взмахнул крыльями, чтобы подразмять их. Ветка вальяжно разлёгшегося фруктового древа, на которой разместилась птица, находилась совсем близко к земле. Чёрно-белый красавец в красном “берете” резко опустил гибкую шею вниз и в мгновение ока выковырнул из недр крохотульного пучка густой травы аппетитную - по его меркам - личинку и моментально схрумкал её. Дятел выискал глазами дупло, своё предыдущее обиталище, но решил покамест переселиться на новое место жительства, поэтому стал внимательно рассматривать Фруктана. В сим исполине улыбающемуся дятлу нравились высокий поджарый ствол, склонные к пританцовыванию листья тёмно-нефритового оттенка, их живой трепет и осторожность, с коей древо придерживало птицу на ветви.[/b]
“Определить истинный возраст Фруктана - задачка, аки крепкий орешек! Поди разберись с истинным нутром этого ствола!” - дятел, возбуждённый интересом к новому другу, качнул в раздумье жёсткими перьями хвоста. “Деревья перерождаются, поэтому моложавый внешний лик может запросто ввести в заблуждение… Хотя Фруктан, чуется мне, к древним исполинам не относится… Что-то или кто-то удерживает его на Ло́твоне, мотивируя погодить со вливанием в послежизнь… - пёстрый дятел заулыбался ещё шире, дико радуясь, что может глаголить токмо на языке птиц, а не тигров и людей. - Вздумай они порасспросить меня, то я рассказал бы истории на разрыв аорты!” Но твари, обладающие сознанием, не успокоятся, пока полученную информацию на атомы не раздробят! (Посему я помалкиваю и улыбаюсь во весь долотообразный клюв…) Люди, например, нейроны считают, - бухгалтеры доморощенные, - триллионами их мерят, а что эти сведения дают? Ноль без палочки! Человечество вопрос “зачем?” стёрло с лица планеты! Копошит, копошит, а остановиться, раскинуть мозгами по асфальту, потумкать: “На фига?” - забывают. На время сетуют, мол, коротко живём… При этом тигриным и людским долгожителям более ста годиков, а дятловским - лет пятнадцать. Возраст по истинной сути своей есть анекдот, равнодушный к птахам. Так с чего бы мне относиться к нему иначе? “Я слово “время” в контексте твёрдо-оформленной субстанции исключительно от тигров и людей слышал! Деревья с ним, как с тканью обращаются: сминают, растягивают, отрезают куски…” - эмоционировал пёстрый красавец. Тигры относятся ко времени спокойно, а вот люди так и норовят предъявить ему претензии: то оно у них тяжёлое, то послевоенное, то кризисное, то беспокойное. Люди чураются старости, хотя задача жизненного цикла - взрастить дух, а тело тленно (оно меняется), но у тех, кто делает более плодородной душу, удобряя её, не заметны морщины или седые перья. Общаясь с ними, ты разговариваешь с центром груди, а не со всем организмом. Я встречал белых тигров, похожих на сгусток энергии, готовый украсить собой паутину, опоясывающую Ло́твон. Путь сих тигров наряден, а у птиц, в коих древа перекачивают знания, тропа иная. Мы похожи на сосуд из глины…
Дятел протёр лапкой глаза и воззрился на чёрных тигров. Один из них дёргал во сне задними конечностями, словно бежал куда-то, второй, напоминая малолетнего ребёнка билингва, лепетал короткие рычащие слова, перемешав между собой тигриный и человеческий говор. Гле́нда и Теко́ развлекались тем, что обрызгивали друг друга студёной водой ручья, извивающегося в шаговой доступности от полянки с растущей глицинией. Оба запыхались после пробежки.
- У тебя есть способности к бегу, а я семеню медленно, быстро устаю и моментально схожу с дистанции! - девушка села на мягкий южный мох и стряхнула остаточную воду с шерсти пальцев.
- Раньше ты совсем отказывалась бегать! Помнишь, я звал тебя составить мне компанию по-соседски? А ты говорила, что не пойдёшь и мне не советуешь, ибо я своей мчащейся массивной фигурой могу вызвать землетрясение, - исследователь просиял от забавного воспоминания.
- Забудешь тут! - архивариус кивнула. - Да я и сейчас поражаюсь, как так выходит? Я стройная, тонкая, звонкая, а бегу так, точно каменные деревья к ногам примотаны! А ты - коренастый и крупный - мчишь, аки пёрышко по ветру!
- В прошлой жизни я был диким мустангом, лихим скакуном! - Теко́ принялся фырчать и бить ступнёй об землю, как заправский конь копытом.
- Кстати, когда мы вышли за пределы кровавого леса, ты тоже начал про прошлые жизни баять. Мол, вспомнить можно разное, в том числе и то, как тебя закапывают заживо… Скажи, а ты в эти самые прошлые жизни веришь? Как думаешь, существует такое? - спросила Гле́нда.
- Леший знает! - рассмеялся тигр. - А я, в отличие от него, понятия не имею! Люди, между прочим, достойное количество сведений на данную тему подсобрали, и, судя по их сводкам, переселение душ целиком и “кусочками”, реинкарнация и перерождения вполне допустимы.
- Получается, мы можем нашу цепочку “жизнь-послесмерть-послежизнь” удлинить? - девушка выжидательно взглянула на спутника.
- “Жизнь-послесмерть-послежизнь-жизнь”? Вполне! Хотя я думаю, сие подходит не для каждого случая. Чуется мне, что не все перевоплощаются, ибо душа, высвобожденная из умершего тела в форме разума, крайне велика и допустимо её дробление, соединение, отсоединение. Энергия ведь не закупорена в баночку из под маринованных корнишонов! - хмыкнул молодой гений и мечтательно вздохнул. - Сейчас бы малосольных огурчиков для полного счастья…
- Получается я, как я, больше никогда не повторюсь на Ло́твоне? Камбэк не предусмотрен? - исследовательница достала из мешковатого сумана посеребритель и, по примеру Теко́, обработала им и шерсть, и одежду, чтобы та оставалась идеально чистой.
- По мнению людей, повторение - мать учения… Но ни тигр, ни человек скопироваться и воссоздаться сызнова не в состоянии, - белый тигр мысленно отметил, что Гле́нда начала перенимать его фишечки по уходу за собой. - Мозг, подвергаясь постоянному воздействию с самого начала своего формирования, становится уникальным. Именно он делает нас нами. Со смертью мозга личность стирается. Поэтому вне зависимости от перевоплощений (даже если они случаются), жизнь у каждого одна! При сём разум или “кусок” разума, то бишь энергетическая паутинка послежизни, способна атаковать и вселиться в ещё нерождённого, вынашиваемого матерью тигрёнка или ребёнка. Происходит ли так каждый раз, я не в курсе…
“Как всё сложно!” - шумно выдохнула сотрудница архива. “Тигр есть сложное существо! Да и никто не обещал, что будет просто!” - парень осторожным, но уверенным движением погладил лицо спутницы от виска до подбородка и произнёс: “Красивая!” Гле́нда смущённо поджала губы: “Никогда не думала, что понравлюсь кому-то такая, какая есть! Полагала, что всегда придётся носить скрывающую истинную сущность маску!” Теко́ с минуту молча смотрел в тёмно-карие с расширенными зрачками глаза подруги, дышавшей через рот, держа её за подбородок правой рукой, затем, чуть приподняв лицо девушки, провёл большим пальцем по губам Гле́нды и произнёс: “Каждый тигр носит маску, похожую на слоёный пирог, но, по сравнению с людской, в ней намного меньше “слоёв”!”
За спиной приключенца послышался всплеск. Силач обернулся, воззрившись на многоводный ручей. В сию же секунду из него выпрыгнуло крупное существо. Совершив кувырок в воздухе, оно с удивительной для такой громадины ловкостью нырнуло обратно в воду, пустив по глади широкие круги. Махина высунула на поверхность голову, увенчанную смахивающим на ветку дерева с нежно-зеленоватой листвой отростком, и воззрилась на тигров оранжевыми очами. Исследователь подался вперёд, а Гле́нда наклонила голову вправо и прищурила глаза, пытаясь рассмотреть пожаловшего гостя. Визитёр походил на ожившую трёхметровую водоросль в форме морского конька. Роскошная грива водного жеребца колыхалась от дуновения тёплого ветра. Он довольно зажмурился, наслаждаясь комфортной температурой воздуха. Проведя в статичном состоянии минуты полторы, животное ушло под воду для того, чтобы через тридцать секунд снова притронуться кожей к воздушному пространству Ло́твона, взмахнув резными листьями гигантских размеров. Ажурная мегалиства покрывала тело морского конька целиком, функционально представляя собой пышные плавники, визуально схожие с ветвями деревьев. На груди и спине топорщились шевелящиеся хрящевидные прозрачные отростки, росшие по подобию костей на скелете рыбы. Если бы купающееся в ручье существо вышло на берег и, обернувшись вокруг ствола Фруктана спиралью, по-змеиному (подобно сжимающейся и растягивающейся пружине) вползло бы наверх, прижавшись к дереву, то его зеленоватые выступы слились бы с кроной исполина в единую лиственную массу. “Получилось бы зелёно-кучевое облако из листочков!” - подумала тигрица, тут же испуганно дёрнувшись и отпрянув от глубокого ручья. “А если оно выскочит на землю?” - вполголоса спросила девушка у Теко́, но вместо него ответил другой участник экспедиции.
- Спокойствие! - провозгласил сонным голосом блокнот с серебряными уголками. - Сия лучепёрая рыбка, прикидывающаяся огроменной веткой, - лиственный морской дракон. Раскрас у него соответствует названию, может меняться, подстраиваясь под окружающую среду. Знатный маскировщик, знаете ли! Морским конькам, как мы можем наблюдать, он близкий родич. Питается крабиками и травкой-муравкой. Зубов, Гле́нда, моя маленькая трусишка, у него нетути! Расслабь булки!
- И где дракончик любит обитать? - поинтересовался белый тигр.
- В коралловых рифах с умеренной температурой. Присмотритесь! Если его прислонить к здоровому зелёненькому коралу, то прямо-таки одно лицо! Между прочим, диковинное создание повстречали! - многостраничный поэт повернулся к натуралисту и архивариусу корешком и забормотал. - Такая редкость! Такая редкость!
- Воду в ручье умеренной не назовёшь! Она ледянющая! И далеко не морская! - выдала комментарий девушка. - Так как же лиственный дракон увижается в радикально иной среде, нежели та, к которой привык? И каким образом попал сюда?
[b]- Охота пуще неволи, как говорят люди. Если новое всё
