейронная сеть. Разгадка тайны... (знаменитые приключения попаданцев)

словотолка, скоренько записавший драгоценными чернилами описание улыбающегося дятла, удивлённо пожал страницами и подытожил: “Судя по морде, зверь дятлом восхищается! А речь? Набор звуков, а не лексикон! Лопочет чёй-то на тарабарском! Грибнявый леший его подери!”[/b]
- Блокнот! Что за моветон! Ты же - поэт, а ругаешься, аки сапожник из мира людей! - белый тигр озорно сощурился.
- Ой, Теко́! Не надо ханжествовать! Я про тебя могу много чего Гле́нде порассказать! Бывало, ты коготь ноги больнюче повредишь о жёсткую земельку, и крепкие выраженьица, чрезвычайно матерные, с твоих белых клыков сыпятся, словно многочисленные слизни с капустного листа! - многостраничный поэт лихо звякнул серебряными уголками. - Я столько на тебя компромата поназаписывал! Про женщин там разных…
- Иди сюда, шантажист из соломенной бумаги! - Теко́ махнул могучей рукой, пытаясь пятернёй словить записную книжку.
- Не догонишь! Не догонишь! - блокнот, хохоча, щучкой ускользнул от хватательного манёвра натуралиста. - Тигрицы эти одевались без изящества, но отсутствие у мадемуазелей вкуса не влияло на твою эрекцию!
- Я прочитаю тебя от форзаца до концевого листа и выдерну страницы, касающиеся моей личной жизни! Это было давно! - исследователь нахмурился, но исключительно для проформы.
- Да ладно тебе! - блокнот взял разбег и впрыгнул в ладони парня. - Всё на молодость спишется!
Белый тигр прятал ехидную ухмылку и прилагал усилия, чтобы сохранить серьёзное выражение лица, сосредоточенно наматывая на палец ляссе, ленточную закладку, один конец которой был прочно прикреплён к верхней части корешка блокнота, притихшего и обнявшего друга за большой палец. Краем глаза парень увидел, что слова записной книжки о других женщинах всколыхнули в Гле́нде ревность. Она глубоко задышала, оскалилась и покраснела от напряжения так сильно, что это стало заметно даже сквозь густую светлую шерсть. Чёртик на левом плече могучего красавца шептал, что девушка сие заслужила, и пусть возможность потенциального соперничества с иными кандидатками за сердце статного громилы станет наказанием за интрижку с женатым мужчиной, в которого Гле́нда умудрилась втюриться и практически согласилась на роль сторонней любовницы. Болезненное самомнение требовало пусть махонькой, но мести! Теко́ зажмурился, затем широко открыл зелёные глаза, подошёл к любимой и миролюбиво сказал: “Давай не будем сердиться на блокнот! Литература должна учить! Это одна из её функций!” Парень улыбнулся и прижался лбом ко лбу Гле́нды. Голос совести в его голове уверенно проговорил: “А ты бы ей ещё меньше внимания уделял, так она бы и замуж за другого выскочила! Нравится тигрица? Так будь с ней вместе!”





Теко́ расправил энергетическое защитное поле, покоившееся комочком на шее у Гле́нды, закрепив устройство на позвоночнике архивариуса, и проделал тоже самое со своим экземпляром артефакта. Нано-иглы, благодаря анестетику, вошли без боли в тела белого тигра и тигрицы, воздух около коих тут же начал подрагивать, показывая тем самым работоспособность энергополей. Человеко-тень потянул за поводок абсолютную тень, отодвинувшись чуть дальше, дабы избежать щупальцев устройств, которые в случае угрозы носителю, раздавали больнючие щелбаны агрессору. Улыбающийся дятел, наоборот, спустился на ветку Фруктана, находившуюся ниже остальных, приблизившись к двум исследователям ближе. Защитное энергополе предупреждающе щёлкнуло, но не тронуло пёстрого симпатягу.
- Здравствуй, раскрасавец! Твоя красная “шапочка” на темени напоминает берет художника! - Гле́нда приветственно помахала рукой птице. Метровый дятел, сражённый комплиментом, поклонился и радостно-исступленно затряс подхвостьем цвета кармин и хвостом из жёстких перьев, служившим опорой при лазании по стволам древ.
- Задора полный хвост у птичьей орясины! - вынес вердикт блокнот с серебряными уголками. - Мне определённо по нраву сей дятловский верзила! На Теко́ похож! Такой же здоровый и балагуристый!
- Блокнотик, если бы я тебя не любила, то убила бы! - с уст девушки слетел смешок, а дятел снова весело улыбнулся и подмигнул стройной тигрице. - Когда я вернусь в архив, то внесу записи о тебе и назову твоё чувство юмора “истерический сарказм”.
- Гле́нда! Ботаноид архивных подземелий! Успеешь ещё пылью надышаться! - многостраничный поэт резко оттолкнулся от плеча Теко́ и, явив чудеса прыгучести, оказался на ветке фруктового дерева рядышком с чёрно-белым птичьим красавчиком. Блокнот тут же принялся гладить страницами из соломенной бумаги перья крыла, на ощупь и по форме напоминающие перочинный нож с длинным лезвием.
- Я люблю тебя, блокнотик! И ты ничего не можешь с этим поделать! - девушке нравилась добродушная словесная грызня с записной книжкой, однако её внимание рефлекторно переключилось на приключенца, возившегося с треногой и самопишущейся картиной.
“Грядёт временно́й вихрь!” - ответил Теко́ на безмолвный вопрос подруги и указующе махнул головой. Время кружилось крохотным смерчиком, преобразуясь в зеркало, увеличивающееся прямо на глазах. Исследователь достал со дна заплечной сумы́ цветастую вещицу.
- Что это? - удивлённо спросила Гле́нда.
- А ты не видишь? - натуралист департамента “Открытий” махнул выуженным из сумки предметом. - Разноцветная дубинка. Буду ей комаров гонять. Или второму хищнику брошу, чтобы он за ней бегал и приносил мне обратно. Дрессировка!
- Ответь серьёзно, хохмач! - девушка подошла ближе и сняла с диковинной штуковины листовидную стружку, облегчающую её вес. Человеко-тень пристально наблюдал за дружной экспедиционной компашкой.
- Перед тобой, симпотяжка, редчайший артефакт! - торжественно объявил футуролог. - Часть корня радужного эвкалипта, отломленная самим деревом, свойства которого дополнительно были усилены учёными при помощи трёхвековой выдержки в золотистом, предрассветном и сплошном туманах леса радужных эвкалиптов.
- В твоём голосе сквозит помпезность! Я удивлена! Обычно ты довольно равнодушен к церемониалам, а сейчас глаголишь, точно профессор из научного совета… - архивариус вскинула брови в замешательстве.
- Как я уже говорил, ничто тигриное мне не чуждо! Поэтому напыщенно баять я тоже горазд! Тем паче ситуация располагает! - Теко́ потрясал корнем радужного эвкалипта, словно жезлом власти. - На текущий момент свойства сего артефакта доказаны теоретически, а я буду первый, кто проведёт реальные испытания! Раньше банально не было возможности практического применения столь мудрёной штуковины!
- А теперича есть? - Гле́нда испепеляла боковым взглядом хищников. Человеко-тень, озираясь, засеменил в сторону хихикующей тропки, что привела спутников в мёртвый лес. “Кормёжку попёхал добывать!” - девушке импонировала самостоятельность зверя. Он не выпрашивал пропитание у приключенцев, обихаживая себя самостоятельно.
- Ясен пень есть! Древние исполины, понаклепав двусторонних зеркал, - белый тигр победоносно поднял руки, - показывают и настоящее, и, как мы с тобой видели на примере серо-голубоглазых взрослой женщины, девочки с кудряшками и отца человека-тени, прошлое (а-ля ушедшее). Может, свезёт, и грядущее проявится…
- Размечтался! - исследовательница продолжала коситься на абсолютную тень, оставшуюся без присмотра человеко-тени. - А разноцветная жердь-то здесь причём?
- При том! Корень радужного эвкалипта ловок определять, где прошлое, где реалии, то бишь текущее, а где грядущее! В них ведь крайне легко запутаться! - молодчик прислонил артефакт к треноге самопишущейся картины.
- А потенциально возможное артефакт может определить? - поинтересовалась Гле́нда.
- Кареглазка! Ну нет, конечно! Будущее - это ж грибнявая муть! Никто не может его предвидеть! Гадать на кофейной гуще позволительно сколько угодно (Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось!), но определить, что будет точно, не дано никому! И сие знание я у тебя же и почерпнул, когда ты о мире людей баяла после сна, в который тебя погрузила зелёно-жёлтая жижа из шипов щетинистых сосен, - ответил Теко́.
- Ты помнишь то, что я сказала, очухавшись в путах глицинии? - удивилась архивариус.
[b]“Я помню всё, что ты говоришь!” - подытожил парень. В этот момент человеко-тень, отлучавшийся на скорую охоту, галопом нёсся назад, чтобы не пропустить появление временно́го разлома. Хищник накормил пойманным вальдшнепом абсолютную тень, крепко привязанную к выступающему корню щетинистой сосны, и улёгся на пузо, взирая на лихо крутящийся воздух. На морде зверя вырисовывалась эйфория от того, что он успел к началу “сеанса связи” с миром людей. Гле́нда и Теко́ переглянулись, подумав одновременно: “Только будучи вырванным из своей собственной вселенной, человеко-тень сподобился ею поинтересоваться!” Однако все до единого участники экспедиции отдали должное чёрному