Ржавое Солнце Часть 1.

корку смывает… Смерти ты моей хочешь, Халера.
— Ты только близко ко мне не подходи, — Она демонстративно натянула шарф на нос.
— А насчет жратвы ты права… — Клык почесал грязными ногтями шею, оставляя серые полосы на засаленной коже. —  как только стали мы со Штырем, за этой Титькой гонятся, так со жратвой одни проблемы… жрем всякую гадость.
— Но я-то не ем что попало…
— А у меня организм требует… — Клык перебил Халеру, и оглянулся на идущего позади Гирю, как бы ища у него поддержки.
Но Гиря громко шмыгал носом, подтягивая выпадающую соплю, и на их спор не обращал никакого внимания. Он шлепал по земле сапогами на толстой подошве, и тихо бормотал себе под нос, как будто пережёвывал свой язык.
Гиря сочинял стишок:
— Раз, два — мы идем, три, четыре — всех убьем, пять, шесть…
Гиря остановился, зашевелил губами в поисках рифмы.
— Ты придурок, — подсказал Клык.
— Пять, шесть, — Клык, придурок, семь, восемь — съел окурок…
С той самой ночи, когда всё пошло наперекосяк, Халера не знала ни сна, ни покоя. Сначала — эта дурацкая перестрелка в Лексингтоне, бестолковая беготня по развалинам, пули, свистящие мимо ушей, тварь, чуть было не убившая Тихого. Потом — шепотки в бандитских кругах, переросшие в открытый ропот: Штырь — проклятый неудачник. Сначала упустил какую-то девчонку, которая оставила его без последнего глаза, а потом и вовсе привёл за собой в Корвегу саму Смерть.
Пришлось сматываться в Конкорд, быстро и тихо, пока рейдеры Джареда не взяли инициативу в свои руки. А уж они-то решали проблемы просто — пулей в затылок… и в ближайшую канаву. Никто из банды Штыря не собирался становиться очередным безымянным трупом в их кровавой коллекции.
А теперь обозленный Штырь вдруг почуял, что Титька рядом, и послал Халеру, в компании с двумя недоумками, искать эту занозу. Всё бы ничего, Гиря больше молчал или сочинял всякую хрень, бубня себе под нос, а вот Клык постоянно лез со своими «идеями».
Клык не унимался:
— Мы уже неделю делом не занимаемся, а только по Пустоши туда-сюда шныряем… Над нами теперь все торговцы смеются…
— Что ты предлагаешь? — спросила Халера, она уже шла впереди, ускоряя шаг.
— Идейка-то есть… давай какую-нибудь тощую девку поймаем, да и приведём к Штырю вместо Титьки… он все равно слепой… не поймет.
Халера остановилась — «идейка» была... так себе:
— А если он догадается, что мы его обманули?
— Ну и что?.. Скажем, обознались… тьфу… — Клык выплюнул залетную муху, — зато у него закончится зуд в заднице, из-за этой Титьки.
Халера задумалась:
— Ага, а мы с тобой будем лежать отдельно от своих потрохов…
Клык даже вздрогнул от её слов.
— Я хоть что-то предлагаю, — Клык горестно вздохнул, — ты пойми… пока про неудачи Штыря слух идет, нам от него не сбежать, нас ни в одно приличное общество не примут... Мы теперь как обоссаные патроны из одной обоймы. Понимаешь?
Халера оглянулась на Гирю. Тот уставился на неё мутными глазами, стараясь сообразить, о чем речь. Шмыгнул носом, поправил гранатомет и моргнул. Ему дела не было до всяких там интриг. Тем более что, живую Титьку он и в глаза не видал.
— Девять, десять — всех повесим…
Мысли Халеры, стали путаться, а когда мысли путались, она машинально подносила пальцы ко рту, сгрызая заусенцы и ногти, будто пыталась перегрызть саму проблему.
Конечно, Клык прав, — вечно эта тягомотина продолжаться не может, но и обмануть Штыря — дело не простое.  Сейчас от её решения зависело многое. Если не всё.
А что, если и в правду, все несчастья от Титьки?  Может Башня специально от неё избавился… Как от проклятия… Что бы Штырю насолить… А? Тогда её надо найти, и пусть Штырь делает с ней, что хочет.
Халера вдруг вспомнила, как Штырь прикасался к ней, ещё там, на Оливии. И едва заметно вздрогнула. По коже пробежал озноб, словно ледяная рука скользнула по телу от затылка до самых пяток.
— Нет, — поспешно ответила Халера, и обтерла слюнявые пальцы об шарф, — нет… безглазый Штырь ещё страшнее, чем одноглазый.
— Ну, моё дело предложить… — Клык сдался, шлёпнул себя по щеке, размазывая мух по щетине. — жрать хочу...
Гиря одобрительно закряхтел, разговор про еду ему очень нравился:
— Раз, два — мы идем... Гы-гы… три, четыре — всех сожрём…
Довольные мухи приторно гудели прямо над головой Клыка.

II
На след Титьки вышли совершенно случайно. Сначала встретили торговку с жабьим лицом, которая сначала поломалась, но после того, как Клык пообещал ей отрезать уши, сообщила, что видела похожую девку еще утром.
— Только с ней мудак какой-то таскался… — торговка сжала сухую ветку, разглядывая троицу сквозь дым костра.
— В серой майке? — спросила Халера, поправляя шарф на шее. Утренний ветер трепал её волосы, пахнущие порохом и старым растворителем.
— Ну да.
— А робота с ними не было?
— Нет… робота не видала. — торговка плюнула в огонь. Слюна зашипела на раскалённых углях.
— Куда пошли?
— Туда, — торговка махнула рукой в сторону севера, где лежал перевернутый автобус, похожий на мёртвого жука.
В знак благодарности Гиря лениво треснул её гранатомётом по башке — на этом их диалог и закончился. Торговка осталась страдальчески квохтать у огня, а троица двинулась дальше, оставляя за собой неразборчивые следы в рыжей пыли.
Возле одинокой закусочной, посреди леса, Халера увидела старого знакомого. Вольф стоял, прислонившись к ржавой вывеске, и курил самокрутку. Дым вился вокруг его головы, как живой.
— Они у Трудди тусили… —отвечая на вопросы, Вольф выдыхал дым колечками, — если б я знал, что они тебе нужны, Халера…
— То, что? — она подошла ближе, чувствуя, как пахнет его кожа — боевыми стимуляторами и дешёвым одеколоном.
— Я бы их задержал. — он ухмыльнулся, показывая золотой зуб.
— Силён ты трындеть, Вольф… впрочем ни чего нового. — Халера скрестила руки на груди, но уголки её губ дрогнули.
Вольф, как-то внешне приосанился. Его пальцы, грубые и покрытые татуировками, коснулись её запястья:
— Может посидим? Вспомним старые времена? — он кивнул на кафешку, — Труди нам нальёт, в счёт своего долга.
Симона, стоящая рядом с Вольфом, сняла с плеча карабин.
Напряжение возле кофейне неумолимо поползло вверх, словно патрон, медленно влезающий в ствол из тесного магазина. И если бы не приказ Штыря действовать без лишнего шума… Халера непременно померилась бы с девицей калибром оружия. Но… Она с сожалением поджала губы.
— Твоя бабуля, против… — язвительно прошептала Халера, глядя Вольфу прямо в глаза.
Он с опаской покосился на черное дуло карабина.
Сквозняк донёс из закусочной запах жареного брамина и чего-то сладкого — возможно, последние запасы довоенного сиропа.
Гиря скосил глаза на прилавок — мутные зрачки вдруг шевельнулись, словно что-то разглядывая.
— Мясо... — прохрипел он, проглатывая слюнявый ком.
Клык шмыгнул носом, смахнул муху с лица и без лишних слов направился к прилавку. Гиря поплёлся следом, как голодный пёс.
— Эй, ты, — Клык шлёпнул ладонью по стойке, оставив грязный отпечаток, — давай сюда три порции. Да поживее…
Труди неспешно развернулась. Его глаза, будто тонкие прорези, едва виднелись в одутловатом, заплывшем лице.
—  А у тебя крышки имеются?
Клык замер. Потом медленно, слишком медленно, достал гранату. Поставил на прилавок аккурат рядом с тарелкой жареного мяса.
— Вот мои крышки. Поняла, старуха?.. Или я твою обрыгаловку на атомы разнесу…
Тишина заискрилась, невидимыми молниями, нарушаемая лишь жужжанием мух над головой Клыка.  Даже Гиря перестал шмыгать соплями.
Труди посмотрела на гранату. На Клыка. В его ухмыляющиеся глаза. Этот разнесет… Потом молча завернула три жирных куска в газету и толкнула в их сторону.
— Уходите.
Клык схватил еду, сунул один кусок Гире, второй себе в рот, третий оставил для Халеры. Жир стекал по подбородку, смешиваясь с грязью.
— В следующий раз клади больше специй, — бросил он уже на выходе.
Гиря только хрюкал от радости, с наслаждением чавкая набитым ртом.
Когда отошли подальше, Клык передал Халере её долю. Та взяла мясо, повернулась к напарнику и доверительно зашептала. Её голос стал мягче, каким не был никогда:
— Ох, какой у нас с ним роман был… пока он с этой шваброй, не связался… — она развернула газету с наслаждением вдохнув запах еды, — ум-м-м… вкуснятина… — Халера облизала губы, чуть было не забыв про начатый разговор. — У этого парня всегда крышечки имеются…
— А чё мы его не вытряхнули тогда? — Клык остановился, готовый вернуться к закусочной. Его мухи по инерции пролетели вперёд встревоженным роем.
— Ты думаешь, он крышки с собой носит? Он же не такой идиот как ты… — Халера сжала в руках газетный сверток.
— Я тоже с собой крышки не ношу. — Клык злобно нахмурился, поправляя засаленную портупею.
— У тебя их и не было никогда… — отрезала Халера, глядя на удаляющийся огонёк закусочной, её благостное настроение сменилось раздражением, — только одни мухи.
Ветер донёс обрывки музыки — похоже Труди завела старенький патефон. На мгновение Халера вспомнила о том, как Вольф когда-то давно ухаживал за ней. Но тут Гиря звонко чихнул, и все ностальгическое наваждение прошло само собой.
От закусочной Труди, к северу, вели две натоптанные тропы — либо в Конкорд, либо к ферме Эбернети. Выбор был невелик.
Тени рейдеров снова поползли на север, обтекая ржавые скелеты машин, а за ними тянулся неторопливый рассвет, и гнетущее, смутное чувство чего-то бесконечно утраченного.

III
Солнце ещё не успело подняться над горизонтом, оставляя мир в серо-голубых тонах, где каждая тень казалась глубже, а каждый звук — громче.
Туман стелился по земле, цепляясь за стебли сухой, колючей, травы. Воздух, ещё не раскалённый солнцем, пах пылью, дымом и едким запахом свежего навоза.
Клык шёл первым, его сапоги вязли в сухой траве, а глаза цепко выхватывали детали местности. Он прищурился, замедлив шаг. Взгляд скользнул по размокшей обочине, где грязь, ещё не успевшая затвердеть, и хранила отпечатки чьих-то ног. Два следа – один крупнее, с грубым рельефом подошвы, другой поменьше, с острым носком.
— Эй, Халера, — хрипло позвал он, тыча пальцем в следы. — Глянь-ка...
Халера наклонилась, провела рукой по краю отпечатка. Грязь была влажной на ощупь, но не растрескалась – значит, прошли недавно.
— Свежие, — сказала Халера, выпрямляясь. — вчера вечером проходили…
Клык облизнул обветренные губы, оглядывая дорогу.
— Мужик и баба... — пробормотал он. — Один шагает тяжело, второй – полегче… след не глубокий… сдается мне, Халера, это тот, кто нам нужен.
Халера молча кивнула. Значит ферма Эбернети?..
Как оказалось до фермы идти было не так далеко, всего лишь полкилометра. Сначала увидели опору электропередачи, потом приютившееся внизу строение. Поле с тошкой, и загон для брамина. Сразу во двор вваливаться не стали, мало ли чего могут подстроить подлые фермеры. Обошли кругом.
Клык уже было хотел свернуть в поле к аккуратным грядкам тошки, но тут же застыл на месте, заметив фигуру у загона — скрюченного на земле парня, обнимающего пустое ведро, как будто это была лучшая женщина в Пустоши. Его лицо, покрытое слоем грязи и пота, мирно подёргивалось во сне, где, наверное, не было ни боли, ни голода, ни этой вечной беготни от смерти.
Гиря хмуро засопел,