- Я видела похожие сооружения… - белая тигрица запнулась, указывая когтем на представителя параллельной вселенной, а затем продолжила чуть сиплым голосом. - Смотри, весельчак! Узнаёшь её?
- Это же, - приключенец прищурился, - девочка, бабушка которой не дала в долг младому пьянице, отцу человеко-тени.
- Да ладно? - архивариус вытаращила глаза. - Парнище, обтирающий штанинами самодельный, но добротный забор, - отец человеко-тени? Ты не говорил!
- Прошу сердечно простить! Запамятовал пояснить! - Теко́ почтительно кивнул.
- А откуда ты знаешь, что это был именно он? - исследовательница напряжённо ждала ответ.
- Когда зелёно-жёлтый эликсир, содержащийся в шипах щетинистых сосен, перенёс тебя с Ло́твона во вселенную людей, я малясь перенервничал и отрубился, впав в нервически-лихорадочный сон. (И снова этот удивлённый взор, Гле́нда! Я есть живой тигр, а не огнеупорный кирпич из зеркального мира! Вот и растревожился!) Мне привиделся батя человеко-тени. Умер он! И, находясь в послесмерти, винит себя за что-то… - натуралист всмотрелся в двустороннее зеркало, а человеко-тень исступленно впился в землю когтями наэволюционированных тигриных пальцев.
- Где находясь? - Гле́нда наморщила лоб.
- В послесмерти! - повторил молодой новатор. Драгоценные чернила подлетели максимально близко к его руке, чтобы он легко мог подзаправить писчую принадлежность (гнуткий браслет с острым наконечником). - Давай потом договорим, моя пушистая!
Белые тигр и тигрица сосредоточились на открывшемся двустороннем зеркале. Они разом приметили, что артефакт, прислонённый к треноге, стал зелёным. “Перед нами прошлое!” - подумала девушка, пройдясь взором по корню радужного эвкалипта и устремив его на знакомку. Девчушка с копной каштановых волос и серо-голубыми глазами стояла на балконе девятого этажа. Всего в доме насчитывалось десять этажей. Архивариус обратила внимание, что ребёнок на несколько лет взрослее, нежели при их первой встрече: “Малышке, судя по всему, лет одиннадцать”. Кудряшки на голове вились не так заметно, ибо волосы стягивал тугой хвостик. Причёска портила девочку. Было приметно, как она желает избавиться от бремени, постоянно трогая тонкими пальчиками заколку с “зубастой” застёжкой-автоматом, сковывающую свободолюбивую шевелюру. Шатеночка вновь и вновь отдёргивала руку, судорожно оглядываясь в глубь квартиры, точно бы страшась порицания за самовольство.
Двустороннее зеркало проделало панорамное окно в небе людского мира, и исследователи, стоя на земле Ло́твона, взирали на параллельную вселенную сверху, аки на золотую рыбку, опустив глаза и глядя во временно́й “аквариумный” разлом. “Когда умру, хочу стать древом! Взял да и забабахал отверстие а-ля дупло в земле-небесах! Круть!” - громко сказал Теко́ и посмотрел на пёстрого дятла, импозантно разместившегося на ветке Фруктана, птица, в свою очередь, проницательно подмигнула белому тигру. “Алые ибисы, улыбающийся дятел с иссиня-чёрными перьями… Сколь многое вам известно? И что же общего между птицами и древними исполинами?” - подумал натуралист могучего телосложения. Тем временем девочка с каштановыми волосами оперлась двумя руками на парапет балкона, её глаза на солнце стали ярко-голубыми, и ребёнок, влёгкую прищурившись, замер, глядя на высотку, возводившуюся параллельно из железобетонных плит. Строительная площадка, огороженная пыльным забором из профлиста, оттяпала себе дюжий кусок земли около спортивной площадки. Стройка способствовала изрытию когда-то ровных дорожек, поэтому людям приходилось перемещаться по кривым тропкам-протоптышам. Пешеходы перекашивали лица, видя как обувь и нижняя часть штанин покрывается грязью, но на новостройку посматривали с почтением и щенячьим восторгом.
“Серый прямоугольник, напоминающий каменный дрын, перегородил проход! Многоэтажку воткнули не пришей кобыле хвост, как само же человечество глаголит! Здоровяк, так чегось люди от умиления заходятся?” - Гле́нда взглянула на парня, но тот вместо ответа указал пятернёй на девочку: балконная дверь открылась и к ней присоединился мужчина лет тридцати. “Племяшка, как дела? Вот, решил в гости заглянуть”, - сказал он. Девчушка застенчиво пролепетала встречное приветствие. По лицу серо-голубоглазки читалось, что она рада видеть дядю. Он ловко поднял фотоаппарат и сделал снимок строения, сказав: “В будущем это будет элитный семнадцатиэтажный дом, поэтому есть резон помучиться из-за дискомфорта!” Малышка насупилась, но промолчала. На её лице застыла враждебность к глаголу “мучиться”. Тигрица всплеснула руками: “Хвала древним лесам! Хотя бы дети в человеческой вселенной не питают любви к страданиям! Но если кудряшка умудрится сохранить свой позитивный жизненный настрой, то их пути с дядей, вероятнее всего, разойдутся”. Изображение в двустороннем зеркале на секундочку помутнело, затем снова стало ярким, а корень радужного эвкалипта сменил цвет на оранжевый. Уловив трансформацию, произошедшую с артефактом, Теко́ выдал комментарий: “Прошлое сгинуло, настоящее проявилось! И мы снова можем понаблюдать за твоей подружкой! Это же она?” Гле́нда ахнула! Возле огромной лужи стояла повзрослевшая девочка, длинные каштановые волосы волнами спускались ниже лопаток милой женщины, в которую та выросла. В руке зажата фотография, сделанная дядей, а перед очами семнадцатиэтажное строение: безобразная стройка превратилась в несуразную высотку цвета какашки с лоджиями тускло-болотного оттенка.
- Не из-за чего не нужно мучаться! А уж идеализировать будущее тем паче! Ибо оно бело и неведомо! Согласна со мной? - спросил молодой новатор подругу, глядя как женщина повернулась к дому-уродцу спиной и зашагала прочь.
- Согласна… - кивнула Гле́нда и в момент, когда зеркало исчезло, тихо добавила. - И я рада, что девочка-кудряшка высвободила из оков свои волосы…
10.3. Послесмерть
- Как ты думаешь, главная функция речи - это передача информации?
- Нет, здоровяк! Возможность мыслить.
(Теко́ и Гленда)
__________
“Кроно-дом нельзя купить, тигр и дерево должны принять друг друга. Тигры никогда не объявляют исполина своим домом сразу. Сначала они принюхиваются, прислушиваются и, если звёзды сойдутся, срастаются с древом. Часто этого не происходит. Или происходит на малое время, поэтому переезды для тигров - норма. Кроно-дом довольно-таки аскетичен, если сравнить с человеческим…” - читал вслух блокнот свои же собственные записи.
- Оу, многостраничный поэт! - прервал записную книжку Теко́ и тут же бурно замахал руками. - Сердечно приношу извинения за перебивание! Объясни, к чему это ты взялся за изложение жизнеописания быта белых тигров?
- Я сравниваю тигриные и людские нравы, - пояснил блокнот с серебряными уголками.
- А можно сразу вывод умнявый? - исследователь просиял улыбкой, обнажив острые клыки. - Ты умеешь глаголить лаконично! Я знаю, мой талантливый дружбан!
- Теко́! Не подлизывайся! - деланно отмахнулся от комплимента многостраничный поэт и тут же добавил радостным голосом. - Приятно… Очень… Хвали меня, хвали и перехваливай! Мне нравится! А касаемо разницы во нравах, я обнаружил, что человеческие устои отличает приверженность “обрастать” вещами. Люди забивают свои дома не выполняющими никакой функции вещами - барахлом - и стерегут его, аки псы.
- Мобильность страдает? - задал уточняющий вопрос натуралист.
- Подвижность и манёвренность людская сравнима со скоростью улитки! - блокнот издал судорожный смешок. - Вцепятся в чашки, ложки, поварёшки и ни ногой из постылого города! Костерят своё селение на чём свет стоит, но торчат в нём, словно цепью прикованные.
- Это они в Тутанхамона играют! - развеселился Теко́.
- Точно! В мёртвого Тутанхамона, но зато с золотой маской на лице! - блокнот гоготнул, растопырил страницы, наподобие рук, и загробным голосом молвил. - Ни за что не брошу свой саркофаг! Удалите мне внутренние органы, иссушите тело изнутри содой, обмотайте льняными повязками и прибейте гвоздями мои ступни к порогу жилища, забитого кастрюльками!
- Какая обустроенная могилка! - засмеялся белый тигр и также принялся изображать мумию, выпятив руки вперёд, поднимая поочерёдно ноги одеревенело и параллельно земле, а затем резко кинулся щекотать когтями фруктового исполина, который весело зашебуршал кроной, скрежещуще захохотал и, цокнув корой, присогнулся от щекотки.
“Балагур! Отстань от Фруктана! Если ты не перестанешь его будоражить, то дятел свалится с ветки прямо тебе на башку, а ты и так умом не блещешь! Поэтому лишние удары ни к чему!” - хихикающая Гле́нда попыталась оттащить парня от древесного исполина, но силач ловко перехватил её движение и повалил на мягкий южный мох. Фруктан улёгся на бок и затих каждой веточкой, дятел ловко перебирая цепкими лапками, устроился на отдых в его листве, а тигр и тигрица прислонились спиной к стволу дерева. Листик-мимикрия убрал самопишущуюся картину, триногу и корень радужного эвкалипта в заплечный мешок и вместе с блокнотом и драгоценными чернилами полез в сумку, чтобы вздремнуть.
[b]“Пока не заснули, объясни свою идею о послесмерти.
