Чёртова внучка 14 глава

вылупившись в тёмный угол хижины, закричала в ту сторону:
– А ну, пошли прочь, нечистые! Мы вас видим! Несть вам тутова жития! Прочь! Прочь! Незваные ходу во чужу избу не имеют. Ворощайтесь, скверные, в пекло! Нет, ты видала? Видала, каково изгаляются? – кивнула она обмершей от боязни девоньке. – Чего встала, разиня? Сюды давай! Будешь нонче спать подле меня. Поди, при тебе угомонятся.
– Вот ещё! Не стану я ночевать в твоей вонючей койке! – возмутилась Эрмингарда. – Меня от тебя воротит!
– Цыц, недоростка! – шлёпнув её по губам, рыкнула старушенция. – Живо укладывайся! И шоб ни звука боле поперёк моего слова!
Ох, неладное с Кунигундой творилось. Не была она во хмелю, а разума у ней точно не стало. До чего ж башка её со страху зряшного повредилась, коли она доброй волей уложила одесную себя ненавистную внучку, кою иным часом готовая была в колодце утопить? Никак не получалось рыжей в толк взять, что за лихо с бабкою её приключилась и кто сему виной. Во всю ночь вещунья поминутно подскакивала с койки да гнала злым глаголом зримых ею одной нечестников. Зашуганная же её безумство малявочка таилась под одеялом, напряжённо созерцая чинимую грымзой сумятицу. Притомившись с ентой свистопляски, рыжая прикорнула-таки к зарнице, так что даже старухина маета да бесчинство не смогли ей в сём воспрепятствовать.
А как солнышко обогрело мироколицу, растолкала Эрмингардова бабка спящую и прокаркала над ней:
– Подымайся, дрыхоня! И в кого ж ты токмо уродилась таковская непутёха?! Я ужо и баньку истопила, а ента королевна всё почивает! Шибче-шибче! Скока мне тебя, блажную, дожидаться?!
Плохо соображая со сна, чего от неё хотят, девушка и опомниться не успела, как чародейка затолкала её в душную парильню, да и сорвала с несчастной всё одеяние. И как от неё ни отбивайся, нипочём дряхлая бесовка не отпустит. Такого жару мелкой задала, точно сквозь самую преисподнюю проволокла. Да засим не унялась, а вместо сего удумала вычёсывать внучкины локоны гребнем костяным, кляня при том пышность её кос, кои упрямо не поддавались чесанию. Уж и всю макушку девичью расцарапала в кровь, и не един клок волос с неё содрала. А Эрмингарде всё невдомёк, с чего бы дьяволовой жёнке столь рьяно о ней радеть. И только когда Кунигунда всучила ей безобразное платье, пошитое из пёстрых лоскутов, девочка с отвращением сообразила, что её готовят к приёму новых сватов. Хотела было взъерепениться да учинить колдунье знатную бучу, но, столкнувшись с её пышущими негодованием буркалами, смолчала. Надобно погодить. Улучит минутку, да и улизнёт отсюдова. В сём она мастерица славнецкая. Безропотно напялив на себя мерзостный нарядец, девица уселась за стол да с таковской покойной физиономией, будто нету у неё ни малого подозрения, к чему её готовят. К слову, дарованные ей ризы, вполне вероятно, имели некогда – годов эдак тридцать назад – достаточно недурственный вид, однако ж нонче, изношенные вдрызг и наспех залатанные, пребывали в весьма плачевном состоянии. А хуже всего, что одеяние, кое, по-видимому, предназначалось к украшению её натуры, было непомерно велико девоньке, словно до сего его на́шивала Адельгейд. Так что Кунигунде пришлось обвязать его ремешком по стану внучкиному, дабы оно хоть как-то держалось на её худосочной фигурке.
К тому мигу, когда Эрмингарда уже была абсолютно уверена, что ей удалось усыпить старухину бдительность своей напускной безмятежностью, знахарка и вправду вышла из терема, беспечно оставив младую егозу без пригляду. И минутки не минуло, как ехидна выкатилась за порог, а рыжая уж и к двери. Однако ж едва к ручке потянулась, да и крякнула с досады – ибо ручки-то дверной нету, будто и не бывало её здесь николи. Попыталась навалиться на дверь, да без толку. Отворялась-то дверушка вовнутрь, так что само собой наружу её не распахнёшь. А сим-то часом и вовсе точно приросла она к косяку вмёртвую. И ни туды тебе, и ни сюды. Ни враз доселе сродной оказии с Эрмингардой не случалось. Никак ворожба? А грымза-то куда хитрее, чем ей думалось. Смекнула, поганка, что у малой на уме, вот и заперла её, упреждая задуманный ею побег.
Гневно пнув дверку ногой – ох, и больненько пальчик при сём зашибла – рыжая рванула к оконцу. Но и тут её ждало невезение. Как ни пыжилась, а ни разбить, ни выломать слюдой остеклённую раму, не сумела. И даже когда она, негодуючи, принялась швырять в окно горшки да миски, никакого проку с этого не вышло.
– Ой, да полноте буйствовать, мятежница. – послышался за её спиной ленивый попрёк.
– Хорошо тебе, Гедвига, говорить. Не тебя, чай, замуж выпроваживают. – обиженно ответила молодица сладко потягивающейся кошке. – Ты лучше б подсобила словом али делом. Как мне быть-то? Может, черед чердачное окно на крышу вылезти? Как думаешь?
– Лезь-лезь, голубушка. – елейным голоском съязвила зеленоглазая красавица. – А как шейку свернёшь, враз присмиреешь. Отдохну я тогда вволюшку от твоей беспутицы.
– Какая же ты вонючка. – надулась девочка.
– И что за бестолковка? – философски вздохнула кошка, распушив свою чернильную шёрстку. – Всё-то этой юродице надобно разжёвывать. Не мельтеши попусту. Как гости через порог переступят, чары ослабнут. А ежели сумеешь с ними единым шагом наружу выбраться, тут и не станет препоны к твоему бегству.
– А коли не сладится, как ты сказываешь «единым шагом»?
– Ну, уж если тебе свою собственную шкурку спасти непосильно, то и пропадай пропадом. Кому ещё тебя вызволять надобно? – насмешливо фыркнула та.
Осознав, что от Гедвиги большего не добиться, рыжая вынужденно уселась за стол да, подперев щёчку кулаком, сердито наблюдала, как кошка моется, гостей намывая к обеду.
– Послушай, Гедвига, а чего это со старой-то творится? – через некоторое время вопросила малая. – Совсем у ней ум за разум зашёл. Ты-то небось приметила, какие выкрутасы она тут выделывает?
– А ты, похоже, до сих пор не сообразила, сколь велик смысл соделанного тобой. – с лёгким оттенком презрения ответствовала та.
– А чего я такого соделала? – растерлась Эрмингарда и, подумав с минутку, предположила. – Али ты намекаешь на её сад? Нешто у ней с пожара крыша съехала?
– Ничего-то ты не смекаешь.
– Ну так разъясни, умница-разумница. – вспылила раздражённая её недомолвками девица.
– Перво-наперво могла бы и сама догадаться, что с тех пор, как карга лишилась возможности пить твою душу, её силы значительно ослабли. Мало того, она не получала потребной для себя юности, так ещё и отравилась душой тараканьей да жабьей, кои ты ей взамен себя скормила. А то, что раз ведьмой заглочено, уже из нутра её не выведется. Души гадовы осели в ней прочно, вымещая из неё человеческий разум. Но страшнее всего для Кунигунды погибель её вертограда. В нём был источник её силы.
– В каком смысле? Это же просто цветы. – удивилась малая, но та ни сие ничего не ответила. – Ну, а кого она там видит? Что ей мерещится-то? – продолжила она вопрошать, однако ж кошка, старательно вылизывая подушечки на своих лапках, вновь промолчала.
– Гедвига! – требовательно прикрикнула на неё Эрмингарда.
– А кто сказал, что ей мерещится? – искоса бросив на неё недовольный взгляд, буркнула она.
Тяжело сглотнув, обвела Кунигундова внучка мутным взором избу да, невольно поёжившись, промолвила:
– Хочешь сказать, тут и вправду … что-то завелось? Бесы? Те, что служат ведьме, а впоследствии мучают её душу, коли она не исполнит какой-либо из пунктов их договора?
– Ну и где ты начиталась подобных бредней? – с досадой покачала кошка головкой. – Все эти трактаты про ведьм и изгнание бесов писали церковники, нимало не разбирающиеся в магии. Случается, конечно, что ведьма заключает договор с демоном, но по нынешним временам это редкость. Единственный шанс для посредственной чародейки обрести колдовскую мощь заключён в том, чтобы самой сделаться ровней чертям, стать одной из тёмных.
– Каким образом?
– Через жертвоприношение и вкушение чужой души. Но это палка о двух концах. Постепенно ведьма становится зависима от такого питания. А человеческая пища вовсе перестаёт её насыщать, сколько бы она ни съела. Ведьминская крепость лишь в поглощении сторонней жизни. Лишаясь сего, она утрачивает и приобретённые силы, и свои собственные.
– А при чём тут бабкин сад? Почему ты назвала его источником Кунигундовой силы?
– К чему тебе всё это? Не суйся балдой волку в пасть, коли не хочешь её потерять.
– Я живу бок о бок с ведьмами и имею право знать, что творится в нашем лесу. К тому же я ещё должна отомстить за то, как они обошлись со мной.
– Отомстить? – ехидно хмыкнула Гедвига. – Никак надеешься их прикончить? Искалечить? Хочешь их страха, воплей? Их крови? Действительно хочешь?
– Нет, сего я не хочу. – поразмыслив, произнесла девушка. – Потому что это… не имеет смысла.
– Наконец-то. – удовлетворённо кивнула кошка. – Первое мудрое высказывание, что я от тебя услышала. У всего должна быть осмысленная причина. Ибо бессмысленному нет места в этом мире. Убийство ради убийства – стало было безумнейшим из всех возможных решений. Но обезопасить себя ты должна. В их планы не входит твоя смерть. Однако ж не обольщайся. Вещими сёстрами движет не доброта. Просто пока что им это не с руки. И всё же