Планетарная нейронная сеть. Разгадка тайны... (знаменитые приключения попаданцев)

тигру, в котором проснулось сознание: хищник не прогнал абсолютную тень, а заботился о ней, как мог.[/b]
Одностороннее зеркало мелькнуло и скороненько преобразовалось в двустороннее, явив длинную просёлочную улицу. Корень радужного эвкалипта в ту же минуту реконструировался в один тон. “Артефакт стал зелёным, сие означает, что перед нами прошлое”, - тихонечко прокомментировал натуралист. Листик-мимикрия, примеряющий на себя чёрно-белую расцветку дятла, скопировав её словно хамелеон, махом вернулся к экспедиционной роли камуфляжа. Стоя за ним, белые тигр и тигрица были надёжно спрятаны от взора и слуха людей. Исследователи увидели новую просёлочную дорогу и дома из красного кирпича. Судя по всему, данная часть деревни была отстроена совсем недавно. Двусторонняя улица “бежала” в сторону оврага. С востока от наблюдателей находилась развязка дорог, похожая на полумесяц, смотрящий рогами направо. Влево же “лунный серп” изливал от своей середины единую стезю, которая в ширину вполне уместила бы на себе двоих плечистых молодцев, аки Теко́, шествующих бок о бок, или одну повозку. Идентичные дома расположились метрах в пяти от дороги. Все они были одноэтажны и покрыты неприглядным белёсо-крупинным налётом. Тигр мысленно воззвал к древним исполинам мёртвого леса, прося объяснить данную особенность постройки человеческих жилищ. Ответ щетинистые сосны телепатировали моментально. Парень продублировал его вслух.
- Во время осадков кирпич, как пористый материал, впитывает влагу, - объяснял исследователь. - И в кирпиче, и в растворе - дюжее количество минеральных солей, которые при испарении влаги выводятся наружу, портя эстетичность строения. Проблемы с фасадом - минимальная из печалек. Лихо кроется в том, что минеральные соли - высолы - сокращают срок службы здания, разрушая структуру строительного материала изнутри. Жилища, которые мы видим, больны соляной коррозией. “Заразили” домики люди, перенасытив кладочный раствор водой и нарушив правила хранения кирпича. Перекупался он под дождичком!
- Новые дома, а выглядят отталкивающе! - Гле́нда, отличающаяся рачительностью, поджала губы и нахмурилась. - Сразу видно, что строили тяп-ляп! Не для себя, а скорее для служебного пользования!
Цепочки однотипных строений протянулись по обе стороны от дороги: политкорректные, ровнёшенькие, формальные… Казалось, по линеечке начертили две одинаковые параллельные линии по каждой стороне дороги, а затем положили на них безликие спичечные коробочки-дома, соблюдая дотошно вымеренный интервал. В показываемой временно́й прорехой сельской местности стояла давящая тишина (Даже домашняя птица квохтала понуро!) и пустынность, и только в самой конце улицы кто-то суетливо перебегал со двора на двор. Чем живут хозяева жилищ определить было невозможно, ибо строения, словно каменные заборы, скрывали от взора быт населения. В нарушение мелкотравчатых строительных норм вблизи дороги притулилась мазанка. Крохотный старенький домик радовал глаз проступающей сквозь побелку глиной. Крыша чуток кренилась влево. Украшала жилище тоненькая полосочка у самого его основания, выполненная стойкой краской цвета морской волны, и опоясывающая домишко по периметру. Дверь гостеприимно оставила просвет, приглашая приоткрыть её ещё шире. Мазанка не была ограждена забором; земельный надел, огород, дополнительные хозяйственные строения отсутствовали, говоря тем самым: “Взяли лишь нужное”. Создавалось впечатление, что мазанка “выскочила” из под земли, аки благородный гриб на лесной полянке, а длань человеческого обихода смогла вовремя остановиться, создав крышу над головой, но уважительно не тронув природный антураж.
В шагах десяти от домика стояла женщина росточка до полутора метра, она сутулилась, ибо годы брали своё. Белые тигр и тигрица терялись в чётком определении возраста. “Ей более девяноста лет!” - уважительно сказала Гле́нда. “Практически сто”, - прокомментировал Теко́. Глядя на представительницу человеческого мира в почтенных годах, он вспомнил прадеда, и сердце щемяще заныло: “Если бы можно было сделать так, чтобы никто не умирал! Но тогда это бы привело к перенаселению и несправедливости к последующим поколениям, которым бы банально не хватило места или до них просто бы не дошла очередь “на пожить”. Но разве есть место логике, когда так сильно любишь?”
Одеяние женщины походило на осеннее: плотный серый платок, из под которого выбивались пряди полностью седых волос, тёплое платье хвойного цвета, доходившее практически до самых галош, и кофта грубой вязки. (Спутники вгляделись повнимательнее в деревца и действительно приметили на них признаки осени. Листва местами по-осеннему рыжела, желтела и осыпалась.) Видно было, что лицо представительницы мира людей, испещрённое глубокими морщинами, сильно загорело летом. “Обрати внимание на уголки глаз! Складочки, застывшие около них, направлены вверх. Это означает, что бо́льшую часть своей жизни она улыбалась. Сии морщинки я называю лучиками счастья”, - тигр успевал гнутким браслетом записывать увиденное в блокнот, который при полном проявлении двустороннего зеркала оставил дятла в одиночестве, а сам сиганул с ветки прямо в руки к Теко́: “Аки кузнечик! Ловок ты, брат! Ох, ловок!” - поразился молодой натуралист.
Женщина, выглядевшая по хорошему доброй, опиралась на обычную палку, светилась внутренним светом мудрости, который приходит исключительно с годами, когда зёрна отделились от плевел, и ты радуешься тому, что проснулся. Она улыбалась и смотрела на пустую дорогу. Участники экспедиции находились точнёхонько напротив женщины, которая стояла так уже около часа, пока наконец-то не появился одинокий путник, смахивающий на пришибленного гусёнка. Ребёнок лет семи черепашился, опустив голову, и теребил завязанную на запястье шерстяную нитку. Заметив улыбающуюся женщину в почтенных годах, мальчик остановился, кивнул ей и улыбнулся в ответ, его плечи заметно расправились.
Картинка перед Гле́ндой и Теко́ резко сменилась, а корень радужного эвкалипта с зелёного преобразовался в оранжевый. “Мы видели прошлое, теперь же перед нами настоящее”, - прокомментировал парень смену артефактом цвета. Исследователи видели ту же улицу и дорогу, но с одним исключением. Приветливой мазанки больше не существовало, она полностью разрушилась и сравнялась с землёй. Ничто не напоминало о том, что когда-то здесь жила и выходила гулять пожилая женщина с впечатанными лучами счастья на лице. Белые тигр и тигрица не сдержали вздоха досады, ибо проходившие мимо люди даже мимолётным взором не удостаивали место, где существовал, думал и чувствовал настоящий живой человек. “Как же несправедливо! Женщину забыли, будто бы её и вовсе не было!” - девушка эмоционально взорвалась, устройство окружающей действительности вдруг показались архивариусу ошибочным и бесчестным. “Смотри”, - промолвил натуралист, успокаивающе погладив подругу по плечу тыльной стороной ладони. По дороге шёл рослый мужчина лет сорока. В отличие от предыдущих пешеходов, поравнявшись с полянкой, где раньше стоял домишко, он остановился и кивнул точно также, как когда-то здоровался с пожилой односельчанкой. На тёмно-карих глазах Гле́нды, во внутренних уголках, выступили слезинки, она промокнула их средними пальцами. Девушке хотелось снова увидеть беспрерывно улыбающуюся бабушку, но она понимала, что чуда не случится, и женщина в тёплой одежде ушла вместе с осенью. Мужчина, держащий спину прямо, поправил на руке шерстяную нитку и медленной, но твёрдой и уверенной походкой двинулся дальше. Двустороннее зеркало закрылось, а корень радужного эвкалипта снова стал разноцветным. Листик-мимикрия стёр крупную слезу с лица исследовательницы.
- Не плачь, симпотяжка! - белый тигр говорил с ноткой печали в голосе. - Свет, коий женщина принесла в мир людей, не исчезнет никогда! В этом нет справедливости памяти исторической, но есть справедливость вселенной. Ты видела сама, свет одного человека живёт в другом уже более тридцати лет. Однажды он передаст его кому-нибудь ещё.
- Получается, артефакт - индикатор. Прошлое демонстрирует зелёным цветом, настоящее - оранжевым… - Гле́нда говорила сдавленным голосом и, боясь зареветь навзрыд, сознательно переключалась на другую тему. - А грядущее?
- Грядущее - бежевым, - ответил Теко́, уловив настроение подруги.
- А если бы артефакт всё-таки показывал будущее, то какого цвета оно бы было? Как думаешь? - поинтересовалась архивариус.
- Белого, - сразу нашёлся парень и уточнил, - если смотреть с физической точки зрения.
- То бишь, если рассматривать цвет, как результат смешения длин волн света? С подобного угла восприятия белого цвета в природе не существует! - резюмировала Гле́нда.
- Вот-вот! Я как раз о том же! - прокомментировал Теко́.





- Выставка домов людей прекратится сегодня в конце-то концов? - Гле́нда озадаченно всплеснула руками, видя шементом формирующееся новое двустороннее зеркало, через кое просматривалась свежая застройка человеческих жилищ.
[b]- К чему такой сокрушённый тон? - схохмил Теко́ и прокрутил плечами по десять раз вперёд и назад, внутри малость хрустнуло. Человеко-тень с грустью взглянул на словленного для себя вальдшнепа, осознав, что приём пищи снова откладывается, но сеанс связи с миром людей он решил во чтобы то ни стало не пропускать. В буровато-красных очах дятла застыло порицание, в тот момент, когда он, сидючи в кроне