Привет! Меня зовут Глеб. Ну, если полностью, то Глеб Иванович. Лисовский Глеб Иванович. Вы спросите кто я вообще такой? Да просто хотелось представиться, прежде чем погружать вас в вихрь событий, неожиданно свалившийся на мою голову.
Мне недавно исполнилось 25 лет. Я высок, красив и обаятелен!
Недавно окончил университет с отличием и даже успел поработать по профессии «архитектор». Но не всё гладко бывает: как говорят, первый блин – комом. Вот и у меня не сложилось - после полугода отличной, на мой взгляд, работы, меня вызвал директор и потребовал от меня участие в махинациях с материалами и заказчиками. Потому что ему, директору, хочется хорошо жить и вкусно кушать, да и об остальных работниках необходимо заботиться, в виде тринадцатой зарплаты или премий раз в квартал. А иначе, как немного сжульничать, у него нет вариантов сделать деньги по-быстрому, да в обход налоговой - сто лет им здоровья. Стало быть, от меня, Глеба, как от отличного работника, требуется держать язык за зубами и оказывать посредственную помощь, за что, конечно, гарантирован процент от отката, небольшой, но все же лучше, чем ничего.
Однако, планы директора шли в разрез с моими убеждениями о честности и о способах зарабатывать эти самые деньги. Сам не вру и от других не терплю такое поведение. Недостойное поведение для мужчины - ложь. Опять же, если закупать материалы дешевле, то и качество пострадает, а архитектура — это сооружения, которые могут за своей неустойчивостью еще и чужие жизни унести. Я ему так прямо и сказал. После чего и не заладилось у нас. В течение двух недель у меня отжали все стоящие проекты, с моими наработками, конечно, плавно намекая, что работы для меня теперь нет. Ну, а дальше я не стал терпеть, взял лишь документ, что фамилия моя нигде фигурировать не будет — в проектах их, и уволился одним днем. Свет клином на них не сошелся. Должны же быть и честные работодатели, в конце концов.
Время, правда, с точки зрения поиска работы, я выбрал неудачное - вот только декабрь начался. Тут год бы закрыть, а не новых работников принимать. Так, что я подумал и решил пока повременить с рассылкой резюме. А тут еще и дедушка с чего-то приболел. Мама как узнала, сразу его привезла в город. Дед у меня крепкий, в деревне живет и на здоровье вообще никогда не жаловался. Поэтому мама и испугалась сильно. Да и болезнь странная, и не очень понятная. Температуры нет, кашля нет, слабость большая есть. Так что мое увольнение вовремя случилось - отправили меня в дедов дом. Следить за хозяйством, так сказать. Хотя «следить» - это громко сказано. Просто пожить, дом потопить. Деда всегда любит повторять: «Зимой дому нужен хозяин, чтобы дом не промерз, не отсырел, да плесенью затем не наградил». А что? И на природе отдохну, и деду помогу чем. Я быстро собрался и поехал.
Деревня дедова всего в часе езды от города была. И, как обычно, из города шоссе было свободным. Так что трехполосная дорога быстро сменилась однополосной, а за тем и неприметный съезд в лес нашелся. И я в очередной раз порадовался, что выбрал себе внедорожник. Можно не переживать из-за того почищена дорога или нет. Особенно, когда ее никто от снега и не чистит.
Для меня всегда было загадкой, как вышло, что среди густонаселенного пригорода, среди новостроек, смогла затеряться деревушка Кривые рожки. Да, чтобы и озеро сохранилось лесное чистое, и небольшой лес вокруг деревни. Деревня эта, сколько себя помню, какой была такой и осталась, будто кто время на паузу поставил и забыл снять. Добротные бревенчатые дома, хотя местами и пустующие. Не было в деревне новых лиц. Старики жили и внуков к ним изредка привозили, на лето или на каникулы. Но никогда не слышал, чтобы продавали участки или планировалась застройка новая. Я пару раз уточнил у деда, но тот лишь отмахивался, мол, живем и живем, а вот когда нагрянут со строительством, тогда и думать будем. Но про деревню будто забыли, вот старики и жили спокойно.
В общем доехал я быстро. Деревня встретила меня тишиной и покоем. Вился дымок над крышами, укрытыми снегом, в некоторых окнах горел свет. Дедов дом располагался на противоположной от въезда стороне, и я не спеша проехал через всю деревню. Всю, конечно, сильно сказано, всего то и было домов тридцать, так что «всю» очень быстро закончилась. Дедов участок стоял не вровень с остальными домами на улице, а на отшибе, как раньше говорили. Да и к лесу ближе.
Дома было тепло и уютно, хотя я почувствовал что-то, будто дом грустил без деда, правду сказать и мне взгрустнулось. Поэтому, после того, как занес вещи в свою комнату, я решил прибраться. Лучшее средство от печали на все времена! Но сперва сходил на улицу за дровами, чтобы и хватило не только на сегодня.
Я тяжело плюхнулся в кресло и провел по комнате уставшим взглядом – наконец–то, порядок. Не то, чтобы в доме было слишком грязно, но так уж меня приучили с детства – должно быть убрано, а я и не жаловался. В чистоте–то и приятнее находиться!
Погода в этом декабре была очень непостоянной, будто еще сама не определилась, что сейчас осень, зима или весна. Гидрометцентр обещал все же легкий морозец и солнечную погоду до конца недели. Утром и правда был небольшой мороз и яркое декабрьское солнышко. Но в декабре темнеет рано, и я, вооруженный пылесосом и влажной тряпкой, сам не успел заметить, как за окном уже стемнело. Только редкий снег разбавлял белизной пейзаж за окном, но не добавлял четкости, скорее размывал ту, что была.
И тут я вспомнил, что успел только чуть перекусить утром. Я еле заставил себя подняться, включил чайник, достал свою любимую кружку - мама привезла из Европы после командировки, набор пол литровых с картинами Винсента Ван Гога. Не скажу, что любитель его творчества, но кружки были удобные, а, главное, что вместительные, а нам с дедом большего и не надо. Я заварил чай из травяного сбора, который с дедом весной собирали, и комната наполнилась летними цветочными ароматами. Я сел в кресло напротив открытой печки, в которой уютно потрескивали дрова. Хорошо, что дед отвоевал печку. Хотя родители настояли и на том, чтобы дом деда стал более современным, то есть: и отопление с батареями провели, и водонагреватель новый, но сносить печку дед не дал. «Печка – душа дома, нельзя дом без души оставлять!» – сказал дед и закрыл на этом тему. И сейчас я был деду благодарен за это. Правду говорят, что на три вещи смотреть можно бесконечно: как горит огонь, течет вода и кто-то работает, хотя с последним я бы поспорил. Но смотреть как горит огонь мне нравилось. Я ощутил, что напряжение последних дней на работе и плохое настроение, вызванное им, - уходят.
Вдруг в окно постучали. От неожиданности я вздрогнул и чуть не облился горячим чаем. Я подошел к окну и прислонил лицо к стеклу, прикрыв по бокам ладонями. За окном же творилось что–то невообразимое – снег падал так плотно, что ничего было не разобрать. Когда только успел такой снегопад начаться? Вдруг, такой же стук раздался от другого окна, ближе к двери. Почему–то по моей спине пробежал холодок, что–то показалось и в этом стуке, и в этом снегопаде; что–то необычное, если не сказать, что ненормальное. Хотя бы те же окна - высоко от земли были. Но я поспешил отогнать ненужные мысли – дед дружил с соседями, что ж удивительного, если кто–то из них пришел справиться о его здоровье, пусть и в такую непогоду.
Я быстро накинул пуховик с капюшоном, обул ботинки и открыл дверь. На улице никого не было. Но мороз пробрал до костей, будто на улице не –5, как обещали, а все –40. Снег падал сплошной стеной. Я вытянул руку вперед, и удивился, что ее совсем не видно за снегом – вот это снегопад! Тут и во дворе немудрено заблудиться в такую погоду. Я сделал несколько шагов от двери, и обернулся, фонарь над входом освещал снег большим белым пятном, но хорошо различимым, поэтому я прошел еще дальше – не потеряюсь.
Но во дворе я никого не увидел, и на снегу не было никаких следов.
– Эй, кто там стучал? – крикнул я в белую завесу снега. Собственный голос показался глухим.
– Никодим Митрофанович, где? – раздался приглушенный голос неподалеку.
– Деда приболел, нет его, – честно ответил Глеб. – Вы хотели, чего? Может я чем помогу?
– Никодим нужен, – еще тише прошелестел голос. Еле различимый за снежной пеленой.
Я прошел еще дальше во двор, как показалось откуда раздавался голос и едва различил темный силуэт. Пока я пробирался ближе, тот издал непонятный звук и стал заваливаться в снег. Не раздумывая, я бросился вперед, не глядя подхватил темный силуэт на руки и побежал в сторону дома. Кто бы это ни был, что-то случилось, может, он замерз. Я на улице пробыл всего ничего, а ветер давно выдул остатки тепла из пуховика. Тело на руках было щуплым и почти невесомым, и еще очень холодным. Тонкая ткань чужой одежды совсем не грела, даже наоборот, будто холодила руки, хотя куда уж холоднее–то?
Я вбежал в дом прямо в обуви, усадил свою ношу в кресло и накинул сверху плед. Тут же подкинул дров в печку и побежал закрывать двери. В это время в голове мелькали обрывки лекций по оказанию первой помощи замёрзшим: внести в помещение, укутать в теплое, не растирать, теплое питье, алкоголь нельзя. Уже раздевшись, я метнулся к чайнику и налил еще одну кружку, но разбавил водой, чтобы не обжигал. Когда же я обернулся к неожиданному гостю, но так и застыл с чашкой в руке.
[justify] В кресле сидел скелет. Я закрыл глаза, очень медленно выдохнул, вдохнул снова, сосчитал до десяти, выдохнул, открыл глаза – не помогло. В кресле сидел, точнее полулежал скелет – голова в капюшоне, чуть завалилась на бок, под ней плед в розовых мишках, и ниже – в разрезе на черной юбке, хотя скорее это балахон, а не – белеют кости стоп. Я медленно поставил чашку и ущипнул себя за руку – эффекта ноль – видение не пропало. И что же делать? Я так и стоял в ступоре, пока гость, а точнее гостья – чего уж тут гадать, Смерть это в самом классическом виде – не зашевелилась. Мой разум отказывался принимать происходящее, поэтому, когда в темных провалах заморгал зеленоватый свет - будто открывались и закрывались глаза - я уже особо и не удивлялся. Гостья осмотрелась, села ровнее и посмотрела мне в глаза. Меня снова обдало морозом - несмотря на то, что я стоял близко к печке - но быстро отпустило. Страха у меня не было, скорее был интерес: а как это кости вместе держатся и
