Планетарная нейронная сеть. Разгадка тайны... (знаменитые приключения попаданцев)

лучше, чем то, что есть, то возможности сменить дислокацию сыщутся. Тех, кто говорит, мол, у меня нет возможности, просто ещё не допекло. Ресурсы есть у каждого! - внёс истолкование Теко́.[/b]
- А как же человеческая заповедь “где родился, там и пригодился”? - с усмешкой осведомилась тигрица.
- Много кто чего “заповедует”! Токмо жизнь есть движение, поэтому шевелиться нужно, а не хвалить родное болото! - исследователь постучал по голове когтем левого указательного пальца, призывая тем самым в любых обстоятельствах думать своей собственной башкой, а затем громко сказал. - Смотри!
- Ого! - воскликнула Гле́нда, наблюдая, как морской дракон практически в полный рост поднялся над водной гладью, расправив ажурные плавники-отростки и глубоко нырнув, поплыл в противоположную лесу щетинистых сосен сторону.
Белые тигр и тигрица смотрели на колышущуюся воду до тех пор, пока она не стала полностью спокойной. “Сейчас бы перекусить!” - произнёс Теко́, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Тигры обернулись и увидели готовый завтрак, включая бодрящий напиток. “Да откуда же ты умудряешься брать кофе и топлёное молоко?” - удивлённо всплеснула руками Гле́нда. Фруктан, зачем-то отращивающий на нижней ветке чересчур крупноразмерный лист, в ответ лишь довольно скрежетнул корой. “Пока вы там на рыбу пялились, мы тут расстарались!” - заважничал блокнот. “Сам ты - селёдка!” - шутканул Теко́ и, взяв подругу за руку, двинулся ближе к друзьям.




Глициния, выпластав длинный стебель, игралась с сидящей на мягком южном мхе Гле́ндой, пытаясь щекотать девушку, уже завершившую завтракать. Теко́, поевший быстрее неё, конспектировал в блокноте встречу с морским драконом. Абсолютная тень, в которой так и не очнулось людское сознание, дрыхла на солнышке, а человеко-тень, проснувшись после мятежного сна, с подозрительностью взирал на то, что обнаружил около внушительного размера чёрных лап. На крупном листе, приспособленном в качестве тарелки, лежали разрезанные на четыре части груши, дольки грейпфрута без кожуры, очищенный киви и две порции варёной форели, посыпанной крупной солью и мелкоизмельчённой смесью красного и белого перцев. Фруктан замахал ветками, показывая жестами: “Всё хорошо! Ешь-ешь!” Хищник, будучи порядка суток голодным, повёл носом по воздуху и глубоко втянул аромат свежих продуктов. Запах вызвал порыв вцепиться в пищу и по-звериному растерзать пласты рыбёхи, идеально уложенные в три плотных ряда и внешне напоминающие слоёный прямоугольный торт. Человеко-тень инстинктивно рванулся к тарелке, но напряг мышцы шеи и головы и сжал челюсти. “Не хочу, чтобы фруктовое дерево подумало, что я - дикарь!” - хищник кивнул исполину в знак благодарности за еду, ибо у него не хватило бы сил, отправиться на охоту (родители снились ему всю ночь, и он плакал, видя их живыми), да и дятел с долотообразным клювом критически поглядывал вчера на то, как он кормил пойманной птицей дружбана по человеческому миру, сидящего теперь на поводке.
- Фруктан, а навари, пожалуйста, ядрёного напитка из имбиря, лимона и мёда! - попросила Гле́нда. - Он дюжих сил придаёт! А, как ни крути, экспедиция притомляет: сбивчиво кушаешь, мало спишь, ибо мозг, напитанный новой и в основном геморройной информацией, во сне выдаёт странные картинки, будя и выдёргивая из сновиденческого отдыха.
- С чудинкой сны? - осведомился Теко́, выпустив из рук блокнот и убрав в заплечный сума́н драгоценные чернила и гнуткий браслет, позволивший с повышенной скоростью описать внешний облик трёхметрового лиственно-морского дракона, доводившегося родственником морским конькам. Парень даже сделал рисунок-набросок, изображающий оранжевый глаз редко встречающегося существа.
- Мне приснилось, что мы с тобой дюже поцапались… - архивариус зажала бёдрами кисти рук со стиснутыми в замо́к пальцами. Парень вопрошающе воззрился на подругу. 
“Я сердито-давяще выговаривала тебе претензию”, - продолжила девушка. В середине груди стучало предупреждение, что надо остановиться. Пренебрегая чуйкой, я продолжала изливать, как мне казалось, праведный гнев. Причина - бытовая хрень, на кою мне было положить большой и толстый, но я без передыху рычала благим матом. Я швыряла тебе в лицо словесные аргументы, игнорируя обжигающее чувство надвигающейся бури. То, в свою очередь, расползалось в верхней части тела, словно горящий адский пламень в форме корня, берущего начало чуть выше желудка и ветвящегося наверх в форме огненных, многочисленных и ломаных линий, достигающих горла. Ощущалось физически будто бы перевернутый вулкан запихали в грудную клетку, и он жжёт её изнутри.
“Во время исследования человеческой вселенной я стала не просто видеть, а реалистично “врастать” в каждое виде́ние. Даже чересчур реалистично!” - объясняла Гле́нда. Во сне ты слушал меня молча, хотя обычно мы общаемся в диалоге. Сей дурной признак я тоже проигнорировала! На твоём лице застыло выражение, показывающее, что ты больше не в состоянии выносить моего истошно-бранного рыка. Решение, плотно запечатанное в чёрную шкатулку, хранящуюся в глубинах твоего мозга, вылезло из открывшегося ящика Пандоры. Я выкопала его! Причина? На донышке моей психики таится привнесённая кем-то извне установка, что счастье проходяще. Она-то и побуждает беспричинно ломать счастье. В голове есть утверждение, и я своими действиями подстраиваюсь под него. Утверждение: “Счастье не длится долго!” - ложно, но я пытаюсь оправдать его, совершая поступки, подводящие к “записанному на подкорку” мрачному итогу.
- К какому итогу? Что за решение я принял? - Теко́ сосредоточенно внимал словам спутницы.
- Случилось то, чего я боюсь! Ты бросил меня! - с обидой в голосе высказалась Гле́нда, точно бы пережив расставание на яву. - Повернулся спиной, вышел из кроно-дома, и я осталась одна!
“Я бы предпочла не говорить об этом, не снимать маску равнодушия, оставаясь, как и раньше луковицей, спрятанной под слоями шелухи! Чудесно, когда засохшие чешуйки золотисто-жёлтого цвета прячут уязвимое нутро. Страшновато вслух озвучивать свою ранимость…” - Гле́нда подметила, как участники экспедиции сгрудились возле котелка с имбирным отваром, тактично оставив пару наедине, но человеко-тень, интенсивно жующий форель, навострил уши. “Не могу же я попросить зверя выйти вон из леса щетинистых сосен! Придётся говорить при нём! Ибо умолчание, холодной змеёй вползающее в пары, приносит больше вреда, чем голая правда, высказанная в присутствии посторонних!” - мысленно решила девушка, опустила глаза и возобновила прерванную речь. “Во сне меня обуял страх, ибо я осталась одна, а ты ушёл в неизвестном направлении”, - в словах белой тигрицы прорывался вопль отчаяния, который она сдерживала силой воли. Первый раз в жизни я не ведала, где ты находишься! Припомни, за весь период нашего знакомства мы всегда сообщали друг другу о своих перемещениях: ты знал, что я отрядилась служить в архив и тусуюсь там, а ты всегда загодя говорил, что отправляешь в новый исследовательский поход с уточнением срока возврата. Испуг и уязвлённость твоим категоричным уходом сподвигли меня перебирать в голове варианты, кто может знать о твоём теперешнем месте положения.
Я вспомнила о твоём приятеле из нашего поселения, который, может, и не являлся близким другом, но оказывал тебе по случаю посильную поддержку. Например, когда у тебя случился резкий упадок карьеры после смерти прадедушки, он помог удержаться в научном совете пусть и на крайне простой должности и на полставки. Я отослала ему пергамент, в коем гневно требовала рассказать, где ты находишься. Установка на убиение счастья снова сработала, и я продолжила разрушать теперь уже свой имидж, являя твоему знакомому образ злобной и стервозной суки. Парниша прислал ответ, в коем не содержалось ни слова о тебе, однако мне стало понятно, что он в курсе событий, ибо начертал следующее: “У меня тоже так было. Девушка превратилась в соперника, в бойца, в мужика, готового в любой момент выйти на ринг и вмазать по морде. Не выдержав сей конкуренции в паре, я ушёл”. Сердясь, что твой приятель пишет мне, как стерве, я измарала отзывный пергамент оправданиями, но паренёк жёстко меня проигнорил. В моей голове жужжащим роем замелькали картинки, как ты идёшь по туманной тропинке, удаляясь от меня всё дальше, и я чувствую, что скоро между нами возникнет другая женщина. И ты, даже не любя, останешься с ней.
- Первый раз в жизни я почувствовала, что есть поступки, которые способны изломать даже твердь, после коих нет пути назад, они бесповоротны и стопроцентно наказуемы! - от душевной наготы у Гле́нды свело скулы, но она набралась решимости и посмотрела в зелёные глаза друга, восседающего рядом.
- Симпотяжка! Мужчина не в состоянии вынести всего… Я - не железный трактор из мира людей, чтобы месить гусеницами любую грязь! - Теко́ развёл руками, показывая беспомощность в преодолении некоторых ситуаций.
- Я видела предупреждение во сне? - девушка сдвинула брови. - Грёзы показывают, что будет, если действовать конкретным образом?
[b]“Я говорил тебе, но повторю, ибо сие важно…” - отозвался исследователь. Самая мерзкая эмоция - сожаление. Она - финал не ошибки (мы все ошибаемся), а перегиба, за которым следует слом. Представь, что я схватил тебя одной рукой за колено, другой за ступню, затем наступил ногой на голень и, надавив всем весом, сломал её… Существуют поступки, точно также поступающие с тигриной психикой. Есть то, что не изглаживается никогда! Поэтому есть и то, что не нужно делать никогда! Женщина по сравнению с мужчиной