Чёртова внучка 14 глава

никакого другого раза! – испуганно шарахнувшись от него в сторону, заявила рыжая. – В твоих услугах ужо нет нужды. Так что катись к своим подружкам.
– Что ты имеешь в виду? – пролепетал знахарь упавшим голосом, а его физиономия при сём сделалась ещё более потешной, нежели у Родвиля, когда Эрмингарда съехала тому по причинному месту.
Похоже, Фридлейв пришёл к выводу, что она в обход него воспользовалась пособничеством иного мужчины в сём щекотливом дельце. То-то его всего перекосило от ревности. Рыжей с этого сделалось так смешно, что она едва сдержала смех. Старательно пряча улыбку, мелкая решила помучить его подольше в отместку за все свои печали. Однако повеселиться вдосталь ей не удалось, потому что знахарь, внезапно впав в исступление, затряс её за плечи и рявкнул:
– Кто он?! Признавайся! Сейчас же отвечай! Кто это сделал с тобой?! Да как ты могла до такого додуматься?! Чёрт побери, Эрмингарда! Я с тобой разговариваю! Ну же! Кто он?!
Не на шутку струхнув от его припадка, девонька сдавленно пропищала:
– Да отцепись ты от меня, ненормальный! Я ни с кем не спала! Просто бабка сыскала мне другого жениха, которому абсолютно безразлично девственница я или нет.
– Правда? Ты меня не обманываешь? Посмотри мне в глаза. – подозрительно вглядываясь в неё, вопросил мужчина таким тоном, точно ведёт допрос в суде.
– А по какому праву ты требуешь у меня отсчёта?! Тебя это вообще никаким боком не касается!
– Как не касается?! Я же… Я… – запнулся он и выдавил из себя с натянутой улыбкой. – Твой… старший брат. Мой священный долг – радеть о твоей невинности.
– Засунь себе свои радения знаешь куда.
– Вот же хамка. – выцедил Фридлейв сквозь зубы. – Нет, надо было тебя пороть, пока ты была малявкой. Может, и вышел бы из тебя толк.
– Ах, пороть?! Да я тебя самого выпорю! Кто ты такой, чтоб тебе было позволительно обращаться со мной подобным образом?!
– А кто тебя, негодницу, воспитывал?! Никому, кроме меня до тебя и дела не было! А я тебя, почитай, как родную растил. И где благодарность?
– Как родную, значит? – передразнила его девушка противным голосочком. – А чего ж теперь-то, горе-воспитатель, под юбку мне лезешь? Ты хоть определись, кто ты мне – самоставленный отчим али полюбовник.
– Я для тебя – всё! – запальчиво объявил знахарь, да тут же и осёкся, запоздало осознав, что с горяча хватил лишка и ляпнул такое, о чём лучше помалкивать.
Тут уж разъярившаяся Эрмингарда и вовсе с цепи сорвалась, почти готовая убить своего милого друга. Исколотив его кулачками, девица злобно наступила ему на одно из щупалец и принялась усердно топтать пяткой, как червяка. Опустив долу свой бесстрастный взгляд, мужчина вздохнул и как-то неоднозначно усмехнулся:
– Знаешь, малышка, не хочется тебя, конечно, огорчать, но… мне даже приятно, когда ты так делаешь.
– Фу, извращенец! Знать тебя больше не хочу! – вспыхнув, скривилась та и помчалась от него прочь.
Вся запыхавшаяся и всклокоченная, будто подралась с дюжиной чертей, Кунигундова внучка ворвалась в обиталище своей любезной подруги и с порога воскликнула:
– Инги, ты была совершенно права! Все мужики – мерзавцы! Даже Осберхт.
– Осберхт? – удивлённо переспросила та. – Старикан-то тебе чем не угодил?
– А он, представляешь, говорит, мол, замуж меня надо отдать. А то я, видите ли, необузданная! Как лошадь!
– Это он в точку угодил. – вполголоса пробормотала кикимора.
– Что?! – оскорбилась мелкая.
– Да и разве ж я говорила, что все мужики мерзавцы? – тихо вздохнула Ингигруден с отсутствующим выражением лица.
– Да ты постоянно о сём твердишь!
– Ничего подобного. Я просто имела в виду, что не надо давать им повод. А так-то мужчины… ничем не хуже нас. Все мы одно.
– Чего это ты так изменила своё мнение на их счёт? – изумилась девочка и осторожно предположила. – Никак… с Бьёрном помирилась?
– Не твоего ума дело. – сухо откликнулась болотница.
– Знать, точно помирилась.
– И ничего я с ним не мирилась! Отстань.
Похоже, Ингигруден тоже была крепко не в духе. Девушки примолкли и какое-то время сидели в тишине. Однако сим нонешние неприятности Эрмингарды не завершились. Бросив на подругу мимолётный взор, кикимора вдруг встрепенулась и воскликнула на повышенных тонах:
– Откуда оно у тебя?! Где ты его взяла?!
На миг смешавшись, малая догадалась, что болотница подразумевает некстати замеченное ею кольцо на Эрмингардовой шее.
– А тебе-то что? Разве ж оно твоё? – неприветливо откликнулась потупившаяся юница, сжав окаянный перстенёк в ладони.
– Дай сюда! Его нужно немедленно выбросить!
– Вот ещё! А с какой стати? Чего вы все мною командуете? – заперечила ей рыжая.
– Откуда оно у тебя? – холодно повторила её названная сестрица. – И довольно брехать, будто оно само собой нашлось в лесу. Ты… видела его? Разговаривала с ним?
– Не понимаю, о чём ты.
– Лгунья! – рассвирепела болотная дщерь. – Отдай мне кольцо! Ты погубишь саму себя!
– Хватит решать за меня! – обозлилась на неё девонька и, увернувшись от хватких рук, выбежала из пещеры.
Всё пошло наперекосяк. Точно прокляли её. И как только Эрмингарда умудрилась враз переругаться со всеми своими задушевными друзьями? Немного остыв, девушка пришла к неутешительному выводу, что единственный, кого ей стоит бранить за сие – это она сама. Фридлейв прав, всему виной её скверный характер. И ведь никто ничем не согрешил супротив неё. Даже и Фридлейв. На свой манер он действительно пытается ей помочь. Просто ему невдомёк, как сильно ранят влюблённое сердце его потешки об их мнимом замужестве.
Рассорившись вдрызг с родимыми ей душами, Кунигундова внучка ощутила себя до боли одиноко да сиротливо. И не к кому отсель ей, бедовой, податься, не в ком утешения сердешного сыскать. Приткнувшись на пенёчке, Эрмингарда вдоволь нагрустилась да встретила тихо крадущиеся сумерки. Когда же ей подумалось, что пора бы и подыскать себе место для ночлега, рыжая всполошённо приметила, как из-за деревьев к ней приближается некая угловатая тень. Всмотревшись в сгущающиеся потёмки, она узнала Эмероля, но и сама не могла понять, испытывает ли от сего облегчение или обратное сему чувство. Может ли ей встретиться здесь кто-то хуже него? Али он и есть самое ужасное из всего сущего под небом?
Вурдалак, оставаясь верен себе, сызнова передвигался на четвереньках. А как подошёл вплотную к девочке, взял, да и выплюнул ей на юбку красненькую кашицу с духом свежего мяса. И пока она с брезгливостью разглядывала его подношение, покойник глухо вымолвил:
– Вкусное. Ешь.
Зажав рот ладонью, чтобы сдержать рвотный позыв, юница в ужасе замотала головой, а Эмероль продолжил:
– Не пробовала… такого. Далеко нести. Так проще. Жёсткое. Зубки маленькие. Тяжело жевать. Пережевал. Тебе. С земляникой. Смешал. Вкуснее. Ешь.
И сродно животному, боднул её лбом в плечо, будто подгоняя, чтобы она поскорее отведала его угощение. Страшно даже задуматься, чьим могло бы оказаться это мясо. А коли человечье? С мертвяка станется. Ввек Эрмингарда не запамятует, во что его стараниями превратился Йорунд.
– Да ты чокнутый! – взвизгнула девушка, подскочив на ноги да тщась очистить платье от гнусного едева. – Не смей так больше делать! Сказала же, оставь меня! Не приближайся ко мне боле! Что тебе от меня нужно?! Чего ты за мной увязался?! Сгинь! Проваливай! Убирайся!
Но сколько бы она ни сотрясала воздух, нелюдь даже и не шевельнулся, а по его окостенелому лику никак не можно было прочитать, доходит ли до него смысл её слов. Складывалось такое впечатление, что его совсем не задевает Эрмингардова грубость. Когда же малая устала чертыхаться да клясть его, Эмероль натужно выговорил:
– П-по… п-поиграй… со мной.
Захолодела. В груди сдавило так, что чуть не задохнулась. Слова из её детства. Безрассудная просьба, на которую дарован ответ.
– Поиграй со мной. – повторил он, не сводя с обмершей девицы морозного взора. – Поиграй… в догонялки. На желание.
От сей просьбы Эрмингарда ощутила дурноту.
– Так это был ты? – спросила нахмурившаяся девонька, припомнив не столь уж давние салочки с оборотнем. – Я-то думала, белочки шуршат. А это ты шуршал? И вестимо, подслушивал? – заключила она с неудовольствием, возведя на него укоризненный взгляд.
– Поиграй. В догонялки. –