- Внезапно на моём загривке образовалось лежбище энергополя, свернувшегося клубочком! - Гле́нда прыснула со смеху, затем завела обе руки за спину и принялась ласково гладить артефакт. Второе энергополе заползло на шею к белому тигру.
- Участники экспедиции приоткрывают друг другу завесу личного. Например, защитные энергополя показали сейчас, что они, оказывается, любят тактильный контакт, и в случае его отсутствия не стесняются просить желаемое, - проговорил Теко́, радуясь сближению тигрицы и артефакта. - Но я всегда считал, что эволюция - это что-то особенно приватное… Проявить ласку к энергополю - одно, а вот шпионить за формированием частей тела - совсем другое! Я бы не желал, чтобы посторонние видели, как эволюционируют мои яйки!
- Так у зверя пальца формируются, - лицо тигрицы вытянулось, - а не…
- Яички, прабабушка, - это важная часть мужского организма! Но ты, прабабушка, - женщина! Поэтому откуда тебе-то знать! - перебил подругу парень. - В пять лет я заявил сие взрослой тигрице. Ох, она, наверное, угорала потом надо мной!
- Забавно! - Гле́нда хмыкнула, а Фруктан пустился в пляс на корневых ступнях и игриво замахал ветвями, его крона содрогнулась от скрежещущего смеха. - Можно я завершу фразу, балагур мышцатый? Я хотела сказать, что пальцы - это не интимная часть организма.
- Симпатяжка, а ты знаешь, что если сделать угол в девяносто градусов между большим и указательным пальцем, то можно определить размер мужского достоинства? - на губах балагура застыла усмешка, ему хотелось засмущать красивую спутницу.
- Правда? - девушка сощурила глаза и исподлобья воззрилась на здоровяка.
- Точняк! - тигр утвердительно кивнул.
- Фруктан! Помоги мне! Хватай здоровяка! И держи его крепко! А я сейчас из заплечного мешка линейку вытащу! Будем расстояние между пальцами мерить! Надо же перед свадьбой удостовериться не бракованный ли товар! - белая тигрица метнулась к сумке так резко, точно бы действительно возжелала отыскать в ней пуговичный сниматель мерок.
- Да сие неточная информация! Предположение! Плод фантазии! - Теко́ прервал порывистое движение исследовательницы, крепко обняв за талию и прижав спиной к себе.
“Люблю тигров с чувством юмора! Вот и прадедушка такой был!” - резюмировал блокнотик с серебряными уголками, который безотрывно наблюдал, как вслед за пальцами у подвывающего человеко-тени сформировались локти. “Кстати, чёрные тигры полностью кастрированы”, - спокойно, как что-то само собой разумеющееся, произнёс многостраничный поэт. “Откуда ты знаешь?” - почти хором спросили натуралист и архивариус. “Это очевидно!” - с профессиональной гордостью произнёс блокнот. Я сделан из соломенной бумаги, во мне есть экспедиционные и личные записи, проза и стихи, философские заметки и жизненные наблюдения… Я есть литература. А знаете ли вы, друзья, что такое литература? Не спешите кивать! Я тоже думал, что знаю, но истинно прочувствовал лишь в ту пору, когда увлёкся поэзией. Кропотливый труд сочинительства открыл мне глаза на то, что литературу пишет жизнь, а я, как автор, лишь записываю под её диктовку. Создание литературы по форме похоже на песочные часы. Я ловлю то, что витает в воздухе, по-сути я ловлю большой мир (сие действо - верхняя широкая часть часов), упаковываю большой мир в стихотворение, читатель штудирует его или слушает мою декламацию (данное действо является серединкой часов, узкой горловиной), и затем читателю открывается большой мир (это есть вторая широкая половинка песочных часов). Следовательно, я “упаковываю” пространство в поэзию, читатель его распаковывает, то бишь ему открывается устройство пространства, и он начинает более комфортно в помянутом всуе пространстве существовать. Тигры и люди живут мало, поэтому хотят знать как устроен большой мир. Без данных сведений они к тридцати годам рехнулись бы! Ибо исключительно подростки веруют в то, что знают всё. Другие же понимают, что ничего не понимают. Но те, кто подключаются к литературе, задницей и спинным мозгом чуют в каком направлении держать путь. У них появляется курс, единомышленники и своя личная система ценностей, коя держит их в рамках, не позволяя сломаться под гнётом рынка.
- Откуда я знаю, что хищники - кастраты? Ощущаю твердым корешком и упругой прошивкой страниц… Секс - это энергия жизни! Жизнь они спустили в клозет, тело на это ответило завязкой в узелок писюна! - блокнот согнул верхнюю часть обложки, изобразив подобие лёгкого кивка, которым именитый лектор даёт понять, что его речь завершена, и можно переходить к вопросам слушателей.
- Стало быть, мне под юбку щетинистым соснам заглядывать нельзя, а тебе в штаны к чёрным тиграм можно? - по-доброму пошутил Теко́.
- Гле́нда! Где там твоя линейка или пуговичный сниматель мерок? Мне чудится, что товар всё-таки бракованный! - блокнот зашуршал от смеха страничками.
Спутники ржали бурно! Крона фруктового дерева тряслась от шелестящего хохота, девушка и парень держались за животы, так как мышцы чудовищно ныли от смеха, а листик-мимикрия, переполненный радостными эмоциями, скрутился в спираль, став внешне схожим со стволами древ мёртвого леса. Творящийся тарарам укрыл факт того, что человеко-тень перестал стенать и, стиснув руки в замо́к около пасти, похихикивал вместе со всеми. Сначала он обиделся на то, что блокнот назвал его импотентом, а затем подумал: “Зачем сердиться? Подмечено-то верно! С мадамами у меня давно не ладится! Передёрну, да и ладно! Странный я становлюсь! Самоирония воскресла… Тоже ништячково! Не сплю с бабами, так буду с самоиронией в обнимку засыпать… Жена, небось, себе уже другого шпилящика нашла! Она всегда жахалась со мной только сзади, чтобы лица моего не видеть…”
9.5. Улыбающийся клюв
- Мне нужно побыть в тишине, чтобы поразмыслить.
- Закрыл рот на замочек, а ключ спрятал под камушек!
(Гленда и Теко́)
__________
Щетинистые сосны, стволы которых росли диагонально, только делали вид, что дремлют, а сами подрагивали от тишайших смешков. Исполины радовались столь весёлым посетителям, ибо кроме шебутного дятла, который каким-то чудесным образом притулился жить в данной местности, поугорать было не с кого. Птица, снова налопавшись жирнющими гусеницами, которых она находила в мёртвом лесу только ей ведомым волшебным способом, слетела с верхушки древа вниз и клюнула лилово-фиолетово-синеватый цветок глицинии, которая, обалдев от подобной наглости, попыталась в наказание выдернуть из хвоста пернатого нахала перо. Дятел увернулся от вьющегося стебля, взмахнул широкими крыльями, взлетел повыше и приземлился на крону яростно смеющегося над шуткой блокнота Фруктана. Тот умерил двигательную активность, чтобы птица не упала. Ухватившись цепкими коготками за ветвь, большой пёстрый дятел привольно умостился на проявившем гостеприимство фруктовом исполине.
“На Ло́твоне высоченные деревья, тигры на задних лапищах вышагивают, а какие птицы большенные… Ого-го! Дятел вон под метр вымахал! Клювищем своим клацнет и пальцы мои, с болью отрощенные, запросто оттяпает!” - урчаще рыкнул человеко-тень, наматывая на эволюционированный лучезапястный сустав край поводка, сплетённый из стебля глицинии, что служил привязью для абсолютной тени. Зверь, в котором не очнулось людское сознание, лёг на спину и, двигаясь вперёд и назад, чесал спину об землю. Ошейник не причинял ему беспокойства и даже тешил! Абсолютная тень расслабилась, полностью передав ответственность за своё существование человеко-тени. Если бы обратная эволюция, деволюция, решила бы прогуляться по лесу щетинистых сосен и заглянула бы на полянку, где абсолютная тень муслявила собственный хвост, то точно бы воскликнула с горячностью: “А вот и явное доказательство того, что я - не теория!”
[b]Дятел с высоты кроны фруктового дерева поглядывал на хищников. Сих зверей он раньше не встречал на Ло́твоне, поэтому предусмотрительно держался подальше. Расправив чёрные крылья с крупными белыми пятнами и полыхнув ярко-красной шапочкой на темени, птица решила продемонстрировать вокализацию и издала отрывисто-стрекочущее “ки-ки-ки…”, присоединившись к продолжительному ржачу спутников. Тяжело-дышащая Гле́нда подняла взор и, прищурив тёмно-карие глаза, обрамлённые ресницами кофейного оттенка, сказала сквозь смех: “Ребят, в нашем экспедиционном отряде громкоголосое пополнение!” Девушка указала когтем наверх. Теко́ взглянул на ветвь Фруктана и звучно щёлкнул в воздухе хвостом: “Обожаю дятлов! Развесёлые они! Задорные!” Качающаяся на ветке птица, расплывшаяся в улыбке от комплимента, начала активно двигать телом, пританцовывая. Человеко-тень, тоже уставившийся на чудо-дятла, на минуту забыл, как дышать, и прокряхтел: “Птица лыбится!” Он дёрнул за поводок второго хищника, указывая на феномен, но тот поднял голову лишь на мгновение и, не одуплив что от него хочет хозяин, вернулся к смачному облизыванию хвоста. “Дятел клювом улыбается! Ты представляешь! Клювом! Получается, было бы только желание… И можно всё сделать… Даже клювом лыбу давить… Это ж сложно! Легче жизнь мою выправить…” - из горла хищника выскакивало карканье, из которого можно было уловить только отдельные слоги. Исследователи напрягли слух, чтобы сообразить о чём голосит человеко-тень, но даже блокнот, мастер
